Ремиссия

Утро.

Павел просыпается, садится в кровати.

Оксана лежит рядом, спиной к нему.

Павел склоняется, нежно целует ее в обнаженное плечо… И вздрагивает, словно от удара током.

Оксаночка! — полушепотом выдыхает он.

Резко поворачивает Оксану. Ее голова откидывается на по-душку — и Павел видит бледное мертвое лицо, полуоткрытые по-синевшие губы, засохшую белую пену на щеке… В руке Оксаны, свисающей с кровати, зажат пластиковый пузырек, из которого на пол со стуком высыпаются таблетки.

Лето.

Лес.

Надя, Олег и Сережа собирают ягоды.

Дача.

Надя в соломенной шляпе копается на грядке.

Сережа собирает огурцы в парнике.

Олег лежит в тени на шезлонге с книгой в руках.

Раннее утро.

Река.

Олег и Сережа удят рыбу, сидя в лодке.

Солнечный летний день.

Дачный домик.

Олег лежит поперек кровати, свесив голову, его рвет в тазик, подставленный Надей.

Сережа плачет, спрятавшись в углу и заткнув уши.

Надя отбегает с тазиком в руках.

Олег шепчет что-то окровавленными губами…

Маленький Костя рисует дракона с разверстой пастью цвет-ными мелками на асфальте во дворе.

Во двор на большой скорости въезжает машина.

Визг тормозов…

Костя оборачивается…

Кладбище.

Идет дождь.

Три свежие могилы, все в цветах и венках, обтянутые целло-фаном фотографии Анны Даниловны, Оксаны и маленького Кости.

Опираясь на ограду, с непокрытой головой, в легком летнем пальто стоит Павел. Струи дождя текут по его лицу.

1 сентября в городе.

Нарядные Олег и Надя ведут в школу счастливого и гордого Сережу. В руке у него огромный букет георгинов, за спиной — но-венький ранец.

Свободной рукой он вцепился в руку отца. Отца, а не мате-ри…

Вечер.

Олег и Надя читают, лежа в постели.

Наконец, Олег откладывает книгу, гасит свет и притягивает к себе смеющуюся, шутливо отбивающуюся книгой Надю.

Театр.

Олег и Надя слушают оперу — какая-то оригинальная, нова-торская постановка.

Олега в залитой черной кровью рубашке везут в машине «скорой помощи». Все его тело содрогается в конвульсиях, рот приоткрыт, глаза выкатились из орбит.

Церковь.

Обряд отпевания.

В гробу лежит Вася, почти неузнаваемый под слоем специ-ального грима.

Плачущий Сергей Данилович обнимает плачущую жену.

Среди присутствующих — Надя в черном платочке, с горя-щей свечкой в руках: потрясенная, бледная.

Олег, Надя и Сережа завтракают в угрюмом молчании, выра-жение лица у всех троих — отрешенное и испуганное.

Мрачный Олег сидит на работе, на совещании и, кажется, со-всем не слушает, о чем идет разговор.

Поздняя осень.

Вечер. Темно. Идет мелкий дождь. Светят фонари и окна до-мов.

Олег едет на машине знакомыми улицами. Он бледен и уг-рюм.

Остановив машину во дворе, не спешит выйти. Сидит, отки-нувшись на спинку сиденья, закрыв глаза.

Выходит. Запирает машину. Идет через темный двор.

Входит в квартиру. Там темно и тихо. Только под дверью Се-режиной комнаты — полоса бледного света.

Не раздеваясь и не разуваясь, прямо в мокром плаще и ботин-ках, Олег подходит к двери, приоткрывает, заглядывает…

При слабом свете ночника он видит Сережу, спящего в объя-тиях спящей Нади.

Постояв минутку, Олег закрывает дверь и идет в прихожую раздеваться.

Олег в магазине игрушек. Выбирает среди конструкторов по-дарок сыну.

Внезапно его скручивает боль, он падает на пол…

К нему бегут люди, окружают его…

Олег корчится от боли и кричит, лица людей кажутся ему причудливо-искаженными.

Олег сидит в темной комнате на диване, одетый в черный костюм с черной водолазкой. Он плачет.

Заходит Надя — тоже в черном. Подходит к нему, обнимает за плечи.

Олег обхватывает ее руками, утыкается головой ей в живот. Плечи его вздрагивают.

За окном идет снег. Синий свет уличного фонаря разливается по стене, высвечивая фотографию Сергея Даниловича в рамке с траурным черным уголком.

Новый год. Олег и Сережа наряжают елку в печальном мол-чании.

Сережа подает игрушки.

Олег вешает их на елку.

Луч света падает на его запястье.

На запястье — симметричный темный кружок.

Солнечный зимний день. Каток.

Сережа и Надя катаются на коньках.

Олег сидит на лавочке и с грустью смотрит на них.

Больница.

Длинный коридор. Двери палат. В конце коридора смутно бе-леет окно. Санитарка моет пол, вяло макая намотанную на швабру тряпку в ведро и возя ею в луже на линолеуме.

Надя медленно идет по коридору.