В моем положении вспоминать свои вчерашние шутки по поводу яркого полуденного солнца — последнее дело. Но оцените, какова ирония! Еще меньше суток назад я изводился от раздражения по этому поводу, а теперь стою в полной темноте, с дрожащими руками, выключенным телефоном и умоляю себя сделать хоть один спасительный шаг вперед. Надо выбраться отсюда!
Добавить в моё избранное
68 мин, 16 сек 4427
Клоун выжидательно и со страхом смотрел на меня, всхлипывая и дергаясь.
Безумие. Но мне придется продолжать думать в контексте этого безумия, пока я сам окончательно не скатился в него от видений, призраков и недосыпания. Пока не стал животным, пусть даже по отношению к тому, кто уже умер.
А он, вообще, умер? Похоже, придется разгадать эту загадку до конца.
8.
— Это все из-за тебя! Это все из-за тебя, это все…
Себастьян, копошился в углу. Он пыхтел, срывался на всхлипы и рыдания, бормотал и тревожно оглядывался на лестницу. Он был очень занят.
Я безмолвно стоял у лестницы, огорошенный новой сценой, начавшейся, как они тут любят делать, с середины. Клоун стонал на своем месте и уже, кажется, бредил от подскочившей температуры.
— Это все из-за тебя.
Наконец, мне удалось разглядеть, что он так тщательно утрамбовывал в ящик — тело ребенка лет десяти. Сердце мое болезненно сжалось. Затошнило. Но я взял себя в руки и продолжил наблюдать — другого пути разрешить ситуацию, очевидно, не было.
— Из-за тебя! Видишь?! Видишь, что мне пришлось сделать?!
Клоун (снова связанный, с заткнутым ртом, истекающий кровью), замотал головой и застонал громче, словно отказываясь принимать на себя смерть ребенка.
— Это все из-за тебя! — снова повторил Себастьян, подбегая и нанося удар начищенным ботинком в область живота. — Он хотел посмотреть, что это я делаю в подвале каждый день! Я же не мог показать ему! Я же не мог! Я же не мог!
Я отвернулся снова, но тут же столкнулся лицом к лицу с Фигурой, занимавшей позицию за мой спиной. Сквозь меня уставилась неровная маска с двумя провалами глаз. Грубо говоря, ничего кроме этих провалов на ней и не было. Черные дыры уходили в глубь головы, зияя маленькими пропастями.
Пока я содрогался от неожиданности и отвращения, фигура проплыла мимо меня и осторожно спросила у Себастьяна:
— А что, если родители спросят, где малыш?
Себастьян вздрогнул всем телом от этих слов и замер, безумно сверкая глазами. Избиение клоуна приостановилось.
— Они уже слышали стоны в подвале. Мать говорит, что ей что-то показалось. Она может придти сюда!
Себастьян схватил окровавленный молоток.
— Нельзя ей приходить сюда! Она узнает, что я сделал!
— Ты псих! — не выдержал я, когда понял, что он идет убивать собственную мать. Да, она злобная мегера, жердеобразное чудовище в юбке и тиран, но и ее было безумно жалко, я уже не говорю про младшего брата, убитого, в общем-то, ни за что! — Может, и отца сразу порешишь заодно?!
— … и отец может придти! — вдруг воскликнул Себастьян, словно услышал мои мысли. Он зарыдал, сжимая в руках голову, но по-прежнему не выпуская молотка и рванул по лестнице вверх. За ним устремилась Фигура. Тут я заметил, что она не совсем ходит, а словно бы плывет над грязным полом.
— И что же?! — крикнул я вслед. — Ты всех убьешь, чтобы никто не узнал, что ты держишь в подвале раненного человека?!
Клоун сзади замолчал, оказалось, что он снова сидит, глядя на меня своими умными и спокойными глазами. Что-то изменилось в нем.
— Она не человек. Она демон, — прошептал я.
— Себастьян думает, что его друг существует на самом деле.
— Друг?
— Подруга. Он так уверен в этом, что готов сочетаться с ней браком.
— Но ее не существует, так?
— Только для него, — прошептал клоун и, вздрогнув от резкого звука, воззрился наверх — туда, где был вход в подвал.
Я и не заметил, как снова очутился в мире их воспоминаний — два трупа, скатившихся по лестнице обмякшими мешками возвестили о новом раунде нашей кошмарной игры. Следом за ними сбежал по ступеням стонущий и причитающий Себастьян.
— Да что же это! — прошептал я, ожидая, что маньяк-Себастьян примется разделывать тела и прятать их. Но он поступил иначе:
— А ты кто такой? — он вдруг пошел на меня. В руках его по-прежнему находился окровавленный молоток, а глаза испуганно сверкали. Со стороны, наверное, сложно было определить, кто из нас двоих был в большем шоке.
Я обмер, понимая, что призрак узрел меня и теперь считает свидетелем.
Угроза выглядела более, чем реально. Надо было срочно установить контакт!
Разубедить! Вразумить!
— Себастьян! — голос мой дрожал, а язык не слушался. — Я пришел, чтобы освободить тебя! Мы говорили об этом, помнишь? Ты сам просил!
Конечно, освобождать маньяка, погубившего всю семью — последнее дело, но в тот момент я был готов обещать ему что угодно! Правда, на него это не сильно действовало.
— Кто ты такой и что ты тут делаешь?!
Себастьян замахнулся на меня молотком — и он бы попал, но тут во мне сработала потайная пружина, позволившая воспользоваться лестницей — путем отступления, находившимся по счастливой случайности за моей спиной.
Безумие. Но мне придется продолжать думать в контексте этого безумия, пока я сам окончательно не скатился в него от видений, призраков и недосыпания. Пока не стал животным, пусть даже по отношению к тому, кто уже умер.
А он, вообще, умер? Похоже, придется разгадать эту загадку до конца.
8.
— Это все из-за тебя! Это все из-за тебя, это все…
Себастьян, копошился в углу. Он пыхтел, срывался на всхлипы и рыдания, бормотал и тревожно оглядывался на лестницу. Он был очень занят.
Я безмолвно стоял у лестницы, огорошенный новой сценой, начавшейся, как они тут любят делать, с середины. Клоун стонал на своем месте и уже, кажется, бредил от подскочившей температуры.
— Это все из-за тебя.
Наконец, мне удалось разглядеть, что он так тщательно утрамбовывал в ящик — тело ребенка лет десяти. Сердце мое болезненно сжалось. Затошнило. Но я взял себя в руки и продолжил наблюдать — другого пути разрешить ситуацию, очевидно, не было.
— Из-за тебя! Видишь?! Видишь, что мне пришлось сделать?!
Клоун (снова связанный, с заткнутым ртом, истекающий кровью), замотал головой и застонал громче, словно отказываясь принимать на себя смерть ребенка.
— Это все из-за тебя! — снова повторил Себастьян, подбегая и нанося удар начищенным ботинком в область живота. — Он хотел посмотреть, что это я делаю в подвале каждый день! Я же не мог показать ему! Я же не мог! Я же не мог!
Я отвернулся снова, но тут же столкнулся лицом к лицу с Фигурой, занимавшей позицию за мой спиной. Сквозь меня уставилась неровная маска с двумя провалами глаз. Грубо говоря, ничего кроме этих провалов на ней и не было. Черные дыры уходили в глубь головы, зияя маленькими пропастями.
Пока я содрогался от неожиданности и отвращения, фигура проплыла мимо меня и осторожно спросила у Себастьяна:
— А что, если родители спросят, где малыш?
Себастьян вздрогнул всем телом от этих слов и замер, безумно сверкая глазами. Избиение клоуна приостановилось.
— Они уже слышали стоны в подвале. Мать говорит, что ей что-то показалось. Она может придти сюда!
Себастьян схватил окровавленный молоток.
— Нельзя ей приходить сюда! Она узнает, что я сделал!
— Ты псих! — не выдержал я, когда понял, что он идет убивать собственную мать. Да, она злобная мегера, жердеобразное чудовище в юбке и тиран, но и ее было безумно жалко, я уже не говорю про младшего брата, убитого, в общем-то, ни за что! — Может, и отца сразу порешишь заодно?!
— … и отец может придти! — вдруг воскликнул Себастьян, словно услышал мои мысли. Он зарыдал, сжимая в руках голову, но по-прежнему не выпуская молотка и рванул по лестнице вверх. За ним устремилась Фигура. Тут я заметил, что она не совсем ходит, а словно бы плывет над грязным полом.
— И что же?! — крикнул я вслед. — Ты всех убьешь, чтобы никто не узнал, что ты держишь в подвале раненного человека?!
Клоун сзади замолчал, оказалось, что он снова сидит, глядя на меня своими умными и спокойными глазами. Что-то изменилось в нем.
— Она не человек. Она демон, — прошептал я.
— Себастьян думает, что его друг существует на самом деле.
— Друг?
— Подруга. Он так уверен в этом, что готов сочетаться с ней браком.
— Но ее не существует, так?
— Только для него, — прошептал клоун и, вздрогнув от резкого звука, воззрился наверх — туда, где был вход в подвал.
Я и не заметил, как снова очутился в мире их воспоминаний — два трупа, скатившихся по лестнице обмякшими мешками возвестили о новом раунде нашей кошмарной игры. Следом за ними сбежал по ступеням стонущий и причитающий Себастьян.
— Да что же это! — прошептал я, ожидая, что маньяк-Себастьян примется разделывать тела и прятать их. Но он поступил иначе:
— А ты кто такой? — он вдруг пошел на меня. В руках его по-прежнему находился окровавленный молоток, а глаза испуганно сверкали. Со стороны, наверное, сложно было определить, кто из нас двоих был в большем шоке.
Я обмер, понимая, что призрак узрел меня и теперь считает свидетелем.
Угроза выглядела более, чем реально. Надо было срочно установить контакт!
Разубедить! Вразумить!
— Себастьян! — голос мой дрожал, а язык не слушался. — Я пришел, чтобы освободить тебя! Мы говорили об этом, помнишь? Ты сам просил!
Конечно, освобождать маньяка, погубившего всю семью — последнее дело, но в тот момент я был готов обещать ему что угодно! Правда, на него это не сильно действовало.
— Кто ты такой и что ты тут делаешь?!
Себастьян замахнулся на меня молотком — и он бы попал, но тут во мне сработала потайная пружина, позволившая воспользоваться лестницей — путем отступления, находившимся по счастливой случайности за моей спиной.
Страница 13 из 19
