За много-много лет до происходящих событий.
Добавить в моё избранное
17 мин, 42 сек 17378
И везде — красное и золото. Пурпурное покрыло, красный балдахин с золотыми кистями, алая ткань с золотым набивным рисунком.
Тонкий, гранатового цвета халатик уже сползал с плеч девушки, обнимающей и целующей Жерара, обнажая татуировки — «дьявольские» крылышки на лопатках. И хотя девушка стояла спиной, явно чувствовалось, что природа ее щедро одарила формами. Как и высокого, обнаженного юношу, свободно, без всякого стеснения, подошедшего к Жерару и поцеловавшего его в плечо. Взгляд, полный самодовольного торжества и злобы, который он кинул перед этим в зеркало, заставил Анри отшатнуться и уткнуться лицом в грудь Бертрана, неизменной поддержкой оказавшегося рядом.
Так что она не видела того, что происходило дальше, но все слышала…
Жерар давно мечтал очутиться в постели одновременно с Анри и ее братом, Виктором. Что делать, если он любил обоих? Бессмысленно, безумно, страстно. Он не мог быть одновременно с обоими, так что приходилось изменять Анри, его Анри, с ее же братом. Когда-нибудь, потом, Жерар собирался рассказать своей девочке об этом. О том, что обнимая ее, он всегда думает еще и о другом, представляя его с ними рядом. Как бы он был счастлив, если бы его мечты исполнились…
И вот сейчас, одновременно целуя Анри и Виктора, он был сумасшедше счастлив…
Распластанный между двумя телами Жерар застонал в губы темноволосого юноши, на спине которого виднелась точно такая же татуировка, как у девушки — крылья. В тот же миг девушка обхватила губами мужское достоинство Жерара. Прошлась раз-другой-третий, довольно облизнулась и кинула игривый взгляд в зеркало.
Ксавье невольно напрягся, а Бертран покрепче прижал к себе Анри, которая крепко, до боли прижимала ладони к ушам, лишь бы не слышать творящегося.
Девушка глянула на обернувшегося на нее юношу и — как по команде — из их тел взметнулись вверх алые, цвета крови крылья, а из волос вывентились рожки. Демонесса улыбнулась, демонстрируя совершенно нечеловеческий оскал, и с нечеловеческой же быстротой ринулась вниз, вцепляясь зубами в плоть Жерара, чтобы резким движением вырвать ее из тела несчастного. Полный боли крик почти мгновенно стих, сменившись бульканьем, когда демон вырвал Жерару горло. Звуки сменились на довольное чавканье.
Демоны жрали.
Через несколько секунд, как финальная насмешка, из зеркала вылетела зажигалка с затейливой гравировкой «Виктор»…
Шаг четвертый
Как они оказались на лестнице, никто не помнил. Только что были в комнате, глядя безумными глазами на кровавое пиршество, а в следующую секунду уже оказались на ступеньках лестницы, безотрывно глядя на закрытую входную дверь. Ноги не держали даже несгибаемого Бертрана. Бледный, как полотно Ксавье, вертел в руках вызывающе чистенькую и блестящую благородным золотым отливом зажигалку. Как и когда он успел ее подобрать, Ксавье тоже не помнил.
— Сигареты ни у кого нет? — хрипло поинтересовалась Анри и всхлипнула. Она кусала костяшки пальцев в попытках сдержать слезы, но они все равно текли — крупные, как прозрачные горошины, оставляли на щеках грязноватые потеки туши. Анри упрямо вытирала их рукавом платья, но слезы не останавливались.
Когда Жерар закричал, девушка не выдержала и обернулась. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы… Анри не понимала что именно изменилось, но внутри явно что-то перевернулось и умерло, обратившись черным камнем, который теперь давил на грудь и горло, мешая дышать.
— Никто не курит, — излишне ровно отозвался Бертран и протянул белоснежный платок, вытащенный из кармана. Пережиток. Кто в наше время носит с собой настоящие платки. А пригодился.
— Я знаю, — хлюпнула носом девушка и уткнулась в платок.
Но вдруг… Тогда можно было бы попробовать закурить — впервые в жизни, закашляться, отвлечься, и хоть на чуть-чуть забыть вывернутые наружу ребра и наслаждение от пожирания сердца на запрокинутом лице.
— Я это уже видел, — мертвым голосом сообщил замерший истуканом Ксавье. Даже золотистая зажигалка перестала вертеться в пальцах. — Но этого не может быть…
— Где видел? — напряженно переспросил Бертран, даже Анри прекратила всхлипывать в платок и подняла полный надежды взгляд.
После комнаты с куклами они отчаянно желали поверить Ксавье, чтобы луч надежды пробился через беспросветное отчаяние, охватившее после потери Жерара.
— В комиксах, — медленно откликнулся Ксавье, перед глазами которого мелькали черно-белые страницы — крайне реалистичные рисунки с коротенькими подписями под ними.
— Ты издеваешься? — недоверчиво переспросила Анри, комкая в руках мокрый платок.
— Я же говорил — вы не поверите.
— Ты говорил другое — что этого не может быть, — возразил Бертран, с беспокойством оглянувшийся по сторонам. Оставалось ощущение, что каждое слово, сказанное ими, пробуждает в доме нечто, с жадным любопытством принюхивающееся к пока еще живым людям.
Тонкий, гранатового цвета халатик уже сползал с плеч девушки, обнимающей и целующей Жерара, обнажая татуировки — «дьявольские» крылышки на лопатках. И хотя девушка стояла спиной, явно чувствовалось, что природа ее щедро одарила формами. Как и высокого, обнаженного юношу, свободно, без всякого стеснения, подошедшего к Жерару и поцеловавшего его в плечо. Взгляд, полный самодовольного торжества и злобы, который он кинул перед этим в зеркало, заставил Анри отшатнуться и уткнуться лицом в грудь Бертрана, неизменной поддержкой оказавшегося рядом.
Так что она не видела того, что происходило дальше, но все слышала…
Жерар давно мечтал очутиться в постели одновременно с Анри и ее братом, Виктором. Что делать, если он любил обоих? Бессмысленно, безумно, страстно. Он не мог быть одновременно с обоими, так что приходилось изменять Анри, его Анри, с ее же братом. Когда-нибудь, потом, Жерар собирался рассказать своей девочке об этом. О том, что обнимая ее, он всегда думает еще и о другом, представляя его с ними рядом. Как бы он был счастлив, если бы его мечты исполнились…
И вот сейчас, одновременно целуя Анри и Виктора, он был сумасшедше счастлив…
Распластанный между двумя телами Жерар застонал в губы темноволосого юноши, на спине которого виднелась точно такая же татуировка, как у девушки — крылья. В тот же миг девушка обхватила губами мужское достоинство Жерара. Прошлась раз-другой-третий, довольно облизнулась и кинула игривый взгляд в зеркало.
Ксавье невольно напрягся, а Бертран покрепче прижал к себе Анри, которая крепко, до боли прижимала ладони к ушам, лишь бы не слышать творящегося.
Девушка глянула на обернувшегося на нее юношу и — как по команде — из их тел взметнулись вверх алые, цвета крови крылья, а из волос вывентились рожки. Демонесса улыбнулась, демонстрируя совершенно нечеловеческий оскал, и с нечеловеческой же быстротой ринулась вниз, вцепляясь зубами в плоть Жерара, чтобы резким движением вырвать ее из тела несчастного. Полный боли крик почти мгновенно стих, сменившись бульканьем, когда демон вырвал Жерару горло. Звуки сменились на довольное чавканье.
Демоны жрали.
Через несколько секунд, как финальная насмешка, из зеркала вылетела зажигалка с затейливой гравировкой «Виктор»…
Шаг четвертый
Как они оказались на лестнице, никто не помнил. Только что были в комнате, глядя безумными глазами на кровавое пиршество, а в следующую секунду уже оказались на ступеньках лестницы, безотрывно глядя на закрытую входную дверь. Ноги не держали даже несгибаемого Бертрана. Бледный, как полотно Ксавье, вертел в руках вызывающе чистенькую и блестящую благородным золотым отливом зажигалку. Как и когда он успел ее подобрать, Ксавье тоже не помнил.
— Сигареты ни у кого нет? — хрипло поинтересовалась Анри и всхлипнула. Она кусала костяшки пальцев в попытках сдержать слезы, но они все равно текли — крупные, как прозрачные горошины, оставляли на щеках грязноватые потеки туши. Анри упрямо вытирала их рукавом платья, но слезы не останавливались.
Когда Жерар закричал, девушка не выдержала и обернулась. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы… Анри не понимала что именно изменилось, но внутри явно что-то перевернулось и умерло, обратившись черным камнем, который теперь давил на грудь и горло, мешая дышать.
— Никто не курит, — излишне ровно отозвался Бертран и протянул белоснежный платок, вытащенный из кармана. Пережиток. Кто в наше время носит с собой настоящие платки. А пригодился.
— Я знаю, — хлюпнула носом девушка и уткнулась в платок.
Но вдруг… Тогда можно было бы попробовать закурить — впервые в жизни, закашляться, отвлечься, и хоть на чуть-чуть забыть вывернутые наружу ребра и наслаждение от пожирания сердца на запрокинутом лице.
— Я это уже видел, — мертвым голосом сообщил замерший истуканом Ксавье. Даже золотистая зажигалка перестала вертеться в пальцах. — Но этого не может быть…
— Где видел? — напряженно переспросил Бертран, даже Анри прекратила всхлипывать в платок и подняла полный надежды взгляд.
После комнаты с куклами они отчаянно желали поверить Ксавье, чтобы луч надежды пробился через беспросветное отчаяние, охватившее после потери Жерара.
— В комиксах, — медленно откликнулся Ксавье, перед глазами которого мелькали черно-белые страницы — крайне реалистичные рисунки с коротенькими подписями под ними.
— Ты издеваешься? — недоверчиво переспросила Анри, комкая в руках мокрый платок.
— Я же говорил — вы не поверите.
— Ты говорил другое — что этого не может быть, — возразил Бертран, с беспокойством оглянувшийся по сторонам. Оставалось ощущение, что каждое слово, сказанное ими, пробуждает в доме нечто, с жадным любопытством принюхивающееся к пока еще живым людям.
Страница 11 из 16
