Лес расступился и тропинка, совершив последний изгиб, вывела их к пляжу. Вместо хвойных игл под ногами шуршал теперь рассыпчатый рыжий песок.
Добавить в моё избранное
57 мин, 39 сек 13903
— спрашивает Спицына. — Пойми, это просто рисунок. Это еще ни о чем не говорит. Не скрою, такие совпадения кажутся странными. Но мы не можем приносить факты в жертву мистическим озарениям.
— Да не бывает таких совпадений! Голая девица со спутанным сознанием и провалами в памяти, которую обнаруживают на месте предполагаемого контакта с НЛО! И у нее татуировка, повторяющая фантазии маньячной парочки! И сумасшедший художник, погибший при загадочных обстоятельствах! И круги на полях! И это озеро! Понимаешь, я все пытаюсь вспомнить… Я уже бывал там, в детстве, и тогда…
— Может, эта девица просто начиталась интернета, а? Там про дело «Черепов», если знать, где искать, можно нарыть горы информации. Мало ли, какие у людей бзики бывают? Символика зла привлекает — тебе ли не знать? А тем более, настоящего зла, воспетого СМИ, разнообразными «желтыми» изданиями. Захотелось повыпендриваться, молодая девчонка, ветер в голове, конфликт с родителями, все мужики сволочи… В таком духе. А у нас свободная страна, можно рисовать на себе все, что угодно! Даже у меня, Молчанов, есть татуировка! А круги на полях… ну неужели ты не знаком с механизмом подобных мистификации, а? До сих пор еще веришь, что…
— У тебя есть татуировка? — на миг я теряю нить. — Покажешь?
— Если будешь себя хорошо вести!
Мы входим в палату неизвестной. Возле кушетки возятся двое — худой тип в белом халате, с фонендоскопом на шее, и девица в вишневой медицинской робе.
— Удалось взять пробу? — спрашивает Спицына с порога.
Эти двое смотрят на нее, как свадьба на деревенского колдуна.
— Никогда не видел ничего подобного, — говорит худой. При этом выражение его лица сообщает «а уж я, не сомневайтесь, видал виды»
— Феноменальная свертываемость, — добавляет «вишневая» докторша. — Мы передали образцы в лабораторию…
Спицына кивает.
— Тут, Молчанов, мы имеем дело с довольно редким случаем, — говорит она. — Конечно, уже были прецеденты, я читала монографию одного бостонского диагноста, крупная фигура… Этот синдром даже не получил названия. Пока еще не совсем ясно, надо дождаться результатов анализа. Но ее кровь, Молчанов, ее химический состав…
Спицына говорит что-то еще, а я смотрю через плечо худого врача, в окно.
Со второго этажа открывается вид на улицу, ведущую к больнице. То, что я там вижу, мне категорически не нравится.
Моросит дождь. У подъезда тормозят, мигая проблесковыми маячками, автобусы-внедорожники, с оранжевыми полосами и синими буквами Г. У.Ч. С. на бортах.
Из них, без лишней спешки, но очень целенаправленно и быстро, выгружаются люди в синих спецовках. Двое сразу спешат к въездному шлагбауму. Остальные, около дюжины, торопливо поднимаются по ступеням. У всех лица закрыты белыми намордниками респираторов.
Последним из автобуса вылезает высокий человек в мятом сером плаще. У него и лицо такое же — серое и мятое. Он с ленцой, с прищуром, смотрит вверх, перекатывая из одного уголка рта в другой зубочистку. Кажется, что смотрит прямо на меня.
И снова дежавю…
— Потрепали вы мне нервы, — бормочет Костин. — Хорошо хоть, закончилось благополучно. Это же надо! Кто же знал, что эта девица сбежала из психиатрического диспансера?! Да еще по дороге на осмотр в ГУЧС! Фельдшер на бензоколонке вышел за сигаретами, водитель все прощелкал, пока болтал с кассиршей, тут она и дала деру, со своими спутанным сознанием… В голове не укладывается! Таким вот идиотам доверили везти невменяемого пациента с симптомами птичьего…
— У нее не было симптомов птичьего гриппа, — говорит Спицына ледяным тоном.
Костин кивает, не слушая.
— Да-да. Удивительное раздолбайство! Гнать их всех к чертовой матери оттуда! Все, теперь буду с собой респиратор таскать всегда! Идиотизм…
Полдня мы провели в областном отделении Управления Чрезвычайных Ситуаций. Такого разностороннего медицинского осмотра надо мной не проводили со времен Академии.
— Вы что, поверили в эту туфту? — устало спрашиваю я.
— Молчанов, — Спицына смотрит на меня умоляющим взглядом.
Костин гневно посверкивает на меня стеклами очков.
— Вот думаю, агент Молчанов, а не отстранить ли вас на недельку? Ваше поведение меня нервирует. Вся эта самодеятельность, гонки на каретах «скорой помощи»! Вы понимаете, в какой скандал чуть не втянули нас? Пытаетесь поставить крест на своей карьере? Ладно! У вас получается! Но зачем вы Спицыну в это втягиваете? Мы дорожим таким ценным кадром! А прения с Межведомственным комитетом и ГУЧС — в следующий раз я скормлю им вас! И посмотрим, как вы будете рассказывать им про летающие тарелочки…
На чьей же он стороне, думаю я, не слушая.
Может быть, я просто рад обманываться, наделяя этого бюрократа, бывалого служаку, человеческими качествами, искренним желанием помочь нам, упрятанным под казенный тон.
— Да не бывает таких совпадений! Голая девица со спутанным сознанием и провалами в памяти, которую обнаруживают на месте предполагаемого контакта с НЛО! И у нее татуировка, повторяющая фантазии маньячной парочки! И сумасшедший художник, погибший при загадочных обстоятельствах! И круги на полях! И это озеро! Понимаешь, я все пытаюсь вспомнить… Я уже бывал там, в детстве, и тогда…
— Может, эта девица просто начиталась интернета, а? Там про дело «Черепов», если знать, где искать, можно нарыть горы информации. Мало ли, какие у людей бзики бывают? Символика зла привлекает — тебе ли не знать? А тем более, настоящего зла, воспетого СМИ, разнообразными «желтыми» изданиями. Захотелось повыпендриваться, молодая девчонка, ветер в голове, конфликт с родителями, все мужики сволочи… В таком духе. А у нас свободная страна, можно рисовать на себе все, что угодно! Даже у меня, Молчанов, есть татуировка! А круги на полях… ну неужели ты не знаком с механизмом подобных мистификации, а? До сих пор еще веришь, что…
— У тебя есть татуировка? — на миг я теряю нить. — Покажешь?
— Если будешь себя хорошо вести!
Мы входим в палату неизвестной. Возле кушетки возятся двое — худой тип в белом халате, с фонендоскопом на шее, и девица в вишневой медицинской робе.
— Удалось взять пробу? — спрашивает Спицына с порога.
Эти двое смотрят на нее, как свадьба на деревенского колдуна.
— Никогда не видел ничего подобного, — говорит худой. При этом выражение его лица сообщает «а уж я, не сомневайтесь, видал виды»
— Феноменальная свертываемость, — добавляет «вишневая» докторша. — Мы передали образцы в лабораторию…
Спицына кивает.
— Тут, Молчанов, мы имеем дело с довольно редким случаем, — говорит она. — Конечно, уже были прецеденты, я читала монографию одного бостонского диагноста, крупная фигура… Этот синдром даже не получил названия. Пока еще не совсем ясно, надо дождаться результатов анализа. Но ее кровь, Молчанов, ее химический состав…
Спицына говорит что-то еще, а я смотрю через плечо худого врача, в окно.
Со второго этажа открывается вид на улицу, ведущую к больнице. То, что я там вижу, мне категорически не нравится.
Моросит дождь. У подъезда тормозят, мигая проблесковыми маячками, автобусы-внедорожники, с оранжевыми полосами и синими буквами Г. У.Ч. С. на бортах.
Из них, без лишней спешки, но очень целенаправленно и быстро, выгружаются люди в синих спецовках. Двое сразу спешат к въездному шлагбауму. Остальные, около дюжины, торопливо поднимаются по ступеням. У всех лица закрыты белыми намордниками респираторов.
Последним из автобуса вылезает высокий человек в мятом сером плаще. У него и лицо такое же — серое и мятое. Он с ленцой, с прищуром, смотрит вверх, перекатывая из одного уголка рта в другой зубочистку. Кажется, что смотрит прямо на меня.
И снова дежавю…
— Потрепали вы мне нервы, — бормочет Костин. — Хорошо хоть, закончилось благополучно. Это же надо! Кто же знал, что эта девица сбежала из психиатрического диспансера?! Да еще по дороге на осмотр в ГУЧС! Фельдшер на бензоколонке вышел за сигаретами, водитель все прощелкал, пока болтал с кассиршей, тут она и дала деру, со своими спутанным сознанием… В голове не укладывается! Таким вот идиотам доверили везти невменяемого пациента с симптомами птичьего…
— У нее не было симптомов птичьего гриппа, — говорит Спицына ледяным тоном.
Костин кивает, не слушая.
— Да-да. Удивительное раздолбайство! Гнать их всех к чертовой матери оттуда! Все, теперь буду с собой респиратор таскать всегда! Идиотизм…
Полдня мы провели в областном отделении Управления Чрезвычайных Ситуаций. Такого разностороннего медицинского осмотра надо мной не проводили со времен Академии.
— Вы что, поверили в эту туфту? — устало спрашиваю я.
— Молчанов, — Спицына смотрит на меня умоляющим взглядом.
Костин гневно посверкивает на меня стеклами очков.
— Вот думаю, агент Молчанов, а не отстранить ли вас на недельку? Ваше поведение меня нервирует. Вся эта самодеятельность, гонки на каретах «скорой помощи»! Вы понимаете, в какой скандал чуть не втянули нас? Пытаетесь поставить крест на своей карьере? Ладно! У вас получается! Но зачем вы Спицыну в это втягиваете? Мы дорожим таким ценным кадром! А прения с Межведомственным комитетом и ГУЧС — в следующий раз я скормлю им вас! И посмотрим, как вы будете рассказывать им про летающие тарелочки…
На чьей же он стороне, думаю я, не слушая.
Может быть, я просто рад обманываться, наделяя этого бюрократа, бывалого служаку, человеческими качествами, искренним желанием помочь нам, упрятанным под казенный тон.
Страница 13 из 18
