— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
Добавить в моё избранное
68 мин, 25 сек 7961
— Готов, — удовлетворенно хмыкнул Легостаев, возвращая оружие особисту.
Кичайкин выщелкнул обойму.
— Ну что, у нас семь патронов и лопата у Джучиева, — Кичайкин оглядел всех. — Рядовой Джучиев, вы как там?
Джучиев ответил гортанным рыком. На тихого стройбатовца он теперь был похож мало.
— Ясно, — вздохнул Кичайкин. — Толпа живых мертвецов меня уже не удивляет, так что если в тебя вселился дух Батыя, то и хер с ним. Ну так что, будем прорываться?
Звонарев и Легостаев молча кивнули.
— Эй, Белько! — заорал Кичайкин. — Видите труп Мургина?
— А то ж, товарыщ капитан! — отозвался мичман.
— У него ключи от оружейки! Мы сейчас к нему прорываться будем, вы нас прикройте! Как только ключи у нас будут, считайте мы с базы убрались!
— Звычайно, товарыщ капитан!
Мичман скрылся в окне и мгновение спустя появился в нем с двустволкой в руках.
— Ну что, с богом? — Кичайкин спрыгнул на лестницу и зашипел от боли в раненой руке.
Приземление не прошло незамеченным для мертвецов. Рыча, они бросились к вышке, с которой уже соскочил Джучиев. Первый же оказавшийся рядом мертвец развалился на две половины от удара его лопатой.
Следом спустился Звонарев, тут же принявшийся искать свой пистолет. Тот валялся около опоры башни, но стоило Звонареву наклониться за ним, как рядом оказалось двое покойников с оскаленными рожами. Особист поскользнулся, один мертвец пролетел над ним и напоролся на ржавый штырь, выскочивший из крепления, второму отстрелил полголовы Кичайкин.
Джучиев между тем принялся крушить покойников налево и направо. Лопата в его руках превратилась в настоящую мельницу смерти.
— Товарищи особисты, давайте быстрей! — рядом с целящимся Кичайкиным возник Легостаев с выломанным из ограды увесистым прутом. — Пока Джучиев их крошит, успеем ключи забрать!
Они рванули к флагштоку, около которого распростерлось тело Мургина. Заветные ключи поблескивали на свисающем с ремня кожаном шнурке рядом с не менее желанным «макаровым».
Кичайкин добрался до трупа Мургина первым. Патроны к тому моменту у него уже кончились, а мертвецов, не попавших под раздачу лопаты Джучиева, оставалось еще порядочно. Надежда оставалась только на пистолет Мургина и на то, что он не поленился его зарядить.
Кичайкин был уже в паре шагов от цели, когда ботинки поехали по льду, и последние полметра до трупа Алексей пропахал на животе. Удар был несильный, но неприятный. Перевернувшись на бок, он обнаружил, что уткнулся в ноги Мургину. Пистолет висел на расстоянии протянутой руки, но дернувшись к нему, краем глаза Кичайкин засек движение. На него перли двое мертвецов в матросской форме. Он схватился за кобуру, но застежка как назло оказалась тугая и пистолет, не смотря на отчаянные рывки, оставался в кобуре.
Дернув рукоять пару раз, Кичайкин освободил ствол и перевернулся на спину, направив его на тянущихся к нему покойников. Нажать на спусковой крючок он не успел. Вдалеке грохнуло и Кичайкина обдало волной мелких осклизлых ошметков — это голова одного из покойников разлетелась в клочья. Второй рухнул лицом вниз. Над его спиной поднимался сизый дымок. Покойник задергался, но подняться так и не смог.
— О так вам, бисовы диты! — проорал Белько, перезарядил ружью и всадил еще две чудовищные порции дроби в мечущиеся по плацу тела.
Сорвав ключи, Кичайкин бросился к Джучиеву, за которым укрывались Звонарев и Легостаев. Пробегая мимо продолжающего дергаться мертвеца, он только подивился тому, на кого с дробью такого калибра мог охотится мичман. Спина матроса превратилась в кровавое месиво из которого торчали осколки ребер и позвоночника.
Путь к дежурке они расчистили парой выстрелов. Основная масса покойников ошивалась на улице, а внутри штаба было тихо и спокойно. Мерно моргали лампы дневного света и о случившемся напоминали лишь кровавые разводы на полу да приколотый к стене древком знамени части часовой на первом посту. Время от времени он дергался, издавая мчащие звуки, пытаясь сорваться с ушедшего в щель между деревянными панелями навершия. Кичайкин пристрелил часового из жалости и подобрал валяющийся под ногами мертвеца АК.
Парой очередей из него он расчистил путь мичману Белько, который, прихрамывая, бежал от каптерки к штабу. Красный и потный, он ввалился внутрь и тут же захлопнул за собой двери, просунув ружье между дверными ручками.
— Ну, слава тоби, Господи, жывый, — пробормотал он, утирая пот со лба.
В дежурке царил разгром. Все было перевернуто и разломано. В стенах виднелись дыры от пуль. К вящему ужасу Кичайкина, самое главное — телефоны и полковая АТС — превратились в кашу из эбонита и обрывков проводов.
— Все, пиздец… — пробормотал он, устало усаживаясь прямо на пол. — Теперь помощи ждать неоткуда…
— Товарищ капитан, — подал голос Легостаев. — А нам все равно здесь оставаться нельзя.
Кичайкин выщелкнул обойму.
— Ну что, у нас семь патронов и лопата у Джучиева, — Кичайкин оглядел всех. — Рядовой Джучиев, вы как там?
Джучиев ответил гортанным рыком. На тихого стройбатовца он теперь был похож мало.
— Ясно, — вздохнул Кичайкин. — Толпа живых мертвецов меня уже не удивляет, так что если в тебя вселился дух Батыя, то и хер с ним. Ну так что, будем прорываться?
Звонарев и Легостаев молча кивнули.
— Эй, Белько! — заорал Кичайкин. — Видите труп Мургина?
— А то ж, товарыщ капитан! — отозвался мичман.
— У него ключи от оружейки! Мы сейчас к нему прорываться будем, вы нас прикройте! Как только ключи у нас будут, считайте мы с базы убрались!
— Звычайно, товарыщ капитан!
Мичман скрылся в окне и мгновение спустя появился в нем с двустволкой в руках.
— Ну что, с богом? — Кичайкин спрыгнул на лестницу и зашипел от боли в раненой руке.
Приземление не прошло незамеченным для мертвецов. Рыча, они бросились к вышке, с которой уже соскочил Джучиев. Первый же оказавшийся рядом мертвец развалился на две половины от удара его лопатой.
Следом спустился Звонарев, тут же принявшийся искать свой пистолет. Тот валялся около опоры башни, но стоило Звонареву наклониться за ним, как рядом оказалось двое покойников с оскаленными рожами. Особист поскользнулся, один мертвец пролетел над ним и напоролся на ржавый штырь, выскочивший из крепления, второму отстрелил полголовы Кичайкин.
Джучиев между тем принялся крушить покойников налево и направо. Лопата в его руках превратилась в настоящую мельницу смерти.
— Товарищи особисты, давайте быстрей! — рядом с целящимся Кичайкиным возник Легостаев с выломанным из ограды увесистым прутом. — Пока Джучиев их крошит, успеем ключи забрать!
Они рванули к флагштоку, около которого распростерлось тело Мургина. Заветные ключи поблескивали на свисающем с ремня кожаном шнурке рядом с не менее желанным «макаровым».
Кичайкин добрался до трупа Мургина первым. Патроны к тому моменту у него уже кончились, а мертвецов, не попавших под раздачу лопаты Джучиева, оставалось еще порядочно. Надежда оставалась только на пистолет Мургина и на то, что он не поленился его зарядить.
Кичайкин был уже в паре шагов от цели, когда ботинки поехали по льду, и последние полметра до трупа Алексей пропахал на животе. Удар был несильный, но неприятный. Перевернувшись на бок, он обнаружил, что уткнулся в ноги Мургину. Пистолет висел на расстоянии протянутой руки, но дернувшись к нему, краем глаза Кичайкин засек движение. На него перли двое мертвецов в матросской форме. Он схватился за кобуру, но застежка как назло оказалась тугая и пистолет, не смотря на отчаянные рывки, оставался в кобуре.
Дернув рукоять пару раз, Кичайкин освободил ствол и перевернулся на спину, направив его на тянущихся к нему покойников. Нажать на спусковой крючок он не успел. Вдалеке грохнуло и Кичайкина обдало волной мелких осклизлых ошметков — это голова одного из покойников разлетелась в клочья. Второй рухнул лицом вниз. Над его спиной поднимался сизый дымок. Покойник задергался, но подняться так и не смог.
— О так вам, бисовы диты! — проорал Белько, перезарядил ружью и всадил еще две чудовищные порции дроби в мечущиеся по плацу тела.
Сорвав ключи, Кичайкин бросился к Джучиеву, за которым укрывались Звонарев и Легостаев. Пробегая мимо продолжающего дергаться мертвеца, он только подивился тому, на кого с дробью такого калибра мог охотится мичман. Спина матроса превратилась в кровавое месиво из которого торчали осколки ребер и позвоночника.
Путь к дежурке они расчистили парой выстрелов. Основная масса покойников ошивалась на улице, а внутри штаба было тихо и спокойно. Мерно моргали лампы дневного света и о случившемся напоминали лишь кровавые разводы на полу да приколотый к стене древком знамени части часовой на первом посту. Время от времени он дергался, издавая мчащие звуки, пытаясь сорваться с ушедшего в щель между деревянными панелями навершия. Кичайкин пристрелил часового из жалости и подобрал валяющийся под ногами мертвеца АК.
Парой очередей из него он расчистил путь мичману Белько, который, прихрамывая, бежал от каптерки к штабу. Красный и потный, он ввалился внутрь и тут же захлопнул за собой двери, просунув ружье между дверными ручками.
— Ну, слава тоби, Господи, жывый, — пробормотал он, утирая пот со лба.
В дежурке царил разгром. Все было перевернуто и разломано. В стенах виднелись дыры от пуль. К вящему ужасу Кичайкина, самое главное — телефоны и полковая АТС — превратились в кашу из эбонита и обрывков проводов.
— Все, пиздец… — пробормотал он, устало усаживаясь прямо на пол. — Теперь помощи ждать неоткуда…
— Товарищ капитан, — подал голос Легостаев. — А нам все равно здесь оставаться нельзя.
Страница 16 из 20
