Поезд находился в пути уже более трех суток, и конечная станция его назначения была еще неблизко. Марсель, крупнейший морской порт на восточном побережье Франции отстоял отсюда примерно на такое же расстояние, которое было проделано до этого…
Добавить в моё избранное
76 мин, 51 сек 15542
Отсюда, с этого места, ему будет удобно понаблюдать«за типом, который так сильно смахивал внешне на него. Гарта.»
Он тоже заказал официанту чашечку кофе. К счастью, он мог себе это позволить. Кое-что у него осталось от того безусого хлюпика, которого он прикончил прямо в туалете, среди чужой вони и грязи. И не забыл обшарить карманы. Не густо, но кое-что. Гарт отхлебнул от края горячей бурды и снова перевел взгляд на того мужчину, не похожего ни на англичанина, ни на француза, мысленно сравнивая его с собой. Ну-ка, прикинем.
Массивная приземистая фигура. Невысок, слегка полноват. Кудрявые светлые волосы, выглядевшие как-то ненатурально. Крупный мясистый поджатый подбородок. Маленькие, близко посаженные глаза. Жилистые волосатые руки. Бледно-пепельный рот, самая незаметная часть лица. Покатый низкий лоб, густые брови. Выдающиеся вперед скулы. Мощная короткая шея. На типе был темно-коричневый костюм и жилетка, хорошо сидящие на его плотной угловатой фигуре, склонившейся над листом с моноклем в правом глазу. На запястье — дорогие часы. Сразу видно, деньжата за ним водятся. Нет, он был определенно чертовски похож на Гарта — разумеется, в том, что касалось сложения и лица. Если бы их поставить сейчас рядом, это было бы особенно очевидно. Конечно, были отдельные детали, которые разнили их. Гарт оброс щетиной, как старый боров, а тип был гладко выбрит, и от него за версту несло дорогим одеколоном. Прически у них были разные, правда Гарт носил сейчас на поседевшей и коротко остриженной голове кожаную кепку, тоже снятую с убитого на переправе. И сытое брюшко того смотрелось явно посолиднее его, Гарта, не избалованного изысканной едой в дорогих ресторанах. Но это мелочи. Да, неплохо, совсем неплохо…
У Гарта пока не было ни одной мало-мальски пригодной мысли, как бы можно было использовать это странное сходство, о котором он знал — а тип, к счастью, нет. Он не видел его. Хорошо. Мысли появятся. Гореть ему в аду синем пламенем, если это не так.
Минут через пятнадцать тип аккуратно сложил свою бумагу (теперь Гарт был уверен, что это было письмо) себе во внутренний карман пиджака, туда же убрал монокль, отставил пустую чашку и ушел неторопливой раскачивающейся походкой уверенного человека.
Гарту не было нужды вставать и идти за ним, чтобы узнать, куда тот пойдет. Он проследил за ним еще в прошлый раз, как велела ему его интуиция. Его богатый знакомец ехал в четвертом вагоне, дорогом купе под номером 32. Он выжег эти цифры в своей памяти. Гарт задумчиво посмотрел на свою все еще полную чашку. Кофе успело остыть. Пить совершенно не хотелось. Мешал этот мерзостный запах, он был и здесь, в вагоне-ресторане. Был повсюду. Гарт чувствовал себя загнанным в угол зверем. Интересно, где сейчас бродят ищейки? Может быть, они где-то здесь? Осторожно, исподлобья. Гарт медленным взглядом обвел вагон, но не увидел никого подозри-тельного. И все же он не мог быть спокоен. На груди Гарта словно лежал большой тяжелый камень, который мешал ему дышать. Ему вдруг жутко захотелось кого-то убить. Быстро и жестоко.
Эти люди были неправы, когда говорили, что у убийцы нет цели. Он слышал их разговоры, торопливый неразборчивый лепет насмерть перепуганных детей, ожидающих что вот-вот погаснут свечи, — и они останутся в темноте. Он убивал потому… просто потому, что ему нужно было убить. Его целью было удовлетворить этот неудержимый позыв, размотать тугой моток в груди. И все.
Но сейчас он сдержится, нет, он не станет убивать больше. Это неразумно. Его инстинкты говорили ему: кругом развешан сыр, и этот сыр ненастоящий. Глупы те, кто думают, что он покусится на него. Ему давно известны наперед все их дешевые фокусы. Гарт тупо уставился в деревянную поверхность стола, пытаясь сообразить, что же ему делать дальше.
Однако, через несколько минут его уединение за столиком было нарушено. К нему подсела немолодая потрепанного вида дама — та самая шлюха, которую он подметил с самого начала. Ее темно-русые плохо уложенные волосы были местами седы, под глазами намечалась сетка морщинок. Вызывающе открытое спереди серое мешковатое платье было поношенным; но ее выпирающая грудь не выглядела дряблой. От нее ощутимо несло спиртным, пока она шумно дышала в его сторону. На одутловатом лице проступали красные пятна, являющиеся следствием как ее явно похмельного состояния, так густо наложенных румян. На губах блуждала неловкая откровенная улыбка шлюхи, предлагающей себя, чтобы ее оценили. Если эта потаскуха создаст ему проблемы, то пожалеет, да, черт возьми, сильно пожалеет об этом.
— Пошла прочь, — проворчал он, брезгливо отодвигаясь, — у меня нет денег. Но женщина вовсе не собиралась создавать проблем. Ей просто нужно было заработать себе на ужин, хотя бы на кусок хлеба, и рюмку-другую чего-то крепкого, лучше всего водки — а она видела, что небритый господин с колючими злыми глазками может ей в этом помочь, чтобы он не говорил.
Он тоже заказал официанту чашечку кофе. К счастью, он мог себе это позволить. Кое-что у него осталось от того безусого хлюпика, которого он прикончил прямо в туалете, среди чужой вони и грязи. И не забыл обшарить карманы. Не густо, но кое-что. Гарт отхлебнул от края горячей бурды и снова перевел взгляд на того мужчину, не похожего ни на англичанина, ни на француза, мысленно сравнивая его с собой. Ну-ка, прикинем.
Массивная приземистая фигура. Невысок, слегка полноват. Кудрявые светлые волосы, выглядевшие как-то ненатурально. Крупный мясистый поджатый подбородок. Маленькие, близко посаженные глаза. Жилистые волосатые руки. Бледно-пепельный рот, самая незаметная часть лица. Покатый низкий лоб, густые брови. Выдающиеся вперед скулы. Мощная короткая шея. На типе был темно-коричневый костюм и жилетка, хорошо сидящие на его плотной угловатой фигуре, склонившейся над листом с моноклем в правом глазу. На запястье — дорогие часы. Сразу видно, деньжата за ним водятся. Нет, он был определенно чертовски похож на Гарта — разумеется, в том, что касалось сложения и лица. Если бы их поставить сейчас рядом, это было бы особенно очевидно. Конечно, были отдельные детали, которые разнили их. Гарт оброс щетиной, как старый боров, а тип был гладко выбрит, и от него за версту несло дорогим одеколоном. Прически у них были разные, правда Гарт носил сейчас на поседевшей и коротко остриженной голове кожаную кепку, тоже снятую с убитого на переправе. И сытое брюшко того смотрелось явно посолиднее его, Гарта, не избалованного изысканной едой в дорогих ресторанах. Но это мелочи. Да, неплохо, совсем неплохо…
У Гарта пока не было ни одной мало-мальски пригодной мысли, как бы можно было использовать это странное сходство, о котором он знал — а тип, к счастью, нет. Он не видел его. Хорошо. Мысли появятся. Гореть ему в аду синем пламенем, если это не так.
Минут через пятнадцать тип аккуратно сложил свою бумагу (теперь Гарт был уверен, что это было письмо) себе во внутренний карман пиджака, туда же убрал монокль, отставил пустую чашку и ушел неторопливой раскачивающейся походкой уверенного человека.
Гарту не было нужды вставать и идти за ним, чтобы узнать, куда тот пойдет. Он проследил за ним еще в прошлый раз, как велела ему его интуиция. Его богатый знакомец ехал в четвертом вагоне, дорогом купе под номером 32. Он выжег эти цифры в своей памяти. Гарт задумчиво посмотрел на свою все еще полную чашку. Кофе успело остыть. Пить совершенно не хотелось. Мешал этот мерзостный запах, он был и здесь, в вагоне-ресторане. Был повсюду. Гарт чувствовал себя загнанным в угол зверем. Интересно, где сейчас бродят ищейки? Может быть, они где-то здесь? Осторожно, исподлобья. Гарт медленным взглядом обвел вагон, но не увидел никого подозри-тельного. И все же он не мог быть спокоен. На груди Гарта словно лежал большой тяжелый камень, который мешал ему дышать. Ему вдруг жутко захотелось кого-то убить. Быстро и жестоко.
Эти люди были неправы, когда говорили, что у убийцы нет цели. Он слышал их разговоры, торопливый неразборчивый лепет насмерть перепуганных детей, ожидающих что вот-вот погаснут свечи, — и они останутся в темноте. Он убивал потому… просто потому, что ему нужно было убить. Его целью было удовлетворить этот неудержимый позыв, размотать тугой моток в груди. И все.
Но сейчас он сдержится, нет, он не станет убивать больше. Это неразумно. Его инстинкты говорили ему: кругом развешан сыр, и этот сыр ненастоящий. Глупы те, кто думают, что он покусится на него. Ему давно известны наперед все их дешевые фокусы. Гарт тупо уставился в деревянную поверхность стола, пытаясь сообразить, что же ему делать дальше.
Однако, через несколько минут его уединение за столиком было нарушено. К нему подсела немолодая потрепанного вида дама — та самая шлюха, которую он подметил с самого начала. Ее темно-русые плохо уложенные волосы были местами седы, под глазами намечалась сетка морщинок. Вызывающе открытое спереди серое мешковатое платье было поношенным; но ее выпирающая грудь не выглядела дряблой. От нее ощутимо несло спиртным, пока она шумно дышала в его сторону. На одутловатом лице проступали красные пятна, являющиеся следствием как ее явно похмельного состояния, так густо наложенных румян. На губах блуждала неловкая откровенная улыбка шлюхи, предлагающей себя, чтобы ее оценили. Если эта потаскуха создаст ему проблемы, то пожалеет, да, черт возьми, сильно пожалеет об этом.
— Пошла прочь, — проворчал он, брезгливо отодвигаясь, — у меня нет денег. Но женщина вовсе не собиралась создавать проблем. Ей просто нужно было заработать себе на ужин, хотя бы на кусок хлеба, и рюмку-другую чего-то крепкого, лучше всего водки — а она видела, что небритый господин с колючими злыми глазками может ей в этом помочь, чтобы он не говорил.
Страница 4 из 21
