Удивительное путешествие Клайва К.

«Покажите лицо, пожалуйста», — коротко приказал Морено, оглянувшись на своих подручных, топчущихся коридоре. Почему-то ему не нравился этот американец и не нравилась атмосфера здесь, что-то было в ней п о с т о р о н н е е, но его разум не мог найти зацепку. Внешне все выглядело обычным. «А? Конечно!» — американец улыбнулся и с готовностью открыл лицо свету, слегка прищурившись. Его улыбка казалась натянутой, но когда тебе в номер врываются полицейские, а ты проснулся после попойки и у тебя болит голова, это совсем не удивительно. И все же лейтенанту не понравилась эта улыбка. Он прислушался к себе, своим ощущениям, и мерному постукиванию рельсов. Нет, все нормально, он преувеличивает. Его взгляд вернулся к фотографии. Несомненно, это один и тот же человек. Ему больше нечего здесь делать.

— Счастливой дороги, — откозырнул офицер. Дверь за ним и его соглядатаями захлопнулась. Звук этот прозвучал сладчайшей музыкой для Гарта. Сердце билось в груди, точно у загнанного зайца, нестройно, оглушительно, но на губах кривилась торжествующая улыбка победителя. Он сделал это! Он сделал всех их, жалких пронырливых крыс закона. Те приняли его за американца. Неужели они действительно так схожи, он и этот мертвый тип, навсегда покинувший вагон и этот мир? Гарт подошел к столу и приложился к открытой бутылке, прямо из горла. Кисловатое пойло, ну ничего, сойдет. Нервный тик промелькнул сквозь лицо, слово молния, осветившая ночное небо, и исчез. Ему стоило навести тут порядок и, как следует, обдумать одну небольшую мыслишку, что только пришла ему в голову… Как знать, может это и есть его шанс? Единственный шанс, что выпадает раз за жизнь, стать другим человеком.

Стать по тот, иной бок существования. Перестать быть тем, за кем охотники спустили целую свору разъяренных гончих. Самому стать одним из охотников.

(отрывки из письма Клайва К.)

… Любимая Стефани! Не буду рассказывать тебе, как меня утомили эти ненормальные вандалы из французской таможни. К тому же, на станции находилась толпа, и меня совершенно затоптали желающие сесть на тот же самый поезд. К несчастью, чтобы попасть в Мулен, где я познакомлюсь со своими французскими родственниками — ты знаешь, что я видел Чеза, когда он был еще совсем маленьким, как и я, и мы еще тогда здорово подрались, но я совсем не помню черт его лица — идет только один пассажирский состав. Тот самый, на котором я, дорогая моя, сейчас и еду. Ты знаешь, к своему удивлению обнаружил, что за последние годы я, оказывается, совершенно успел позабыть, что такое грязь и дурные запахи; а на этом поезде того и другого вдосталь. Но это я говорю вовсе не к тому, чтобы ты подумала, что я жалуюсь, вовсе нет. Путешествие, на самом деле, довольно приятное, каждый день узнаешь что-то новое о Франции и ее обитателях. Мне это, безусловно, пригодится, когда я буду налаживать тут связи. Ведь ты знаешь, дорогая, что у нас большие планы.

… Кстати, чуть не забыл, дорогая: краем уха слышал, что на этом поезде даже кого-то убили! Представляешь? Какая жуть! Впрочем, не исключено, что это только досужие сплетни, ты же знаешь, дорогая, как людей привлекают всякие гнусности.

… Ну а я, в общем-то, провожу время в основном в приятном одиночестве. (клякса) Думаю о том, как-то меня встретят там, в Мулене. Будут ли мне рады? Я ведь для них почти чужой. Часто вспоминаю тебя, Пита и Джуди, мою маленькую дорогую семейку. Как-то Вы без меня? Починил ли Пит свой велосипед? Он был так озабочен им, когда я уезжал. Если что, купишь ему новый — у парня должен быть свой «боевой конь», о котором бы он мог заботиться. Джуди все еще скандалит по поводу яичницы или уже нет? Ну-ну. Приструни ее за меня, скажи, что я ей сказал — надо есть все, что посылает Господь. А то не вырастет, и будет как Девочка-с-Пальчик, моя маленькая принцесса. Пока дойдет это письмо пройдет, вероятно, не менее двух недель. Я напишу снова уже из Мулена, как только представится такая возможность (надеюсь, там же есть перо и чернильца? о, боже, куда я еду… Я буду молиться за Вас. Скоро мы увидимся, помните об этом. За окнами непогода, поезд сильно трусит, буквы разбегаются. (клякса) Поцелуй от меня детей. Я люблю тебя, дорогая. Впрочем, ты и сама это превосходно знаешь.

P.S. Если зайдет Кейт Лозински, передай ему, что я сказал, чтобы он продавал акции «Бронкса», те непременно упадут. Если вдруг возникнут какие-то проблемы (что вряд ли) — пусть ничего не предпринимают сами, ждут моих указаний. Еще не хватало, чтобы эти «работнички» напортачили без меня! Еще раз целую, до скорого.

Твой Клайв К.

Наклонив голову чуть вперед, словно бык перед корридой, Гарт неторопливо рассматривал себя в зеркало. Его радовало то, что он видел. Потому что теперь на нем был новый темно-коричневый костюм и жилетка (пришлись как раз впору). Теперь он был гладко выбрит и носил элегантное пенсне, которое, впрочем, немало раздражало его. Но так он выглядел солиднее.