— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
Добавить в моё избранное
68 мин, 25 сек 7937
— Здравия желаю… — начал было он.
— Привет, Гоша, — оборвал подчиненного Кичайкин. — Что тут за самолет нашли?
— Стройбатовцы мусор вывозили, — сообщил Харитонов. — Наткнулись в сопках на обломки. Самолет старый, немецкий, с отечественной, видать, валяется. Но там такая фигня, Алексей Сергеевич…
Харитонов на минуту замялся.
— Короче, ихний командир части ничего лучше не придумал, чем погрузить на машины и сюда привезти.
— Твою ж мать, они что, авиабомбу нам приволокли?!
— Да уж лучше б авиабомбу, — вздрогнул Харитонов. — Вы бы сами сходили, посмотрели. Я сейчас вас провожу.
На плацу приткнулись две «шишиги» с кузовами, укрытыми брезентом. Около них топтался десяток солдат, все как на подбор гости с далекого юга. Сложно было понять, чем руководствовались измученные спиртным умы военкоматовцев, рассылающих этих бедолаг по всем уголкам необъятно родины, от Анадыря до Заполярья. На подошедших Кичайкина и Харитонова потомки Чингисхана уставились черными блестящими бусинками глаз словно свора щенков.
— Ну и кто у вас тут за старшего?
— Я, товарищ капитан третьего ранга, — казахи расступились, пропуская рослого расслабленного парня, не иначе дембеля. — Сержант Легостаев. А ну, дебилы, построились! — рявкнул сержант на стройбатовцев.
Как по волшебству те в мгновение ока образовали строй между «шишигами».
— И что тут у вас? — Кичайкин запрыгнул на подножку грузовика и откинул брезент. — Ну еб же ж вашу мень…
На мгновение Кичайкин натурально остолбенел. Между деревянных скамеек кузова «шишиги» покоилось нечто, отдаленно напоминающее стальной гроб. Крышка«гроба» была привинчена здоровенными болтами. Сбоку к ней присоединялись несколько трубок и пара круглых штуковин вроде манометров с треснувшими стеклами. Циферблаты забивала грязь. С левого боку«гроба» находилась изрядно проржавевшая табличка с надписями на немецком. Сквозь кружево ржавчины Кичайкин разобрал только слова«lebensborn», «tot stoff» и несколько цифр. В остальных надписях читались лишь отдельные буквы, да и то с трудом.
— Охренеть, — пробормотал он и постучал кулаком по стенке «гроба».
Тот отозвался глухим звоном. Похоже, внутри было пусто.
Кичайкин спрыгнул с подножки.
— Там что? — спросил он у Легостаева, показывая на вторую «шишигу».
— То же самое, товарищ капитан третьего ранга. Тяжелые, суки, еле выволокли.
— А нахрена вы их выволакивали?
— Начальство приказало, — пожал плечами Легостаев.
— Ясно, — Кичайкин достал пачку сигарет. — Угощайтесь.
— Спасибо, — Легостаев вытащил сигарету и тут же закурил.
— Вы самолет нашли?
— Угу, — кивнул Легостаев. — И рядовой Джучиев.
— Там что-нибудь еще было кроме этих хреновин?
— Да вроде нет.
— Документы, сейфы?
— Да сгнило там все давно уже, товарищ капитан! Он же там сорок лет валяется!
— Ну понятно. Сгружайте, давайте, это все к тому складу, — Кичайкин махнул в сторону пустующего ангара. — Потом покажете, где самолет лежит.
— Так точно, сейчас организуем. Только, товарищ капитан третьего ранга, — замялся Легостаев. — Мне бы своих балбесов накормить. Мы ужин в части пропустили, а если их не покормить, так они опять что-нибудь в казарме запалят. Урроды!
Легостаев сплюнул в сторону.
— Ладно, накормят их флотским ужином, — кивнул Кичайкин. — Гоша, пни дежурного, пусть на камбузе жратвы быстро сообразят. И к складу на ночь бойцов поставь, а то чем черт не шутит…
— В Североморск звонить будем? — спросил Харитонов.
— Кому, Гош? Ночь на дворе, начальство уже дома, картошку с мясом жрет. Праздник послезавтра. А у нас что, чэпэ? Нашли солдатики два немецких паровых котла и ржавый самолет, подумаешь! Не, дежурному в управу, конечно, сообщи, пусть в журнале отметит, а завтра с утра я сам отзвонюсь. Ну все, давай, а то меня тоже ужин ждет.
И Кичайкин рысцой припустил к «уазику».
Служить матросу Петрашову оставалось еще целый год. После чего — прощай заснеженное Заполярье, здравствуй жаркий Краснодарский край и родной колхоз. Очень, очень хотелось Коле Петрашову в теплые края да поближе к земле. Здесь первые пару месяцев вообще на стенку лезть хотелось, даром что по сравнению с тем, как его брат в танковых войсках в Калинине служил, на флоте редкостная вольница. Но в Кандар-губе было холодно, кругом одни камни, деревья такие, словно их еще семенами до смерти напугали. Море, и то какое-то жуткое — свинцовое, тяжелое. В воду глядишь — как на тот свет. Стоишь, бывало, на пирсе, ловишь камбалу на блесну из начищенной медной трубки, а там плывет медуза. Здоровая, с голову размером, и еще на метр за ней щупальца тянутся. Жуть. Не иначе мутанты от радиации повырастали.
Радиации Петрашов боялся, потому как дед ему рассказывал, что на полигонах в Казахстане творилось, когда там ядерные бомбы испытывали.
— Привет, Гоша, — оборвал подчиненного Кичайкин. — Что тут за самолет нашли?
— Стройбатовцы мусор вывозили, — сообщил Харитонов. — Наткнулись в сопках на обломки. Самолет старый, немецкий, с отечественной, видать, валяется. Но там такая фигня, Алексей Сергеевич…
Харитонов на минуту замялся.
— Короче, ихний командир части ничего лучше не придумал, чем погрузить на машины и сюда привезти.
— Твою ж мать, они что, авиабомбу нам приволокли?!
— Да уж лучше б авиабомбу, — вздрогнул Харитонов. — Вы бы сами сходили, посмотрели. Я сейчас вас провожу.
На плацу приткнулись две «шишиги» с кузовами, укрытыми брезентом. Около них топтался десяток солдат, все как на подбор гости с далекого юга. Сложно было понять, чем руководствовались измученные спиртным умы военкоматовцев, рассылающих этих бедолаг по всем уголкам необъятно родины, от Анадыря до Заполярья. На подошедших Кичайкина и Харитонова потомки Чингисхана уставились черными блестящими бусинками глаз словно свора щенков.
— Ну и кто у вас тут за старшего?
— Я, товарищ капитан третьего ранга, — казахи расступились, пропуская рослого расслабленного парня, не иначе дембеля. — Сержант Легостаев. А ну, дебилы, построились! — рявкнул сержант на стройбатовцев.
Как по волшебству те в мгновение ока образовали строй между «шишигами».
— И что тут у вас? — Кичайкин запрыгнул на подножку грузовика и откинул брезент. — Ну еб же ж вашу мень…
На мгновение Кичайкин натурально остолбенел. Между деревянных скамеек кузова «шишиги» покоилось нечто, отдаленно напоминающее стальной гроб. Крышка«гроба» была привинчена здоровенными болтами. Сбоку к ней присоединялись несколько трубок и пара круглых штуковин вроде манометров с треснувшими стеклами. Циферблаты забивала грязь. С левого боку«гроба» находилась изрядно проржавевшая табличка с надписями на немецком. Сквозь кружево ржавчины Кичайкин разобрал только слова«lebensborn», «tot stoff» и несколько цифр. В остальных надписях читались лишь отдельные буквы, да и то с трудом.
— Охренеть, — пробормотал он и постучал кулаком по стенке «гроба».
Тот отозвался глухим звоном. Похоже, внутри было пусто.
Кичайкин спрыгнул с подножки.
— Там что? — спросил он у Легостаева, показывая на вторую «шишигу».
— То же самое, товарищ капитан третьего ранга. Тяжелые, суки, еле выволокли.
— А нахрена вы их выволакивали?
— Начальство приказало, — пожал плечами Легостаев.
— Ясно, — Кичайкин достал пачку сигарет. — Угощайтесь.
— Спасибо, — Легостаев вытащил сигарету и тут же закурил.
— Вы самолет нашли?
— Угу, — кивнул Легостаев. — И рядовой Джучиев.
— Там что-нибудь еще было кроме этих хреновин?
— Да вроде нет.
— Документы, сейфы?
— Да сгнило там все давно уже, товарищ капитан! Он же там сорок лет валяется!
— Ну понятно. Сгружайте, давайте, это все к тому складу, — Кичайкин махнул в сторону пустующего ангара. — Потом покажете, где самолет лежит.
— Так точно, сейчас организуем. Только, товарищ капитан третьего ранга, — замялся Легостаев. — Мне бы своих балбесов накормить. Мы ужин в части пропустили, а если их не покормить, так они опять что-нибудь в казарме запалят. Урроды!
Легостаев сплюнул в сторону.
— Ладно, накормят их флотским ужином, — кивнул Кичайкин. — Гоша, пни дежурного, пусть на камбузе жратвы быстро сообразят. И к складу на ночь бойцов поставь, а то чем черт не шутит…
— В Североморск звонить будем? — спросил Харитонов.
— Кому, Гош? Ночь на дворе, начальство уже дома, картошку с мясом жрет. Праздник послезавтра. А у нас что, чэпэ? Нашли солдатики два немецких паровых котла и ржавый самолет, подумаешь! Не, дежурному в управу, конечно, сообщи, пусть в журнале отметит, а завтра с утра я сам отзвонюсь. Ну все, давай, а то меня тоже ужин ждет.
И Кичайкин рысцой припустил к «уазику».
Служить матросу Петрашову оставалось еще целый год. После чего — прощай заснеженное Заполярье, здравствуй жаркий Краснодарский край и родной колхоз. Очень, очень хотелось Коле Петрашову в теплые края да поближе к земле. Здесь первые пару месяцев вообще на стенку лезть хотелось, даром что по сравнению с тем, как его брат в танковых войсках в Калинине служил, на флоте редкостная вольница. Но в Кандар-губе было холодно, кругом одни камни, деревья такие, словно их еще семенами до смерти напугали. Море, и то какое-то жуткое — свинцовое, тяжелое. В воду глядишь — как на тот свет. Стоишь, бывало, на пирсе, ловишь камбалу на блесну из начищенной медной трубки, а там плывет медуза. Здоровая, с голову размером, и еще на метр за ней щупальца тянутся. Жуть. Не иначе мутанты от радиации повырастали.
Радиации Петрашов боялся, потому как дед ему рассказывал, что на полигонах в Казахстане творилось, когда там ядерные бомбы испытывали.
Страница 3 из 20
