Тоттен-штаффель «Уроборос»

Никогда не замечал за Региной тяги к светским мероприятия. Впрочем, я много чего не замечал. Поэтому она и ушла от меня, в конце концов.

И вот мы должны снова встретиться. И в каком месте? Я, в этом нелепом смокинге. И, конечно же, со стаканом в руке!

Ну, уж нет.

Я совершаю сложный маневр, пытаясь затеряться в толпе и оказаться как можно дальше от Регины…

Натыкаюсь на Ибиса.

— И ты здесь?! — говорим мы друг другу хором.

— Какими судьбами?

С Ибисом под ручку хорошенькая брюнетка.

— Изучаю рынок, — говорит Ибис. — Наша контора пошила всю эту форму для синемашки. Одного шитья золотого знаешь сколько ушло? А фианитов на ордена! Охренительный контракт! Да и на половине присутствующих в этом зале я узнаю, так сказать знакомые фасоны… Познакомься, Тина! Тина, это мой друг Фенхель… Писатель.

Вот ведь хренадол, думаю я.

— Очень приятно! — пожимаю узкую девичью ладонь.

Прожигаю Ибиса испепеляющим взглядом. Он беззвучно ухмыляется.

Тут появляется Сильвия.

— Глянь, Сильвия, кого я встретил! — говорю я. — Сильвия! Тина! Сильвия! Ибис…

Подружка Ибиса удивленно приподнимает брови, услышав его старую кличку. Готов поспорить, он не рассказывал ей о нашем героическом прошлом.

Сильвия обворожительна. Тут же вовлекает Ибиса с его пассией в светскую беседу. Заминка с прозвищем из прошлой жизни забыта.

Я даже прощаю Сильвии ее эскападу с типом, похожим на дворецкого. На меня уже действует выпитое, да и ждать другого от нее — глупо.

Фильм совершенно идиотский. Впрочем, об этом я уже знаю от Витольда. Поделиться с ним впечатлениями не могу — после окончания просмотра поклонники и поклонницы искрометного таланта мосье Картуша обступили его со всех сторон.

Выйдя в фойе с Сильвией под руку, мы вновь сталкиваемся с Ибисом и Тиной.

— Ну, как кино? — спрашивает Ибис.

— Раньше я думал, — говорю я. — Что самое жалкое зрелище на свете это мой гребаный адвокат Грегор, исполняющий по пьяни свои народные флюговские танцы. Но этот фильм переплюнул даже его.

Ибис заходится беззвучным смехом:

— Только прошу тебя, не говори этого режиссеру. С недавних пор он мой приятель. И у моего начальства на него планы… О! Как раз сейчас познакомлю вас.

Ибис с Тиной выдвигаются на пару корпусов вперед.

Излучая волны дружелюбия и обаяния, Ибис направляется к кудрявому красавчику, под руку с которым шествует Регина.

Тут происходит заминка. Потому что, радостно поздоровавшись с «приятелем», Ибис узнает Регину.

Косится на меня.

Яр-Инфернополис маленький город, неправда ли? — хочется сказать мне.

Кошачьи зрачки Регины заполняют собой радужку.

Но светские манеры берут верх, замешательство подавлено.

Нас всех представляют друг другу, будто мы не знакомы, и мы предпочитаем сделать вид, что так и есть.

Сильвия блистает, кудрявый рассыпается в комплиментах, Ибис предстает в образе тонкого ценителя синематографа. Регина пялится на меня, покусывая губу, а я решаю, что пора бы мне навестить фуршетный столик.

Сидим на мягких красных диванах и ведем светскую беседу.

Кудрявый красавчик, которого зовут, как выяснилось, Лукисберг младший (для вас просто Стиви!), излагает свою концепцию искусства, рассказывает о том, как при помощи гриболюдской медитации будит в себе творческое начало, внутреннего гения, и дарит людям надежду и счастье.

Тина и Ибис удачно шутят и поддерживают беседу.

Сильвия молчит, с улыбочкой прислушивается, приковывая к себе горящий взгляд кудрявого гения Стиви. Он не представляет, в какой опасности. В голове моей подружки наверняка зреет По-настоящему-Разгромная-Статья.

Впрочем, если фильм уже одобрен Некрократической Цензурой (а иначе бы его премьера не проходила с такой помпой в «Большой Грелке») почти наверняка ее «зашитый» шеф никогда статью не напечатает.

Регина бросает взгляды исподтишка — на меня, на Ибиса, снова на меня.

Я усиленно налегаю на выпивку.

— Фенхель, вы же писатель? — говорит Лукисберг. — Интересно, что вы думаете по этому поводу?

Я давлюсь коньяком. Прокашлявшись, посылаю милую улыбку Ибису. Тот невозмутим.

В глазах Сильвии появляется огонь. Она ждет скандала.

— По поводу вашей теории, — говорю я, удобно устроившись на диване. — я думаю вот что, Стиви… Вот вы говорите про внутреннего гения, скрытого в каждом человеке, это красиво, в этом есть что-то от воззрений халкантийских философов… Гора Оливус, вдохновенные творцы, расцвет поэзии. Но с другой стороны, наблюдая окружающий нас мир, что мы видим?

Я делаю выразительную паузу.

Все молчат, пожирая меня глазами. Втягиваюсь в роль светского льва.

Регина барабанит пальцами по внешней стенке бокала.