Это лето пахло по-особенному: немного приторно, немного затхло, но было в этом что-то загадочно издевательское, что-то такое, что заставляло настораживаться не только прохладными дикими ночами, но и полуденным пустынным зноем. Настораживаться и оглядываться в поисках причины этого внезапного и очень неприятного ощущения. Запах витал над домами, деревьями, травами, рекой… Этим летом было очень мало птиц, только вороньё; по улицам часто бегали крысы, а озверевшие собаки ловили их и терзали на части.
Добавить в моё избранное
85 мин, 47 сек 17700
— хмыкнула Вика, направляясь следом за подругой.
В доме поставили чайник. Бабушка всё равно в это время убежала к подружке за каким-то супер-дупер важным рецептом или что-то вроде того, поэтому в распоряжении девчонок были ближайшие полтора-два часа. Чайник разогрелся на удивление быстро, а благодарная подруга расплылась по стулу и поглощала этот напиток с конфетами, совершенно не обращая внимания на жару. Собственно, её периодически знобило, поэтому ей чай казался спасением. Настя же за компанию потребляла тот же чай, но в холодном виде, и без того упарившаяся, пока бегала с вёдрами и лейками.
— Ты мне лучше расскажи, чего хорошего в мире творится — я ж на улице несколько дней не была… — запросила девушка и потянулась за конфетой, когда Вика вдруг соизволила заметить:
— А откуда это у тебя синяк такой на руке?
Синяк, и вправду, был катастрофически синими и огромным, напоминая уродливый браслет, застрявший на слишком толстой руке. Конечно, за последние несколько дней, он стал не таким ярким, как был в самом начале, но менее заметным он от этого не был, периодически напоминая девушке о некоем Велоре, которого она давно не видела… и отчего-то жутко скучала по этому красивейшему лицу и глубокому голосу.
— Ударилась, — ответила Настя и подумала, что за этот день она уже смогла таким образом отмазаться от настырной подруги не однажды.
— Да ладно… — фыркнула Вика. — А чего это тогда тут пальчики чьи-то так хорошо видны? Ты мне прямо скажи — приставал кто? Обижал? Домогался? Я ж сразу даже с больной физиономией пойду мстить за подругу.
Девушка почему-то не стала отпираться и сразу сдалась, возможно, из-за того, что очень хотела поподробнее узнать об этом старом доме, делах, которые там творятся и о Велоре, в частности.
— Это мне Велор поставил, — негромко ответила она.
— Кто???
— Тот парень из старого дома.
— Уродец?
— Не говори так, он нормальный, — попыталась возразить Настя, но Вика разразилась ещё более энергичной речью:
— Нормальный? Настька, ты разве совсем ничего не замечаешь? Ты видела его тогда ночью?! Да мало того, что он больше на манекена похож, чем на живого человека, так ещё… Блин, дурёха! И не вздумай мне тут влюбиться в этого ненормального! Ты просто не знаешь, что тут поговаривают про него, да и про эту семейку ненормальных, в частности…
— А может быть, я уже в него влюбилась. С того самого раза, — огрызнулась девушка. — Может быть, мне плевать, что там говорят. Всё это бред и чушь! А его называть «уродцем» это…
— Молчи и слушай, дура, — ударила кулаком по столу Вика, заглушив все излияния души у Насти. — Я не хочу тебе зла. Никто не хочет. Так вот, всё, что связано с этим домом — есть зло, которого тебе надо опасаться в первую очередь. И главный его источник — это сам… как ты его назвала — Велор? Вот, он самый. Его все ненавидят, даже его родители. Кто эта ведьма, которая его ночью гулять выводит? Никто не знает, а некоторые говорят, что это его нянька, приставленная к нему с самого его рождения, чтобы… Чтобы оградить всех от его приступов.
— Что за приступы такие, из-за которых он ходит в ошейнике?! В собачьем ошейнике!
— Господи, девочка… Да как же тебя убедить? Понимаешь, больной он. Нельзя с ним общаться. Даже река приходит в движение, покрывается рябью, когда он касается её.
— Это не причина, — резко мотнула головой девушка. — Если хотят что-то очень сильно доказать, придумывают другие, более стоящие вещи, нежели реку, покрытую рябью…
— Почему же ты ничего не замечаешь? Ни этой кукольной внешности, ни этих ненормальных явлений около него, ни…
— Я не понимаю. Тогда на берегу я с ним говорила, и он мне отвечал, как всякий нормальный человек. Просто вёл он себя не так, как все. Мне кажется, он такой из-за того, что от него все отвернулись. Абсолютно все!
— Ты защищаешь дьявола, — устало сказала Вика.
— Да? Ну и пусть! По крайней мере, я знаю, что чувствует он, в отличие от всех вас! До скорого, подруга!— Настя вскочила из-за стола, нечаянно смахнув с него чашку, которая упала на пол и разбилась.
Девушка этого даже не заметила, почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы. Она выбежала из дома и быстрым шагом побрела прочь, даже не думая, куда и зачем.
Она бродила по деревне весь вечер, слепо натыкаясь на прохожих и чужие заборы, и совершенно не желая вернуться домой. Они не понимали ни её, ни его. Они просто были… чёрствыми и злыми людьми. А она хотела просто помочь ему, поддержать его, чтобы он совсем не отчаялся, чтобы он жил. Хотя бы ради этого стоило повздорить с подругой…
Когда на землю спустилась ночь, всё такая же свежая и прозрачная, Настя отправилась к пляжу. Ей очень хотелось увидеть Велора, может быть, сказать ему что-нибудь, а может просто затаиться и посмотреть, как он купается или просто сидит на берегу и неотрывно смотрит на отражение вечно холодной луны.
В доме поставили чайник. Бабушка всё равно в это время убежала к подружке за каким-то супер-дупер важным рецептом или что-то вроде того, поэтому в распоряжении девчонок были ближайшие полтора-два часа. Чайник разогрелся на удивление быстро, а благодарная подруга расплылась по стулу и поглощала этот напиток с конфетами, совершенно не обращая внимания на жару. Собственно, её периодически знобило, поэтому ей чай казался спасением. Настя же за компанию потребляла тот же чай, но в холодном виде, и без того упарившаяся, пока бегала с вёдрами и лейками.
— Ты мне лучше расскажи, чего хорошего в мире творится — я ж на улице несколько дней не была… — запросила девушка и потянулась за конфетой, когда Вика вдруг соизволила заметить:
— А откуда это у тебя синяк такой на руке?
Синяк, и вправду, был катастрофически синими и огромным, напоминая уродливый браслет, застрявший на слишком толстой руке. Конечно, за последние несколько дней, он стал не таким ярким, как был в самом начале, но менее заметным он от этого не был, периодически напоминая девушке о некоем Велоре, которого она давно не видела… и отчего-то жутко скучала по этому красивейшему лицу и глубокому голосу.
— Ударилась, — ответила Настя и подумала, что за этот день она уже смогла таким образом отмазаться от настырной подруги не однажды.
— Да ладно… — фыркнула Вика. — А чего это тогда тут пальчики чьи-то так хорошо видны? Ты мне прямо скажи — приставал кто? Обижал? Домогался? Я ж сразу даже с больной физиономией пойду мстить за подругу.
Девушка почему-то не стала отпираться и сразу сдалась, возможно, из-за того, что очень хотела поподробнее узнать об этом старом доме, делах, которые там творятся и о Велоре, в частности.
— Это мне Велор поставил, — негромко ответила она.
— Кто???
— Тот парень из старого дома.
— Уродец?
— Не говори так, он нормальный, — попыталась возразить Настя, но Вика разразилась ещё более энергичной речью:
— Нормальный? Настька, ты разве совсем ничего не замечаешь? Ты видела его тогда ночью?! Да мало того, что он больше на манекена похож, чем на живого человека, так ещё… Блин, дурёха! И не вздумай мне тут влюбиться в этого ненормального! Ты просто не знаешь, что тут поговаривают про него, да и про эту семейку ненормальных, в частности…
— А может быть, я уже в него влюбилась. С того самого раза, — огрызнулась девушка. — Может быть, мне плевать, что там говорят. Всё это бред и чушь! А его называть «уродцем» это…
— Молчи и слушай, дура, — ударила кулаком по столу Вика, заглушив все излияния души у Насти. — Я не хочу тебе зла. Никто не хочет. Так вот, всё, что связано с этим домом — есть зло, которого тебе надо опасаться в первую очередь. И главный его источник — это сам… как ты его назвала — Велор? Вот, он самый. Его все ненавидят, даже его родители. Кто эта ведьма, которая его ночью гулять выводит? Никто не знает, а некоторые говорят, что это его нянька, приставленная к нему с самого его рождения, чтобы… Чтобы оградить всех от его приступов.
— Что за приступы такие, из-за которых он ходит в ошейнике?! В собачьем ошейнике!
— Господи, девочка… Да как же тебя убедить? Понимаешь, больной он. Нельзя с ним общаться. Даже река приходит в движение, покрывается рябью, когда он касается её.
— Это не причина, — резко мотнула головой девушка. — Если хотят что-то очень сильно доказать, придумывают другие, более стоящие вещи, нежели реку, покрытую рябью…
— Почему же ты ничего не замечаешь? Ни этой кукольной внешности, ни этих ненормальных явлений около него, ни…
— Я не понимаю. Тогда на берегу я с ним говорила, и он мне отвечал, как всякий нормальный человек. Просто вёл он себя не так, как все. Мне кажется, он такой из-за того, что от него все отвернулись. Абсолютно все!
— Ты защищаешь дьявола, — устало сказала Вика.
— Да? Ну и пусть! По крайней мере, я знаю, что чувствует он, в отличие от всех вас! До скорого, подруга!— Настя вскочила из-за стола, нечаянно смахнув с него чашку, которая упала на пол и разбилась.
Девушка этого даже не заметила, почувствовав, как на глаза наворачиваются слёзы. Она выбежала из дома и быстрым шагом побрела прочь, даже не думая, куда и зачем.
Она бродила по деревне весь вечер, слепо натыкаясь на прохожих и чужие заборы, и совершенно не желая вернуться домой. Они не понимали ни её, ни его. Они просто были… чёрствыми и злыми людьми. А она хотела просто помочь ему, поддержать его, чтобы он совсем не отчаялся, чтобы он жил. Хотя бы ради этого стоило повздорить с подругой…
Когда на землю спустилась ночь, всё такая же свежая и прозрачная, Настя отправилась к пляжу. Ей очень хотелось увидеть Велора, может быть, сказать ему что-нибудь, а может просто затаиться и посмотреть, как он купается или просто сидит на берегу и неотрывно смотрит на отражение вечно холодной луны.
Страница 9 из 24
