Черная заря коммунизма

— Солдаты, шли и взяли!

— И где он это рассказывал?

— На площади, что в центре…

— КАК!? — Аврик схватился за голову, — я же говорил не надо там, там все богатые, им и так хорошо, что с Лениным, что без! Почему не пошел на Арбат, на Зеленковскую, Знаменскую, там нормальный рабочий класс, они бы поняли.

— Что делать?

— Емеля, его куда повели?

— Не знаю, здание какое-то все серое с огромными железными воротами, окнами продолговатыми! Он в тюрьме?

— Нет, скорее в психушке он! Так, я чувствую близится все к концу, не хотят чтобы народ правду знал.

— Так что ж теперя отцу Митрофану в дурдоме маяться?

— Не бойся, план у меня есть, раз такое дело, будем штурмом дурдом брать, и тогда все должно проясниться, иначе больше возможности не будет. Хорошо, иди приляг там в коморку, отдохни немного, а мне позвонить по друзьям надо, помощь скоро прибудет.

Обессиленный Емеля прям таки свалился на старый скрипучий диван. Но ни пружины, ни клопы его уже особо и не волновали, он просто закрыл глаза и уснул. Ему приснились родные места: вон речка пересекает деревню, вон крутятся лопасти мельниц, вон вдали бабушка на огороде капается, вон Наташа венок плетет. Как вдруг все начало пропадать, черными красками заливаться, исказились пейзажи, поредели лица, а после и вовсе исчезли, речка черной водой полилась. Что-то случилось!

Емеля вскочил. Большие капли пота стекали по его лбу, приняв вертикальное положение, он задумался, что за напасть случилась, раньше ему такое не снилось, кошмары были конечно, но все так абстрактно, а здесь… все знакомое, и родное, как будто что -то разлучить его хочет, что-то ЧЕРНОЕ!

Что ж за кошка поселилась в душе Емельяна, которая скребет ее, и так больно, что не воли терпеть?

— Нет! — вскрикнул он, — не будет такого, я слишком люблю своих родных, чтобы так просто сдаться, я обещал что докажу всем, и я это сделаю.

Немного обессиленный увиденным, он вновь вышел в кабинет, где стояли два незнакомых ему человека. Один сидел напротив Авраама Айзиковича, другой стоял около двери, этот-то и заметил Емелю. Сколько ж он проспал-то?

— Вот познакомьтесь, это и есть Емельян Воробьев, так сказать борец за свободу! — Рубинштейн привстал из-за стола и указал на него.

— Здрасьте! — поклонился по простецки он.

— Емеля, это мои товарищи, товарищ Краевич, и товарищ Петров. Они эксперты по различным подобным операциям. Витя Краевич специалист по различным видам оружия, а также человек приближенный к самому Ленину, он сыграет в нашем плане одну из важных ролей, а Саша Петров просто хороший человек и племянник тети Зины из соседнего дома, вон что напротив. Попросила пристроить на время, пока она в Одессу к родственникам поехала.

Краевич был ростом не очень велик, его голову покрывали уже местами редеющие волосы, образующие маленькую залысину. Широкие брови расположились как раз над глубокими серыми глазами, которые нервно бегали из стороны в сторону. А Петров, тот вообще обычный малец, коих полно бегает по Москве за девушками.

— Очень приятно, — почти в один голос выдохнули новые товарищи, — мы не допустим, распространения черной ползучей заразы!

— Ох, загнули вы ребята, нам бы для начала батюшку из лечебницы этой достать, а там и до заразы дело дойдет, — запротестовал Емеля.

— Конечно Емеля, через час мы начинаем мероприятие, — вступился Аврик, — товарищи имеют ввиду, что дело освобождения не пропадет задаром. У нас, кстати, уже все готово, пока ты отдыхал, мы кое-что набросали, смотри…

Ленин ходил по комнате Штаба взад вперед, было отчетливо видно, что он сильно нервничал. Подойдя к столу, откинув крышку графина, он налил в граненый грязноватый стакан воды и отпил.

— Товарищ Ленин, не волнуйтесь вы так, это всего лишь священник, ну кто его будет слушать, — начал успокаивать его, сидящий за столом в углу человек, тот самый, что часом раньше сидел у Рубинштейна.

— Всего лишь! Нет, товарищ Краевич, это не просто священник, это идеалистический террорист, он говорит непристойные речи в мой адрес. Его слова травмируют здоровое общество, и возможно заражают его подобными протестами, — вода немного охладила пыл Ленина, и тот немного успокоившись, присел на табуретку.

— Этот священник Митрофан, в миру Михаил Пархоменко бывший выходец из царских войск, служил раньше в тайной канцелярии, сейчас находится в психлечебнице, что при институте, его сейчас обрабатывают и допрашивают на информацию.

— Откуда эти сведения, о всяких экспериментах, об оккультизме, о кознях дьявольских?

— Мы пытаемся выяснить, товарищ Ленин!

— Выясняйте скорее, хотя нет, я сам с ним поговорю, как освобожусь. Приготовьте комнату для допросов.

— Хорошо товарищ Ленин, я пойду, наверное.

— Идите товарищ Краевич.