Поезд находился в пути уже более трех суток, и конечная станция его назначения была еще неблизко. Марсель, крупнейший морской порт на восточном побережье Франции отстоял отсюда примерно на такое же расстояние, которое было проделано до этого…
Добавить в моё избранное
76 мин, 51 сек 15543
Почему-то он вызывал в ней ощущение смутной треќвоги, но пары алкоголя все еще кружили ей голову, сильно хотелось выпить еще, и ей некогда было разбираться с этим чувством. Она облизала пересохшие, словно пролежавшие пару часов на солнце куски дерева, полные губы и кокетливо поведя плечами из стороны в сторону — а грудь оставалась лучшим из всего, что было при ней. Она знала это так же хорошо, как и то, что мужчины покупаются прежде всего именно на эти две плюшечки, непонятно отчего, заискивающе произнесла:
— Послушай, здоровяк, я дорого не возьму. Я хорошо делаю это, спроси тут любого. Всего несколько сантимов для бедной женщины, и я оближу твою конфетку так, что зек потом будешь помнить Мэри из Санта-Моники, — шлюха даже приосанилась при последних словах, произнесенных с горделивой интонацией базарной торговки, хвалящей свой товар. Гарт смерил ее задумчивым взглядом. Она и вправду была не красавица, стареющая потаскуха-алкоголичка, еле держащаяся на толстенных ногах, затянутых в дырявые чулки. Но он уже давно не знал женщин, еще с тюрьмы. И другой возможности ему может уже не представиться. Выбирать не приходилось.
Он резко встал и ухватил шлюху за локоть:
— Ладно, идем. Только быстро.
Шлюха тут же уцепилась за него, точно клещ, обеими руками, пьяно поматывал головой и смотря по сторонам мутным млеющим взором. Она думала, что ей придется дольше упрашивать этого господина. Женщина была жутко довольна — еще бы! Еще один вечер, проведенный без головной боли и неприятных мыслей о будущем, вот что это значило для нее. Ей хотелось что-то сказать, но язык заплетался, к тому же она не знала, что говорить. Они вышли из этого вагона. Закрывая дверь, он быстро оглянулся. Им не смотрели вслед. Похоже, никто не обратил на их уход ровно никакого внимания.
Шлюха налегала на него всем телом, он почти тащил ее за собой. Преодолев таким образом вместе несколько вагонов Гарт остановился и сказал:
— Здесь.
Пустынный тамбур как нельзя лучше подходил для этих целей. Было тихо, только за окном стучали рельсы. Маленькое удовольствие, которое он себе доставит.
— Только с-сначала деньги, ладно? — наморщив брови, точно кое-что вспомнив, просительно сказала шлюха, не без некоторой настойчивости в хрипловатом голосе. Ей вовсе не хотелось, чтобы ее оставили дурой, заставили стараться просто так. Так было уже однажды, тот мужик даже поставил ей фингал, когда она начала хватать его за руки и кричать, чтобы он заплатил. — Хорошо, месье?
— Держи, — отрывисто сказал он, кинув ей пару медяков из своего пальто. У него не было даже мысли обманывать ее, и не потому, что Гарт считал себя обязанным перед какой-то потаскухой, а просто нельзя было привлекать к себе внимание других. Никак нельзя. А у этой суки может быть длинный язык.
Шлюха сразу же расплылась в широкой улыбке, обнажив малость ущербный передний ряд зубов. Она нагнулась, ее пальцы скользнули к пуговицам на его пальто и начали их расстегивать. Гарт грубо отвел ее руки и начал сам расстегивать на себе одежду. Тогда шлюха приспустила платье и вытащила грудь, которая теперь свободно болталась в воздухе, точно два подвешенных мешочка, надо сказать, довольно крупных. Гарт ощутил, как кровь начала мощно приливать к его низу. Приятное, порядком подзабытое чувство. Он хотел женщину, несмотря на то, что она была грязной шлюхой. В глубине души Гарт презирал всех шлюх.
Он сильнее рванул свои застежки, обуреваемый желанием, и в этот момент что-то выскользнуло из его кармана и брякнулось на пол. Женщина машинально посмотрела вниз. Это был его складной нож. Покрытый запекшимися ржавыми пятнами.
Глаза шлюхи расширились, она оттолкнула его и успела закричать, прежде, чем он отреагировал. Пронзительный женский крик эхом отозвался в пустом пространстве вагона, прокатившись далее.
Испытывая странную, нелепую смесь сожаления и дикого бешенства, он ухватил ее за глотку и с силой сомкнул пальцы. Так глупо проколоться! Гарт душил шлюху, тряся ее при этом, словно утку, набитую дурацкими яблоками, вымещал на ней всю свою ненависть и бессильную обиду на тех, кто расставил ему эту мышеловку.
Тело шлюхи вытянулось и беспомощно забилось в сильных руках Гарта, язык высунулся изо рта, на вид слюнявый и какой-то неопрятќный. В ее стекленеющих глазах медленно замирал уходящий в небытие страх. Наконец, голова бессильно откинулась набок. Женщина умерла. Гарт с отвращением отшвырнул ее от себя, и тело, ударившись о железный борт, сползло на пол. Грудь все еще оставалась бесстыдно голой, розовые сосочки набухли в последней агонии страсти. Он пнул ее ногой в бок, все еще ощущая безграничную досаду и ярость, не находящую себе выхода. Голова немного мутилась. Где-то там, слева, уже слышались беспокойные голоса: «Вы слышали? Что это такое?». Проклятая сука! Она успела закричать, и теперь ему конец, если только…
Внезапная мысль молнией вспыхнула в его голове, заставив Гарта встрепенуться.
— Послушай, здоровяк, я дорого не возьму. Я хорошо делаю это, спроси тут любого. Всего несколько сантимов для бедной женщины, и я оближу твою конфетку так, что зек потом будешь помнить Мэри из Санта-Моники, — шлюха даже приосанилась при последних словах, произнесенных с горделивой интонацией базарной торговки, хвалящей свой товар. Гарт смерил ее задумчивым взглядом. Она и вправду была не красавица, стареющая потаскуха-алкоголичка, еле держащаяся на толстенных ногах, затянутых в дырявые чулки. Но он уже давно не знал женщин, еще с тюрьмы. И другой возможности ему может уже не представиться. Выбирать не приходилось.
Он резко встал и ухватил шлюху за локоть:
— Ладно, идем. Только быстро.
Шлюха тут же уцепилась за него, точно клещ, обеими руками, пьяно поматывал головой и смотря по сторонам мутным млеющим взором. Она думала, что ей придется дольше упрашивать этого господина. Женщина была жутко довольна — еще бы! Еще один вечер, проведенный без головной боли и неприятных мыслей о будущем, вот что это значило для нее. Ей хотелось что-то сказать, но язык заплетался, к тому же она не знала, что говорить. Они вышли из этого вагона. Закрывая дверь, он быстро оглянулся. Им не смотрели вслед. Похоже, никто не обратил на их уход ровно никакого внимания.
Шлюха налегала на него всем телом, он почти тащил ее за собой. Преодолев таким образом вместе несколько вагонов Гарт остановился и сказал:
— Здесь.
Пустынный тамбур как нельзя лучше подходил для этих целей. Было тихо, только за окном стучали рельсы. Маленькое удовольствие, которое он себе доставит.
— Только с-сначала деньги, ладно? — наморщив брови, точно кое-что вспомнив, просительно сказала шлюха, не без некоторой настойчивости в хрипловатом голосе. Ей вовсе не хотелось, чтобы ее оставили дурой, заставили стараться просто так. Так было уже однажды, тот мужик даже поставил ей фингал, когда она начала хватать его за руки и кричать, чтобы он заплатил. — Хорошо, месье?
— Держи, — отрывисто сказал он, кинув ей пару медяков из своего пальто. У него не было даже мысли обманывать ее, и не потому, что Гарт считал себя обязанным перед какой-то потаскухой, а просто нельзя было привлекать к себе внимание других. Никак нельзя. А у этой суки может быть длинный язык.
Шлюха сразу же расплылась в широкой улыбке, обнажив малость ущербный передний ряд зубов. Она нагнулась, ее пальцы скользнули к пуговицам на его пальто и начали их расстегивать. Гарт грубо отвел ее руки и начал сам расстегивать на себе одежду. Тогда шлюха приспустила платье и вытащила грудь, которая теперь свободно болталась в воздухе, точно два подвешенных мешочка, надо сказать, довольно крупных. Гарт ощутил, как кровь начала мощно приливать к его низу. Приятное, порядком подзабытое чувство. Он хотел женщину, несмотря на то, что она была грязной шлюхой. В глубине души Гарт презирал всех шлюх.
Он сильнее рванул свои застежки, обуреваемый желанием, и в этот момент что-то выскользнуло из его кармана и брякнулось на пол. Женщина машинально посмотрела вниз. Это был его складной нож. Покрытый запекшимися ржавыми пятнами.
Глаза шлюхи расширились, она оттолкнула его и успела закричать, прежде, чем он отреагировал. Пронзительный женский крик эхом отозвался в пустом пространстве вагона, прокатившись далее.
Испытывая странную, нелепую смесь сожаления и дикого бешенства, он ухватил ее за глотку и с силой сомкнул пальцы. Так глупо проколоться! Гарт душил шлюху, тряся ее при этом, словно утку, набитую дурацкими яблоками, вымещал на ней всю свою ненависть и бессильную обиду на тех, кто расставил ему эту мышеловку.
Тело шлюхи вытянулось и беспомощно забилось в сильных руках Гарта, язык высунулся изо рта, на вид слюнявый и какой-то неопрятќный. В ее стекленеющих глазах медленно замирал уходящий в небытие страх. Наконец, голова бессильно откинулась набок. Женщина умерла. Гарт с отвращением отшвырнул ее от себя, и тело, ударившись о железный борт, сползло на пол. Грудь все еще оставалась бесстыдно голой, розовые сосочки набухли в последней агонии страсти. Он пнул ее ногой в бок, все еще ощущая безграничную досаду и ярость, не находящую себе выхода. Голова немного мутилась. Где-то там, слева, уже слышались беспокойные голоса: «Вы слышали? Что это такое?». Проклятая сука! Она успела закричать, и теперь ему конец, если только…
Внезапная мысль молнией вспыхнула в его голове, заставив Гарта встрепенуться.
Страница 5 из 21
