Это лето пахло по-особенному: немного приторно, немного затхло, но было в этом что-то загадочно издевательское, что-то такое, что заставляло настораживаться не только прохладными дикими ночами, но и полуденным пустынным зноем. Настораживаться и оглядываться в поисках причины этого внезапного и очень неприятного ощущения. Запах витал над домами, деревьями, травами, рекой… Этим летом было очень мало птиц, только вороньё; по улицам часто бегали крысы, а озверевшие собаки ловили их и терзали на части.
Добавить в моё избранное
85 мин, 47 сек 17702
Девушка как-то странно всхлипнула. Его прикосновения были необычны: не те пустые человеческие касания; он делал это так, что девушка чуть не задохнулась от восхищения… и страсти…
Он двумя пальцами коснулся её подбородка и осторожно, словно боялся навредить, поцеловал. Хотя эта осторожность просуществовала не дольше трёх секунд… И они стояли так в воде и целовались, наращивая в себе эту страсть, неудержимую, неподвластную, давая рукам полную свободу, давая эту свободу телам…
И была буря. Он и она, небо и река, берег и вода… всё перемешалось, сместилось и стало единым целым, неделимым. Хотя бы на несколько мгновений, но этого вполне хватило, чтобы…
Она закричала. Это был крик ужаса. Он был хорош, он был неистов и ненасытен, но… она не ожидала такого, просто не ожидала, что тёмная дымка приобретёт очертания и плоть. Настя сделала два шага назад, пытаясь закрыться от него. А он… Велор выглядел таким ужасным, но таким беспомощным, он даже не пытался остановить её, а просто стоял и смотрел, как она убегает, перепуганная и удивлённая. Он так и не сдвинулся с места, пока она не скрылась из вида, провожая её долгим, вновь остекленевшим взглядом человека, которому нечего и не от кого ждать.
А Настя добежала до дома, остановившись только за ручьём, чтобы одеться. Её трясло, в воспоминаниях стоял ещё этот дикий образ: он и… его крылья. Чёрные, огромные, крепкие. И жуткие. Как крылья Сатаны.
Девушка забралась дома на диван, укрылась с головой одеялом, даже не слыша радостное лепетание бабушки и гомон обрадованной подруги, что Настя вернулась целая и невредимая домой, и долго неподвижно лежала, изредка сотрясаемая крупной дрожью озноба… И из раза в раз повторяя: «… что же твориться? что здесь творится?»
Зверь сидел в мокрой от росы траве. Рядом валялась мёртвая собака. Существо удовлетворённо и сыто хмыкнуло; точнее, это больше походило на урчание сытого хищника. Зелёная трава вокруг него была забрызгана алой кровью, отчего-то похожей больше на пролитую краску. От тушки мало чего осталось, и только голова животного, болтающаяся на клочке кожи, с обезумевшими глазами, открытой пастью и вывалившимся языком, ещё могла сообщить, что когда-то это растерзанное создание было собакой. Зверь, сидевший над ним, молча уставился на трупик, как будто любовался содеянным, а потом начал длинным заострённым языком слизывать с себя кровь. За его спиной зловещим тёмным ореолом виднелись огромные чёрные крылья.
Светало. Просыпались птицы, начиная будить ещё спящую природу. Поднялся сонный ветер, и пробежал по листве дремлющих деревьев, нырнул в кустарники и всплыл в душистой траве, пропитанной росой и кровью убитой собаки.
Зверь напрягся, когда беззаботность ветра донесла до него тысячу непередаваемых запахов, каждый из которых сообщал что-то своё, доселе неизведанное, непонятное, непередаваемое. Существо фыркнуло, принюхиваясь. Это лето пахло совсем по-другому, как не пахло уже давно: мускус, жара и кровь. И было там ещё что-то, на что имело смысл обратить своё внимание.
Зверь тряхнул головой, обернувшись в ту сторону, откуда пришёл ветер.
Солнце поднималось медленно. Когда его первый луч уцепился за лазуревый купол и вытащил из-за горизонта кусочек золотого ока неба, зверь потянулся, оскалил клыки, протянув страшную когтистую лапу к этому кусочку тепла и жизни.
В кроне берёзы прокричала ворона, почуяв запах свежей крови, разносимый ветром по округе. Зверь бесшумно расправил крылья, потянулся, и резко метнулся к кустарнику разросшейся ольхи, паря почти над самой землёй.
Было тихое прохладное утро. На горизонте появились лёгкие облака.
Настя проснулась ближе к вечеру. У неё сильно болела голова и горло. Она долго не желала открывать глаза, а когда всё-таки сделала это, то обнаружила рядом с собой Вику. Девушка тихонько её обнимала и не подавала никаких признаков бодрствующего человека. Но стоило Насте немного пошевелиться, как девушка тут же открыла глаза и сонно улыбнулась.
— Добрый вечер…
— Да… Что ты здесь делаешь?
— Твоя бабушка ушла в магазин да по соседкам, а меня оставила за тобой присмотреть. Вот и всё.
— Да? Зачем?— девушка была очень удивлена такой заботе со стороны Вики.
— Беспокоимся мы за тебя. Какая-то ты стала… странная, в последнее время, — подруга дружелюбно и добродушно улыбнулась. — А тебя это смущает? Эта забота…
— Нет… просто… просто… не знаю, как объяснить, — Настя поёжилась.
— Да ничего. Расскажи лучше, где ты вчера была? Мы переволновались с твоей бабушкой. И, кстати, прости меня. Я не хотела тебе ничего обидного сказать, просто у меня этот парень подозрения вызывает.
Девушка мгновенно припомнила прошлую ночь, и у неё перехватило дыхания от смеси отвращения и непреодолимого любопытства. Это было нечто… Чёрные огромные крылья. У него.
Он двумя пальцами коснулся её подбородка и осторожно, словно боялся навредить, поцеловал. Хотя эта осторожность просуществовала не дольше трёх секунд… И они стояли так в воде и целовались, наращивая в себе эту страсть, неудержимую, неподвластную, давая рукам полную свободу, давая эту свободу телам…
И была буря. Он и она, небо и река, берег и вода… всё перемешалось, сместилось и стало единым целым, неделимым. Хотя бы на несколько мгновений, но этого вполне хватило, чтобы…
Она закричала. Это был крик ужаса. Он был хорош, он был неистов и ненасытен, но… она не ожидала такого, просто не ожидала, что тёмная дымка приобретёт очертания и плоть. Настя сделала два шага назад, пытаясь закрыться от него. А он… Велор выглядел таким ужасным, но таким беспомощным, он даже не пытался остановить её, а просто стоял и смотрел, как она убегает, перепуганная и удивлённая. Он так и не сдвинулся с места, пока она не скрылась из вида, провожая её долгим, вновь остекленевшим взглядом человека, которому нечего и не от кого ждать.
А Настя добежала до дома, остановившись только за ручьём, чтобы одеться. Её трясло, в воспоминаниях стоял ещё этот дикий образ: он и… его крылья. Чёрные, огромные, крепкие. И жуткие. Как крылья Сатаны.
Девушка забралась дома на диван, укрылась с головой одеялом, даже не слыша радостное лепетание бабушки и гомон обрадованной подруги, что Настя вернулась целая и невредимая домой, и долго неподвижно лежала, изредка сотрясаемая крупной дрожью озноба… И из раза в раз повторяя: «… что же твориться? что здесь творится?»
Зверь сидел в мокрой от росы траве. Рядом валялась мёртвая собака. Существо удовлетворённо и сыто хмыкнуло; точнее, это больше походило на урчание сытого хищника. Зелёная трава вокруг него была забрызгана алой кровью, отчего-то похожей больше на пролитую краску. От тушки мало чего осталось, и только голова животного, болтающаяся на клочке кожи, с обезумевшими глазами, открытой пастью и вывалившимся языком, ещё могла сообщить, что когда-то это растерзанное создание было собакой. Зверь, сидевший над ним, молча уставился на трупик, как будто любовался содеянным, а потом начал длинным заострённым языком слизывать с себя кровь. За его спиной зловещим тёмным ореолом виднелись огромные чёрные крылья.
Светало. Просыпались птицы, начиная будить ещё спящую природу. Поднялся сонный ветер, и пробежал по листве дремлющих деревьев, нырнул в кустарники и всплыл в душистой траве, пропитанной росой и кровью убитой собаки.
Зверь напрягся, когда беззаботность ветра донесла до него тысячу непередаваемых запахов, каждый из которых сообщал что-то своё, доселе неизведанное, непонятное, непередаваемое. Существо фыркнуло, принюхиваясь. Это лето пахло совсем по-другому, как не пахло уже давно: мускус, жара и кровь. И было там ещё что-то, на что имело смысл обратить своё внимание.
Зверь тряхнул головой, обернувшись в ту сторону, откуда пришёл ветер.
Солнце поднималось медленно. Когда его первый луч уцепился за лазуревый купол и вытащил из-за горизонта кусочек золотого ока неба, зверь потянулся, оскалил клыки, протянув страшную когтистую лапу к этому кусочку тепла и жизни.
В кроне берёзы прокричала ворона, почуяв запах свежей крови, разносимый ветром по округе. Зверь бесшумно расправил крылья, потянулся, и резко метнулся к кустарнику разросшейся ольхи, паря почти над самой землёй.
Было тихое прохладное утро. На горизонте появились лёгкие облака.
Настя проснулась ближе к вечеру. У неё сильно болела голова и горло. Она долго не желала открывать глаза, а когда всё-таки сделала это, то обнаружила рядом с собой Вику. Девушка тихонько её обнимала и не подавала никаких признаков бодрствующего человека. Но стоило Насте немного пошевелиться, как девушка тут же открыла глаза и сонно улыбнулась.
— Добрый вечер…
— Да… Что ты здесь делаешь?
— Твоя бабушка ушла в магазин да по соседкам, а меня оставила за тобой присмотреть. Вот и всё.
— Да? Зачем?— девушка была очень удивлена такой заботе со стороны Вики.
— Беспокоимся мы за тебя. Какая-то ты стала… странная, в последнее время, — подруга дружелюбно и добродушно улыбнулась. — А тебя это смущает? Эта забота…
— Нет… просто… просто… не знаю, как объяснить, — Настя поёжилась.
— Да ничего. Расскажи лучше, где ты вчера была? Мы переволновались с твоей бабушкой. И, кстати, прости меня. Я не хотела тебе ничего обидного сказать, просто у меня этот парень подозрения вызывает.
Девушка мгновенно припомнила прошлую ночь, и у неё перехватило дыхания от смеси отвращения и непреодолимого любопытства. Это было нечто… Чёрные огромные крылья. У него.
Страница 11 из 24
