— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
Добавить в моё избранное
68 мин, 25 сек 7960
Издав гортанный вопль, Джучиев замахнулся лопатой и перескочил через распростертого Кичайкина.
Алексей приподнялся, опершись на неповрежденную руку. Звонарев валялся на углу площадки, чудом застряв между выгнувшимися прутьями. Туда его, видимо, запнула тварь, забравшаяся на вышку. Легостаев, высунувшись из дверного проема, нашаривал что-нибудь тяжелое. Джучиев, наступив на грудь твари, лупил ее по рукам. Урод довольно ловко отбивал выпады казаха, но уступил звериному натиску и пропустил удар. Лезвие лопаты обрушилось на покрытую струпьями шею, и с сухим треском голова отделилась от туловища. Лязгнув зубами, она откатилась к краю площадки, на мгновение застыла на краю, покачнулась и свалилась вниз.
Джучиев, победно потрясая лопатой, разразился тирадой на непонятном языке.
— Это он чего? — Кичайкин покосился на Легостаева.
— Хуй знает. Вроде я раньше от него такого не слышал.
Джучиев выдал еще пару рычащих звуков и уселся рядом с обезглавленным телом, положив лопату на колени.
Кичайкин подполз на четвереньках к Звонареву и потряс его за плечо.
— Я ствол уронил! — первым делом выдал тот, придя в себя.
— Забудь, хорошо хоть сам живой, — Кичайкин посмотрел вниз.
Другие мертвецы попыток взобраться на вышку не предпринимали.
Потянув здоровую руку, Кичайкин помог Звонареву подняться.
— Что это было? — спросил Звонарев, подойдя к распластанному трупу.
Присев на корточки, Кичайкин перевернул мертвеца. Сухое как у мумии тело с обрубком шеи оказалось довольно тяжелым. Его покрывал истлевший серый мундир, ткань которого расползалась прямо в руках. Пуговицы мундира позеленели, но на них все еще можно было различить орла с распростертыми крыльями. На груди обнаружилась нашивка из более плотной ткани. Буквы на ней не выцвели и надписи можно было прочитать в ярком свете прожектора: «das Institut der MilitДrforschungen, Ahnenerbe».
— Все, вспомнил! — хлопнул себя по лбу Кичайкин. — Нам на курсах в Новосибе препод рассказывал про нацистский оккультизм! Лебенсборн основал Гиммлер в тридцать пятом, он, якобы, занималась выведением арийской расы, но, на самом деле, это было одно из отделений Аненернбе! И там проводились все опыты над людьми, в том числе программы по созданию сверхсолдат!
— И это типа что, уберменш? — во взгляде Звонарева читалось явное сомнение.
— А еще скажи, что нет, — хмыкнул Кичайкин. — Вниз посмотри.
Подошедший сержант Легостаев сплюнул и с ненавистью уставился на Джучиева.
— Ну, вообще пиздец. Угораздило тебя этот самолет найти. Вечно с вами, чурбанами, беда!
Казах поднял голову, одарил сержанта горящим взглядом и выругался не по-русски:
— Би Джучи, Темучин хии! Би багана дийлэгч!
— Но-но, Джучиев! Ты что, с испугу вообще как разговаривать позабыл?!
Казах снова непонятно выругался и ударил ладонью по черенку лопаты.
— Так, и у этого крыша поехала, — Легостаев обошел казаха стороной. — Гляньте, вон Белько из окна машет!
— Гей, хлопци! — Белько высунулся из кона на втором этаже пристройки. — Що ж тут деется-то?
— Не знаем, мичман, — ответил ему Кичайкин. — У вас все в порядке?
— Усе нормально, тильки оцей окаянный мени ногу до крови прокусыв!
Кичайкин тихо выругался, что от Белько не ускользнуло.
— Що, усе так плохо?
— Не знаю пока, Белько. У вас ружье-то откуда?
— А, це мое, на куропатку ходыты. Та а що ж мени тепер робыты?
— Сидите и не высовывайтесь…
— Леха! — Звонарев схватил Кичайкина за плечо. — Смотри туда!
— Чего? — тот зашипел от боли.
— Вон там, флагштока Мургин ходит. Он вчера дежурным по части заступил.
— Ну и что?
— У него на поясе ключи. И от оружейки ключ тоже у него.
— Зашибись. До него метров сто и толпа злых покойников. Да и, к тому же, даже если мы туда сейчас рванем, они все в кучу собьются. Как мы его в толпе найдем?
— Товарищ капитан, а давайте я его завалить попробую, — предложил Легостаев. — Я ж из-под Иркутска. Мы там с отцом на белок часто с его ТОЗом ходили. Я, конечно, понимаю, что «макаров», это не то, но попробовать можно!
Кичайкин всмотрелся в плохо различимую в потемках фигуру капитан-лейтенанта.
— Ну давай, Легостаев. Терять нам все равно нечего.
Он протянул сержанту свой пистолет.
Легостаев расставил ноги, оперся локтями на перила и вытянул руки, сжимая «макарова». Выстрел от первой вспышки осветил его сосредоточенное лицо и до вышки донесся металлический звон. Из флагштока над головой Мургина брызнул сноп искр.
Сержант поводил локтями по ограждению и поудобней перехватил пистолет. Полыхнула еще одна вспышка. Мургин пошатнулся, замахал руками и грянул оземь как фигурная мишень в тире.
Алексей приподнялся, опершись на неповрежденную руку. Звонарев валялся на углу площадки, чудом застряв между выгнувшимися прутьями. Туда его, видимо, запнула тварь, забравшаяся на вышку. Легостаев, высунувшись из дверного проема, нашаривал что-нибудь тяжелое. Джучиев, наступив на грудь твари, лупил ее по рукам. Урод довольно ловко отбивал выпады казаха, но уступил звериному натиску и пропустил удар. Лезвие лопаты обрушилось на покрытую струпьями шею, и с сухим треском голова отделилась от туловища. Лязгнув зубами, она откатилась к краю площадки, на мгновение застыла на краю, покачнулась и свалилась вниз.
Джучиев, победно потрясая лопатой, разразился тирадой на непонятном языке.
— Это он чего? — Кичайкин покосился на Легостаева.
— Хуй знает. Вроде я раньше от него такого не слышал.
Джучиев выдал еще пару рычащих звуков и уселся рядом с обезглавленным телом, положив лопату на колени.
Кичайкин подполз на четвереньках к Звонареву и потряс его за плечо.
— Я ствол уронил! — первым делом выдал тот, придя в себя.
— Забудь, хорошо хоть сам живой, — Кичайкин посмотрел вниз.
Другие мертвецы попыток взобраться на вышку не предпринимали.
Потянув здоровую руку, Кичайкин помог Звонареву подняться.
— Что это было? — спросил Звонарев, подойдя к распластанному трупу.
Присев на корточки, Кичайкин перевернул мертвеца. Сухое как у мумии тело с обрубком шеи оказалось довольно тяжелым. Его покрывал истлевший серый мундир, ткань которого расползалась прямо в руках. Пуговицы мундира позеленели, но на них все еще можно было различить орла с распростертыми крыльями. На груди обнаружилась нашивка из более плотной ткани. Буквы на ней не выцвели и надписи можно было прочитать в ярком свете прожектора: «das Institut der MilitДrforschungen, Ahnenerbe».
— Все, вспомнил! — хлопнул себя по лбу Кичайкин. — Нам на курсах в Новосибе препод рассказывал про нацистский оккультизм! Лебенсборн основал Гиммлер в тридцать пятом, он, якобы, занималась выведением арийской расы, но, на самом деле, это было одно из отделений Аненернбе! И там проводились все опыты над людьми, в том числе программы по созданию сверхсолдат!
— И это типа что, уберменш? — во взгляде Звонарева читалось явное сомнение.
— А еще скажи, что нет, — хмыкнул Кичайкин. — Вниз посмотри.
Подошедший сержант Легостаев сплюнул и с ненавистью уставился на Джучиева.
— Ну, вообще пиздец. Угораздило тебя этот самолет найти. Вечно с вами, чурбанами, беда!
Казах поднял голову, одарил сержанта горящим взглядом и выругался не по-русски:
— Би Джучи, Темучин хии! Би багана дийлэгч!
— Но-но, Джучиев! Ты что, с испугу вообще как разговаривать позабыл?!
Казах снова непонятно выругался и ударил ладонью по черенку лопаты.
— Так, и у этого крыша поехала, — Легостаев обошел казаха стороной. — Гляньте, вон Белько из окна машет!
— Гей, хлопци! — Белько высунулся из кона на втором этаже пристройки. — Що ж тут деется-то?
— Не знаем, мичман, — ответил ему Кичайкин. — У вас все в порядке?
— Усе нормально, тильки оцей окаянный мени ногу до крови прокусыв!
Кичайкин тихо выругался, что от Белько не ускользнуло.
— Що, усе так плохо?
— Не знаю пока, Белько. У вас ружье-то откуда?
— А, це мое, на куропатку ходыты. Та а що ж мени тепер робыты?
— Сидите и не высовывайтесь…
— Леха! — Звонарев схватил Кичайкина за плечо. — Смотри туда!
— Чего? — тот зашипел от боли.
— Вон там, флагштока Мургин ходит. Он вчера дежурным по части заступил.
— Ну и что?
— У него на поясе ключи. И от оружейки ключ тоже у него.
— Зашибись. До него метров сто и толпа злых покойников. Да и, к тому же, даже если мы туда сейчас рванем, они все в кучу собьются. Как мы его в толпе найдем?
— Товарищ капитан, а давайте я его завалить попробую, — предложил Легостаев. — Я ж из-под Иркутска. Мы там с отцом на белок часто с его ТОЗом ходили. Я, конечно, понимаю, что «макаров», это не то, но попробовать можно!
Кичайкин всмотрелся в плохо различимую в потемках фигуру капитан-лейтенанта.
— Ну давай, Легостаев. Терять нам все равно нечего.
Он протянул сержанту свой пистолет.
Легостаев расставил ноги, оперся локтями на перила и вытянул руки, сжимая «макарова». Выстрел от первой вспышки осветил его сосредоточенное лицо и до вышки донесся металлический звон. Из флагштока над головой Мургина брызнул сноп искр.
Сержант поводил локтями по ограждению и поудобней перехватил пистолет. Полыхнула еще одна вспышка. Мургин пошатнулся, замахал руками и грянул оземь как фигурная мишень в тире.
Страница 15 из 20
