Поезд находился в пути уже более трех суток, и конечная станция его назначения была еще неблизко. Марсель, крупнейший морской порт на восточном побережье Франции отстоял отсюда примерно на такое же расстояние, которое было проделано до этого…
Добавить в моё избранное
76 мин, 51 сек 15569
С этого момента убийства прекращаются. Преступник счел необходимым спрятаться под чужой личиной, в которой он был бы недоступен для полиции, и наступил на горло своей «песне». «Облагородился», вероятно, потому что и жертва принадлежала к высшему кругу (вспомните часы!), обладала средствами и доходом, позволяющим, как минимум, мирное, безбедное существование. Таким образом, возможность обогатиться перевесила для него жажду убивать. Что также свидетельствует в пользу версии о низком происхождении преступника, как правило, такие люди, даже если сошли далеко в сторону от дорожки, крайне, болезненно честолюбивы, и предел их мечтаний — преуспевающее существование… Ради этого они способны отказаться даже от преступного зова натуры, не совсем, разумеется, но на некоторое время и до определенной степени. Рано или поздно они все равно возвращаются на свою стезю, куда ведет их неуравновешенная натура, но до того они могут казаться прочим совершенно обычным человеком, таким, как все…
— Браво! — воскликнул доктор. — Но как найти его, если он поменял лицо и мог сойти где угодно?
— Для этого, дорогой доктор, мне лишь было необходимо получить список всех джентельменов, сошедших незадолго после станции Монро (вряд ли он бы выдержал после того длинное путешествие в чужом обличье в поезде, который постоянно обыскивался полицией), и навести справку об их доходах. Поверьте, это были сущие пустяки!
— И что же выяснилось?
Высокий выразительно поднял вверх указательный палец в перчатке.
— Элементарно, доктор! Всего один-единственный пассажир, сошедший на ближайших семи остановках, подходил под описание «господина из высшего общества» и мог считатся преуспевающим: некто мистер Клайв Каннигхем из далекой Америки! Разумеется, здесь вряд ли кто-то мог бы доподлинно знать его внешность, под«странного американца» мог бы сойти и приблудный бродяга, если ему бы хватило ума более-менее привести себя в порядок… Несомненно, это наш кандидат. Более того, я уже успел списаться с его женой, она утверждает, что в начале поездки муж писал ей регулярно, а с недавних пор от него — ни единой весточки, и она очень сильно тревожится за него и просит меня помочь в розыске мужа… Несчастная! Увы, мне не хватило силы духа отписаться ей, что вряд ли ее муж находится среди живых и когда-нибудь вернется к ней… Но это надо будет сделать. Потом. Когда мы найдем настоящего преступника и убийцу Клайва Каннингема…
— Как же мы найдем его здесь? Пусть мы и знаем станцию прибытию, но он мог раствориться в здешних местах…
— Это навряд ли, — хладнокровно ответствовал Высокий, — хотя бы потому, что именно здесь живут дальние родственники Каннингемов и к ним, дорогой друг, мы собственно сейчас и направляемся…
Неторопливо стучащая по гравию повозка, тем временем, миновала подлесок и вдоль череды маленьких деревянных колышков, разметивших округу, направлялась к гряде маленьких домиков, чей вид, несомненно, преисполнял всяких путешествующих здесь уюта и какого-то домашнего очарования. Что-то было увлекающее-поэтическое в этом робком очаровании непромышленной Франции конца века и простых, но милых пейзажах, достойных кисти художника-неконформиста. Своеобразным «маяком» здесь служил высокий мельничный шпиль, что выделялся на фоне иссине-зеленоватого неба, заполненного легкими пугливыми облачками. Было очень тихо в сей утренний час, и только птичьий гомон нарушал однообразие тишины.
— Вас не затруднит достать карту? — сказал Высокий, аккуратно прикрывая ладонью зевок, — Надо бы сориентироваться, где мы находимся.
Доктор нагнулся было к своему саквояжу, и именно в это мгновение прогремел гром.
Гарт лежал в густой траве, щекочущей тело даже сквозь одежду, а его потные горячие руки плотно сжимали винтовку. Правым глазом он приткнулся к прицелу. Повозка Леруа (была хорошо знакома ему, узнал с первого взгляда) приближалась, и в ней он видел издалека двух людей, одного высокого и нескладного, вероятно, слугу, и второго, джентльмена — с насупленным бледным лицом и благообразными усами, несомненно, тот самый сыщик («Поли-иция!»), которого послали за ним трехцветные мальчики, «бобби» в коротких штанишках. Значит, он должен умереть первым. Второй, прислужник, уже будет не страшен, даже, если убежит. На что способен слуга или даже помощник без своего предводителя? Даже если он вернется в полицию, то ничего толком не сможет рассказать. Кто в них стрелял? Почему? С какой целью ездили? Даже, если и пошлют кого-то нового, он к тому времени уже будет готов. И убьет еще парочку копов за милую душу. За убийство полицейского вообще должны семь смертных грехов сразу отпускать по-хорошему… Эти обезьяньи шавки не застанут его врасплох. Для этого он, Гарт, слишком хитер и умен. Он догадался даже надеть лошади нагубник, чтобы не быть услышанным невзначай раньше времени.
Но проще всего, конечно же, будет убить обоих сразу. И замести следы.
— Браво! — воскликнул доктор. — Но как найти его, если он поменял лицо и мог сойти где угодно?
— Для этого, дорогой доктор, мне лишь было необходимо получить список всех джентельменов, сошедших незадолго после станции Монро (вряд ли он бы выдержал после того длинное путешествие в чужом обличье в поезде, который постоянно обыскивался полицией), и навести справку об их доходах. Поверьте, это были сущие пустяки!
— И что же выяснилось?
Высокий выразительно поднял вверх указательный палец в перчатке.
— Элементарно, доктор! Всего один-единственный пассажир, сошедший на ближайших семи остановках, подходил под описание «господина из высшего общества» и мог считатся преуспевающим: некто мистер Клайв Каннигхем из далекой Америки! Разумеется, здесь вряд ли кто-то мог бы доподлинно знать его внешность, под«странного американца» мог бы сойти и приблудный бродяга, если ему бы хватило ума более-менее привести себя в порядок… Несомненно, это наш кандидат. Более того, я уже успел списаться с его женой, она утверждает, что в начале поездки муж писал ей регулярно, а с недавних пор от него — ни единой весточки, и она очень сильно тревожится за него и просит меня помочь в розыске мужа… Несчастная! Увы, мне не хватило силы духа отписаться ей, что вряд ли ее муж находится среди живых и когда-нибудь вернется к ней… Но это надо будет сделать. Потом. Когда мы найдем настоящего преступника и убийцу Клайва Каннингема…
— Как же мы найдем его здесь? Пусть мы и знаем станцию прибытию, но он мог раствориться в здешних местах…
— Это навряд ли, — хладнокровно ответствовал Высокий, — хотя бы потому, что именно здесь живут дальние родственники Каннингемов и к ним, дорогой друг, мы собственно сейчас и направляемся…
Неторопливо стучащая по гравию повозка, тем временем, миновала подлесок и вдоль череды маленьких деревянных колышков, разметивших округу, направлялась к гряде маленьких домиков, чей вид, несомненно, преисполнял всяких путешествующих здесь уюта и какого-то домашнего очарования. Что-то было увлекающее-поэтическое в этом робком очаровании непромышленной Франции конца века и простых, но милых пейзажах, достойных кисти художника-неконформиста. Своеобразным «маяком» здесь служил высокий мельничный шпиль, что выделялся на фоне иссине-зеленоватого неба, заполненного легкими пугливыми облачками. Было очень тихо в сей утренний час, и только птичьий гомон нарушал однообразие тишины.
— Вас не затруднит достать карту? — сказал Высокий, аккуратно прикрывая ладонью зевок, — Надо бы сориентироваться, где мы находимся.
Доктор нагнулся было к своему саквояжу, и именно в это мгновение прогремел гром.
Гарт лежал в густой траве, щекочущей тело даже сквозь одежду, а его потные горячие руки плотно сжимали винтовку. Правым глазом он приткнулся к прицелу. Повозка Леруа (была хорошо знакома ему, узнал с первого взгляда) приближалась, и в ней он видел издалека двух людей, одного высокого и нескладного, вероятно, слугу, и второго, джентльмена — с насупленным бледным лицом и благообразными усами, несомненно, тот самый сыщик («Поли-иция!»), которого послали за ним трехцветные мальчики, «бобби» в коротких штанишках. Значит, он должен умереть первым. Второй, прислужник, уже будет не страшен, даже, если убежит. На что способен слуга или даже помощник без своего предводителя? Даже если он вернется в полицию, то ничего толком не сможет рассказать. Кто в них стрелял? Почему? С какой целью ездили? Даже, если и пошлют кого-то нового, он к тому времени уже будет готов. И убьет еще парочку копов за милую душу. За убийство полицейского вообще должны семь смертных грехов сразу отпускать по-хорошему… Эти обезьяньи шавки не застанут его врасплох. Для этого он, Гарт, слишком хитер и умен. Он догадался даже надеть лошади нагубник, чтобы не быть услышанным невзначай раньше времени.
Но проще всего, конечно же, будет убить обоих сразу. И замести следы.
Страница 18 из 21
