Адаптация Акрид

Он похож на портрет советской кинозвезды со старого журнала, найденного на чердаке. Типографская краска выцвела, имя артиста забыто. Но он смотрит вперед победительным взглядом. Знать не хочет ничего — ни про того, кто нашел журнал, ни про то, что давно забыт. Он выходец из другого мира, и там, в этом мире, он номер первый навсегда.

Скрестив руки на груди, незнакомец сидит на подоконнике. Перекатывая из одного уголка рта в другой зубочистку, смотрит вскользь и мимо меня, на портрет президента.

— Так что, вот так… Нильская под строгим надзором, — продолжает Киселев. — А этот, мастер соблазнения… Хрен его знает, очухается или нет. Медики говорят — пятьдесят на пятьдесят. Хотите знать мое мнение — невелика потеря! Ну, посмотрим. Во всяком случае, материальчика у них в гнездышке мы нарыли столько — хватит с излишком, чтобы их обоих закрыть до Второго Пришествия. Не говоря уже о сопротивлении при аресте и нападении на федерального агента! Творческая, блин, мастерская! Кукрыниксы, мать их…

Костин строго смотрит на него поверх очков. Киселев пыхтит, смолкает.

Я устало потираю веки.

Значит, все кончено. Точка. Круг замкнулся.

Хорошо, если так…

— Может, отпуск возьмешь? — спрашивает Киселев.

Его багровое лицо говорит: «бери отпуск, не выкобенивайся».

— Вы точно не нуждаетесь в отдыхе? — поблескивает очками Костин. — Мы уверены, агент Молчанов, в вашем профессионализме. Но хотим убедиться, что ваше состояние, так сказать… полностью стабилизировалось.

— Я в норме. В отпуске не нуждаюсь.

Киселев недовольно пыхтит, ворочает шеей.

— Я бы хотел как можно скорее приступить к работе, — продолжаю я. — Если вы не возражаете, конечно.

— Не возражаем, — говорит Костин, покосившись на незнакомца с зубочисткой. — И… Мы хотим предложить вам кое-что. Киселев?

— Перевод с повышением, агент Молчанов, — пыхтит Киселев официальным тоном. — Руководство оценило твои действия, твои способности. Есть должность, на которой ты сможешь проявить их еще более эффективно. Вот прямо для тебя место!

— О какой должности идет речь?

— Учитывая специфику дел, — Костин шелестит страницами папки, лежащей на столе перед ним. — Которыми вам довелось заниматься, вашей работы с Минцем… Я думаю, вас это заинтересует. Отныне поступаете под мое прямое руководство… Возражения есть?

— Возражений нет.

Чего-то такого я и ожидал.

Костин смотрит на человека у окна, как будто ждет от него реплики. Тот молчит.

— И еще кое-что, — продолжает Костин, глядя на меня поверх очков. — На этой новой должности у вас будет напарник.

Это тоже логично: поставят надо мной наблюдателя, присматривать, чтобы не чудил. Вопрос только один:

— Кто, если не секрет?

Костин собирает высокий лоб морщинами, шелестит страницами.

— Не секрет… Наша новая сотрудница. Перевод оформили на днях. Стажировалась при Академии по судебной медицине. Специалист весьма квалифицированный, рекомендации впечатляют. Некая Анастасия Спицина. Вы, кажется, с ней знакомы…

Я сдерживаю улыбку.

— Возражений нет, Валерий Сергеевич. Итак… Чем нам предстоит заниматься?

От лифта надо пройти вперед и за угол, по выкрашенному в казенный зеленый цвет коридору, оплетенному толстыми проводами, мимо стальных шкафов и штабелей картонных ящиков. За железной дверью, крашеной в тот же унылый цвет — обширный полуподвал. Здесь стояли пыльные стеллажи, заставленные коробками, рулонами, стопками папок и брошюр. Сумрак едва разгоняли полосы света из узких окошек под потолком.

Посреди царства забвения и пыли, новенький письменный стол, телефон и кресло смотрелись, как «Аполлон» на лунном грунте.

Перевод с повышением, первым пунктом которого стало получение собственного кабинета, изрядно напоминал ссылку. Меня решили запрятать в дальний чулан, от греха подальше. Ожидаемый исход.

Мне это было по душе.

Первое, что я сделал в своем новом кабинете — прицепил к двери скотчем плакат с НЛО:

«Мы не одиноки».

Поставил на стол ноутбук, подключил к розетке, запустил в медиа-плеере случайное воспроизведение — выпал «Gyroscope», In flames.

Я устроился в кресле поудобнее, закинул ноги на стол. Раскрыл купленный у метро тонкий журнал «Заурядные метеозонды» (на плохой бумаге, с нелепыми кричащими заголовками и фото ужасающего качества).

И стал ждать, когда зазвонит телефон.

Переносчица

Всю ночь накануне по области шли дожди. Берег затянут туманом, сыро и зябко.

Я иду по краю пляжа, подняв воротник пальто, спрятав в карманы руки, стынущие даже в перчатках.

Впереди в белесой мгле мерцают размазанные красно-синие отсветы проблесковых маячков, пару раз блеснули фотовспышки, слышатся голоса.

— Похоже на месте, Молчанов?