За много-много лет до происходящих событий.
Добавить в моё избранное
17 мин, 42 сек 17374
— Ричард… — голос девушки дрогнул. — Ричаааард!
Как будто в ответ на крик, музыка вздрогнула и взлетела — до небес, рассыпалась хрустальными вихрями меланхолических скрипок, закружилась трубами и кларнетами, вновь взмыла ввысь флейтами…
— Там! — Бертран указал рукой на ярко засветившиеся двери бального зала. А за ними…
Залитый светом свечей зал блистал хрусталем люстр и бокалов, яркими звездами драгоценностей пожилых дам, общающихся и кокетничающих с кавалерами разных мастей и возрастов, одетых в чопорные сюртуки по моде прошлого века, и серебром подносов. А посередине… А посередине зала с упоением кружились в вальсе пары, не сводящие друг с друга влюбленных взглядов.
— Ричард! — не думая ни о чем, Анри изо всех сил ударила обеими руками в стеклянную поверхность двери, Жерар еле успел ее дернуть назад, чтобы девушка не оказалась засыпанной осколками. Но — ничего не случилось. Дверь даже не шелохнулась. Музыка взлетала и кружилась, Ричард продолжал вести в танце свою миниатюрную партнершу, чью черноволосую головку украшала бриллиантовая диадема.
Ксавье замер, пытаясь вспомнить, где же он видел это украшение.
— Ричард! Да сделайте же что-нибудь! — крик Анри вырвал его из стазиса. Мозг отказывался поверить, что происходящее — реально, но так всегда было в этом Доме.
— Можно попробовать всем вместе вышибить дверь, — предложил Ксавье, беспокойно поглядывая на друзей. Это единственное, что приходило в голову под хохот издевающегося вальса.
— Отойди, — Жерар кивнул Бертрану и криво улыбнулся Ксавьеу: — Извини, не с твоим… ростом.
Неудачная и неуместная попытка пошутить вылилась в ответную ухмылку. Он действительно все понимал. Сейчас сила не играла роли, играл только вес, а он, с его недостатками, действительно сослужил бы скорее плохую службу, путаясь под ногами.
— На счет «раз», — бросил Жерар. — И — раз!
Ричард кружился в танце. Он всегда мечтал о таком — о настоящем бале. Все студии, которые он посещал, не приносили истинного удовлетворения, когда музыка пронизывает тебя насквозь и непонятно, кто ведет — музыка тебя или она покорно подчиняется твоим движениям. И вот, впервые, он испытывал именно то чувство, за которым гонялся всю свою жизнь. Кружащая его музыка изгибалась от малейшего его движения, отзывалась на каждый вздох, каждую мысль. Именно она являлась его истинной партнершей. Она, а не девушка, которую он вел в вальсе. Но может быть она и являлась воплощенной Музыкой, его Богиней и жизнью… Мир вокруг расплывался, становился все более прозрачным — как на старой фотопленке, вытаскиваемой из кассеты и постепенно засвечивающейся под лучами солнца.
— Ричард… — Анри колотила руками по неподдающейся двери. Слезы текли по лицу, и девушке казалось, что все происходящее в бальной зале расплывается белесой дымкой. Все — в том числе и Ричард. Она повернулась к своим друзьям.
— Попробуйте еще раз! Нельзя же оставлять его там!
Жерар угрюмо глянул на невесту.
— Десять раз. Думаешь, одиннадцатый что-то изменит?! — он с силой саданул по двери и чуть не упал. Створки распахнулись так легко, как будто не были намертво спаяны еще секунду назад.
У Анри широко распахнулись глаза.
— Ричард! — она первой влетела в зал, в котором огромными, почти осязаемыми кольцами, сворачивалась музыка, забирая с собой последний отблеск хрустальных люстр и свечей.
— Ричард… — девушка растерянно огляделась по сторонам. Пустой заброшенный зал — точно такой же, каким он был полчаса или час назад — сложно сказать точнее, время просто не чувствовалось.
Тогда, когда они впятером впервые сюда зашли…
Остальные сгрудились около порога, совершенно не зная, не понимая, что же делать дальше. У входа призрачно, теряя четкость с каждой секундой, светился столик с канделябром, и Ксавье махнул рукой — то ли с глупой надеждой схватить его, то ли просто так, из невыносимого желания хоть что-то сделать. Предсказуемо ничего не случилось, однако он задел металлически громыхнувшее что-то.
— Кажется, у нас есть фонарь, — с неловким смешком сообщил друзьям, поднимая найденное повыше. — Со свечой. Все-таки, у кого-нибудь есть зажигалка?
Спички являлись еще большей экзотикой, чем зажигалки, так что просить их было бы глупо.
— У меня есть, — глухо отозвался Жерар и неловко выудил зажигалку из заднего кармана брюк. Дорогая, с именной гравировкой. Вот только красиво выведенное имя было отнюдь не Жерар. И даже не Анри.
— Виктор? — Ксавье приподнял удивленно брови, отдавая зажигалку Жерару.
— Она не моя, — поморщился тот, пряча ее обратно. — Знакомого одного.
Можно было бы поверить, если бы не неуклюжая попытка отгородиться от вопросов. И если бы двоюродного, кстати говоря — курящего, брата Анри не звали Виктор.
— Кто-нибудь мне может объяснить, что происходит?
Как будто в ответ на крик, музыка вздрогнула и взлетела — до небес, рассыпалась хрустальными вихрями меланхолических скрипок, закружилась трубами и кларнетами, вновь взмыла ввысь флейтами…
— Там! — Бертран указал рукой на ярко засветившиеся двери бального зала. А за ними…
Залитый светом свечей зал блистал хрусталем люстр и бокалов, яркими звездами драгоценностей пожилых дам, общающихся и кокетничающих с кавалерами разных мастей и возрастов, одетых в чопорные сюртуки по моде прошлого века, и серебром подносов. А посередине… А посередине зала с упоением кружились в вальсе пары, не сводящие друг с друга влюбленных взглядов.
— Ричард! — не думая ни о чем, Анри изо всех сил ударила обеими руками в стеклянную поверхность двери, Жерар еле успел ее дернуть назад, чтобы девушка не оказалась засыпанной осколками. Но — ничего не случилось. Дверь даже не шелохнулась. Музыка взлетала и кружилась, Ричард продолжал вести в танце свою миниатюрную партнершу, чью черноволосую головку украшала бриллиантовая диадема.
Ксавье замер, пытаясь вспомнить, где же он видел это украшение.
— Ричард! Да сделайте же что-нибудь! — крик Анри вырвал его из стазиса. Мозг отказывался поверить, что происходящее — реально, но так всегда было в этом Доме.
— Можно попробовать всем вместе вышибить дверь, — предложил Ксавье, беспокойно поглядывая на друзей. Это единственное, что приходило в голову под хохот издевающегося вальса.
— Отойди, — Жерар кивнул Бертрану и криво улыбнулся Ксавьеу: — Извини, не с твоим… ростом.
Неудачная и неуместная попытка пошутить вылилась в ответную ухмылку. Он действительно все понимал. Сейчас сила не играла роли, играл только вес, а он, с его недостатками, действительно сослужил бы скорее плохую службу, путаясь под ногами.
— На счет «раз», — бросил Жерар. — И — раз!
Ричард кружился в танце. Он всегда мечтал о таком — о настоящем бале. Все студии, которые он посещал, не приносили истинного удовлетворения, когда музыка пронизывает тебя насквозь и непонятно, кто ведет — музыка тебя или она покорно подчиняется твоим движениям. И вот, впервые, он испытывал именно то чувство, за которым гонялся всю свою жизнь. Кружащая его музыка изгибалась от малейшего его движения, отзывалась на каждый вздох, каждую мысль. Именно она являлась его истинной партнершей. Она, а не девушка, которую он вел в вальсе. Но может быть она и являлась воплощенной Музыкой, его Богиней и жизнью… Мир вокруг расплывался, становился все более прозрачным — как на старой фотопленке, вытаскиваемой из кассеты и постепенно засвечивающейся под лучами солнца.
— Ричард… — Анри колотила руками по неподдающейся двери. Слезы текли по лицу, и девушке казалось, что все происходящее в бальной зале расплывается белесой дымкой. Все — в том числе и Ричард. Она повернулась к своим друзьям.
— Попробуйте еще раз! Нельзя же оставлять его там!
Жерар угрюмо глянул на невесту.
— Десять раз. Думаешь, одиннадцатый что-то изменит?! — он с силой саданул по двери и чуть не упал. Створки распахнулись так легко, как будто не были намертво спаяны еще секунду назад.
У Анри широко распахнулись глаза.
— Ричард! — она первой влетела в зал, в котором огромными, почти осязаемыми кольцами, сворачивалась музыка, забирая с собой последний отблеск хрустальных люстр и свечей.
— Ричард… — девушка растерянно огляделась по сторонам. Пустой заброшенный зал — точно такой же, каким он был полчаса или час назад — сложно сказать точнее, время просто не чувствовалось.
Тогда, когда они впятером впервые сюда зашли…
Остальные сгрудились около порога, совершенно не зная, не понимая, что же делать дальше. У входа призрачно, теряя четкость с каждой секундой, светился столик с канделябром, и Ксавье махнул рукой — то ли с глупой надеждой схватить его, то ли просто так, из невыносимого желания хоть что-то сделать. Предсказуемо ничего не случилось, однако он задел металлически громыхнувшее что-то.
— Кажется, у нас есть фонарь, — с неловким смешком сообщил друзьям, поднимая найденное повыше. — Со свечой. Все-таки, у кого-нибудь есть зажигалка?
Спички являлись еще большей экзотикой, чем зажигалки, так что просить их было бы глупо.
— У меня есть, — глухо отозвался Жерар и неловко выудил зажигалку из заднего кармана брюк. Дорогая, с именной гравировкой. Вот только красиво выведенное имя было отнюдь не Жерар. И даже не Анри.
— Виктор? — Ксавье приподнял удивленно брови, отдавая зажигалку Жерару.
— Она не моя, — поморщился тот, пряча ее обратно. — Знакомого одного.
Можно было бы поверить, если бы не неуклюжая попытка отгородиться от вопросов. И если бы двоюродного, кстати говоря — курящего, брата Анри не звали Виктор.
— Кто-нибудь мне может объяснить, что происходит?
Страница 7 из 16
