— Вот скажи мне, Джучиев, ты там в своем родном солнечном Узбекистане… — сержант Легостаев лениво потягивал дембельскую «ТУ-134», сидя на мокром валуне.
Добавить в моё избранное
68 мин, 25 сек 7954
Звонарев рухнул на водительское сиденье. Соседнее место тут же занял тяжело дышащий Кичайкин.
— Давай! — толкнул он рукой Звонарева. — Или ждешь, пока он сам тебе под колеса залезет?
Снявшись с ручника, Звонарев дернул переключатель передач и машина стронулась с места. Выкрутив руль, он направил ее точно на ползущего покойника. Под днищем что-то хрустнуло, машина подскочила и поехала дальше. Бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, Звонарев убедился, что переехал твари череп.
— Этот сопляк ведь был мертвый, да? — на всякий случай осведомился он, стараясь не смотреть в сторону соседа.
— Мертвее не бывает, — заверил его Кичайкин. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы с вырванным горлом люди жили? Я нет.
Они остановились прямо на плацу. От него к штабу вела лестница.
— Значит так, — Кичайкин положил руку на дверцу. — Сейчас поднимем людей, откроем склад АТВ и выдадим оружие. Выставим новые посты и будем звонить в Североморск.
— И что мы им скажем? — оскалился Звонарев. — Что по Кандар-губе разгуливают мертвые матросы?!
— Да срать мне, что они там подумают! Пусть хоть за больных примут, лишь бы прислали кого-нибудь разобраться!
Кичайкин распахнул дверь и выскочил из машины. Рядом с ними стояли две стройбатовских «шишиги». Странно, разве они после разгрузки не должны были уже уехать? Кичайкин поежился — на него вдруг нахлынуло такое чувство, как будто за ним кто-то наблюдает. Три года назад в Афгане его прошиб такой же холодный пот, когда он шел с колонной по ущелью, а минуту спустя их накрыли из минометов душманы.
Но тут-то какие, блядь, могут быть душманы? И все-таки Кичайкин повернулся в ту сторону, откуда, как ему казалось, его сверлили тупым злобным взглядом.
Тварь торчала на кирпичной ограде штабной лестницы. В темноте были видны лишь ее очертания — этакая ссутулившаяся обезьяна — да незрячие бельма, отражавшие свет прожекторов. Еще несколько секунд она неотрывно пялилась на Кичайкина, а потом закинула голову и завыла. От раздавшихся звуков картинка перед глазами особиста поплыла как от хорошего удара в челюсть. Вой ввинчивался прямо в мозг раскаленной иглой, периодически срываясь на рваный визг — и тогда муть отпускала…
Тварь заткнулась так же неожиданно, как и завыла. Сморгнув набежавший на ресницы пот, Кичайкин обнаружил, что существо исчезло. Теперь над ограждением торчал десяток фигур в ватниках и нижнем белье. Два и два сложились довольно быстро, и в ту же секунду Кичайкин понял, что проблем у них сейчас будет выше крыши.
— Серега, валим отсюда! — заорал он, но повернувшись, наткнулся взглядом на побелевшее лицо Звонарева.
Под капотом «шестерки» что-то завыло, фары мигнули, и все стихло.
— Зажигание затупило… — пробормотал тот, впустую повернув ключ в замке еще пару раз.
Фигуры наверху пришли в движение. С лестницы они катились как горох, до особистов донеслось хриплое с присвистом бормотание и шлепанье босых ног по мокрому бетону. Теперь уже было хорошо видно, что с ними было не так — весь комитет по встрече был окончательно и бесповоротно мертв, разодранная плоть свисала лохмотьями, кое-кому не хватало пальцев, а то и рук целиком. И, все-таки, волна мертвецов накатывала на Кичайкина, внутри которого набатом било «беги!беги!беги!».
Вместо этого он вскинул пистолет и выстрелил ближайшему покойнику в голову. Череп мертвеца дернулся назад, обдав бегущих сзади фонтаном брызг, и труп, взбрыкнув голыми пятками, рухнул им под ноги. Пара покойников запнулась и упала, сориентировавшийся в обстановке Звонарев всадил им по пуле в затылки. Эти двое были в матросской форме. Оставшиеся вполне бодро перескочили менее удачливых собратьев и ринулись дальше. Кичайкин прицелился и выстрелил в лоб лишившемуся правого глаза старшине первой статьи Метелкину, еще вчера привозившего ему праздничный паек. Кого он еще смог уложить, Алексей даже не успел сообразить, потому что «макаров» встал на задержку. В обойме кончились патроны. Запасная лежала в кармашке кобуры.
Кичайкин выщелкнул опустевший магазин, звякнувший об асфальт, и полез под бушлат. Как назло, обойма в кармашке сидела плотно, и он пару секунд потратил на то, чтобы выцарапать ее оттуда ногтями. Когда обойма, наконец, оказалась зажата в потном кулаке, Кичайкин ощутил мощный тычок в грудь. Он вцепился в дверцу «шестерки», за которой стоял, чтобы не упасть и вдруг оказался нос к носу с мичманом Пальцевым. Мертвым мичманом Пальцевым. Посиневшие губы мичмана разошлись, открывая прокуренные желтые зубы, показавшиеся Кичайкину вдруг несообразно огромными…
Рефлекс сработал быстрее, чем сознание. Алексей толкнул от себя дверцу. От удара мертвец попятился, и вдруг прямо из его головы выросла штыковая лопата. Секунду спустя выяснилось, что лопата прилетела со стороны стройбатовской «шишиги», стесав ровно половину черепной коробки Пальцева.
— Давай! — толкнул он рукой Звонарева. — Или ждешь, пока он сам тебе под колеса залезет?
Снявшись с ручника, Звонарев дернул переключатель передач и машина стронулась с места. Выкрутив руль, он направил ее точно на ползущего покойника. Под днищем что-то хрустнуло, машина подскочила и поехала дальше. Бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, Звонарев убедился, что переехал твари череп.
— Этот сопляк ведь был мертвый, да? — на всякий случай осведомился он, стараясь не смотреть в сторону соседа.
— Мертвее не бывает, — заверил его Кичайкин. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы с вырванным горлом люди жили? Я нет.
Они остановились прямо на плацу. От него к штабу вела лестница.
— Значит так, — Кичайкин положил руку на дверцу. — Сейчас поднимем людей, откроем склад АТВ и выдадим оружие. Выставим новые посты и будем звонить в Североморск.
— И что мы им скажем? — оскалился Звонарев. — Что по Кандар-губе разгуливают мертвые матросы?!
— Да срать мне, что они там подумают! Пусть хоть за больных примут, лишь бы прислали кого-нибудь разобраться!
Кичайкин распахнул дверь и выскочил из машины. Рядом с ними стояли две стройбатовских «шишиги». Странно, разве они после разгрузки не должны были уже уехать? Кичайкин поежился — на него вдруг нахлынуло такое чувство, как будто за ним кто-то наблюдает. Три года назад в Афгане его прошиб такой же холодный пот, когда он шел с колонной по ущелью, а минуту спустя их накрыли из минометов душманы.
Но тут-то какие, блядь, могут быть душманы? И все-таки Кичайкин повернулся в ту сторону, откуда, как ему казалось, его сверлили тупым злобным взглядом.
Тварь торчала на кирпичной ограде штабной лестницы. В темноте были видны лишь ее очертания — этакая ссутулившаяся обезьяна — да незрячие бельма, отражавшие свет прожекторов. Еще несколько секунд она неотрывно пялилась на Кичайкина, а потом закинула голову и завыла. От раздавшихся звуков картинка перед глазами особиста поплыла как от хорошего удара в челюсть. Вой ввинчивался прямо в мозг раскаленной иглой, периодически срываясь на рваный визг — и тогда муть отпускала…
Тварь заткнулась так же неожиданно, как и завыла. Сморгнув набежавший на ресницы пот, Кичайкин обнаружил, что существо исчезло. Теперь над ограждением торчал десяток фигур в ватниках и нижнем белье. Два и два сложились довольно быстро, и в ту же секунду Кичайкин понял, что проблем у них сейчас будет выше крыши.
— Серега, валим отсюда! — заорал он, но повернувшись, наткнулся взглядом на побелевшее лицо Звонарева.
Под капотом «шестерки» что-то завыло, фары мигнули, и все стихло.
— Зажигание затупило… — пробормотал тот, впустую повернув ключ в замке еще пару раз.
Фигуры наверху пришли в движение. С лестницы они катились как горох, до особистов донеслось хриплое с присвистом бормотание и шлепанье босых ног по мокрому бетону. Теперь уже было хорошо видно, что с ними было не так — весь комитет по встрече был окончательно и бесповоротно мертв, разодранная плоть свисала лохмотьями, кое-кому не хватало пальцев, а то и рук целиком. И, все-таки, волна мертвецов накатывала на Кичайкина, внутри которого набатом било «беги!беги!беги!».
Вместо этого он вскинул пистолет и выстрелил ближайшему покойнику в голову. Череп мертвеца дернулся назад, обдав бегущих сзади фонтаном брызг, и труп, взбрыкнув голыми пятками, рухнул им под ноги. Пара покойников запнулась и упала, сориентировавшийся в обстановке Звонарев всадил им по пуле в затылки. Эти двое были в матросской форме. Оставшиеся вполне бодро перескочили менее удачливых собратьев и ринулись дальше. Кичайкин прицелился и выстрелил в лоб лишившемуся правого глаза старшине первой статьи Метелкину, еще вчера привозившего ему праздничный паек. Кого он еще смог уложить, Алексей даже не успел сообразить, потому что «макаров» встал на задержку. В обойме кончились патроны. Запасная лежала в кармашке кобуры.
Кичайкин выщелкнул опустевший магазин, звякнувший об асфальт, и полез под бушлат. Как назло, обойма в кармашке сидела плотно, и он пару секунд потратил на то, чтобы выцарапать ее оттуда ногтями. Когда обойма, наконец, оказалась зажата в потном кулаке, Кичайкин ощутил мощный тычок в грудь. Он вцепился в дверцу «шестерки», за которой стоял, чтобы не упасть и вдруг оказался нос к носу с мичманом Пальцевым. Мертвым мичманом Пальцевым. Посиневшие губы мичмана разошлись, открывая прокуренные желтые зубы, показавшиеся Кичайкину вдруг несообразно огромными…
Рефлекс сработал быстрее, чем сознание. Алексей толкнул от себя дверцу. От удара мертвец попятился, и вдруг прямо из его головы выросла штыковая лопата. Секунду спустя выяснилось, что лопата прилетела со стороны стройбатовской «шишиги», стесав ровно половину черепной коробки Пальцева.
Страница 9 из 20
