За много-много лет до происходящих событий.
Добавить в моё избранное
17 мин, 42 сек 17375
— поспешно спросил Жерар, явно желая замять тему не его зажигалки.
И правильно спросил. Главное — понять, в какую именно чертовщину они вляпались, все остальное — потом.
— Я не знаю, — тут же отозвался Ксавье, мучительно пытаясь припомнить, где же он видел диадему. Все же разум человека — великая сила, не дает сойти с ума в подобных ситуациях, по крайней мере — сразу. Занимает мысли более простыми и понятными проблемами. К примеру — где он видел диадему?
Бертран лишь молча покачал головой. Он не раскрыл рта с тех пор, как указал на источник вальса.
— И что же делать? — истерически взвизгнула Анри, не в силах больше сдерживаться. — Вы так себя ведете, как будто ничего не происходит!
— Если мы будем метаться из стороны в сторону, то лишь ухудшим положение, — веско проговорил Бертран. Он внушал всем уважение и спокойствие. Как говорят: «У бегемота плохое зрение, но это проблемы не бегемота». Однако Бертрана уважали отнюдь не из-за того, что он был породы слепых «бегемотов». В любой ситуации он умел сохранить спокойствие и трезвый ум, успокаивая и даря остальным надежду. Как сейчас.
— Давайте попробуем разбить окно. По-моему, одно из окон треснуло. Ксавье, посвети, надо найти его.
— Сейчас, — медленно, будто разделяя слово на отдельные буквы, отозвался юноша. Он сидел на корточках рядом с молчащим роялем и вертел в руках крохотную туфельку. — Твою ж мать… — еле слышно выдохнул и поднял полный сумасшествия взгляд. — Я знаю, кто она!
И, не слушая криков друзей, развернулся и быстро похромал к выходу.
— Ксавье! Да стой же! — Бертран догнал его уже около лестницы и, пользуясь преимуществом в росте и силе, резко развернул к себе. — Кто — она?
— Та девушка, с которой танцевал Ричард. Да отпусти меня! — юноше дернул рукой и торопливо, с отчаянием, добавил: — Вы мне не поверите, правда. Я вам лучше покажу.
— Хорошо, — медленно, словно нехотя, Бертран отпустил друга и отступил на шаг назад. — Веди.
Ксавье окинул взгляд монументальную фигуру Бертрана, бледного, до восковости, Жерара, жмущуюся к нему заплаканную Анри и кивнул:
— Идемте.
Комната с куклами встретила запахом сухой пыли, от которой першило в горло и хотелось промыть глаза. Ксавье вручил фонарь Бертрану и пошел прямо к подоконнику, машинально отметив, что на полу сохранились его отпечатки почти двадцатилетней давности. Они не казались свежими, были припорошены пылью, как и все вокруг. Но они сохранились.
Больше никаких отпечатков не было.
Ксавье подошел к подоконнику и негромко, сквозь стиснутые зубы, выдохнул, до последнего надеясь, что выстроенная логическая цепочка — бред. Взяв одну из двух кукол — с черными волосами, на которых искрилась диадема из стразов, он медленно повернулся к друзьям.
— Вот она.
— Ты… — закончить возглас Анри не успела, ее перебили.
— А вот это я нашел в зале, — Ксавье раскрыл ладонь, на которой лежала крохотная туфелька.
На одной из ножек куколки, странно не пыльной по сравнению с окружающим, туфельки не было…
Шаг третий
— И что же нам делать? — совершенно не заботясь о чистоте своего платья, Анри сидела на одном из сундуков, судорожно сжимая в руках куколку, одетую в черный фрак. Непонятного цвета волосы, «мышиного» глаза. И родинка. Вернее, уродливое родимое пятно сзади на шее. Ричард.
После совершенно дикого предположения Ксавье, они переругались, сбрасывая ужас и страх, обвиняя друг друга во всем, чем только можно. Жерара — за то, что привел всех в этот дом. Ксавье — за то, что рассказал про этот дом. Анри — за то, что организовала «экспедицию». Даже Бертрану — и то досталось. Ксавье точно не помнил, за что. Кажется, за то, что не отговорил всех заходить в дом.
Крики закончились, когда Анри вдруг села на ближайший кофр и расплакалась — горько и беспросветно, как обиженный ребенок. Тихий плач послужил финальной вехой, поставившей точку в распрях. Пока Жерар успокаивал девушку, Ксавье и Бертран переворошили игрушки на полках и сундуках, пока не нашли куколку, которую сейчас то ли грела, то ли терзала Анри.
— Давайте вернемся к плану Бертрана, — стараясь придерживаться делового тона предложил Ксавье. — Вернемся в зал и попробуем разбить окно.
— Не думаю, что у нас получится, — тихо пробормотала Анри. Она сидела и гладила тонкими пальцами фарфоровое личико, глядя на него пустым взглядом.
Все понимали, что стоит у нее перед глазами — безуспешные попытки выбить дверь в бальный зал, от которых у Жерара до сих пор побаливало плечо.
— Не попробуем — не узнаем, — постановил, как отрезал Бертран. — Может быть не получается только пока чертовщина работает. Иначе откуда взялись бы трещины? Вставайте, — он кивнул сладкой парочке, обнимающейся на сундуке. — Пошли. Не отставать и не отделяться.
И правильно спросил. Главное — понять, в какую именно чертовщину они вляпались, все остальное — потом.
— Я не знаю, — тут же отозвался Ксавье, мучительно пытаясь припомнить, где же он видел диадему. Все же разум человека — великая сила, не дает сойти с ума в подобных ситуациях, по крайней мере — сразу. Занимает мысли более простыми и понятными проблемами. К примеру — где он видел диадему?
Бертран лишь молча покачал головой. Он не раскрыл рта с тех пор, как указал на источник вальса.
— И что же делать? — истерически взвизгнула Анри, не в силах больше сдерживаться. — Вы так себя ведете, как будто ничего не происходит!
— Если мы будем метаться из стороны в сторону, то лишь ухудшим положение, — веско проговорил Бертран. Он внушал всем уважение и спокойствие. Как говорят: «У бегемота плохое зрение, но это проблемы не бегемота». Однако Бертрана уважали отнюдь не из-за того, что он был породы слепых «бегемотов». В любой ситуации он умел сохранить спокойствие и трезвый ум, успокаивая и даря остальным надежду. Как сейчас.
— Давайте попробуем разбить окно. По-моему, одно из окон треснуло. Ксавье, посвети, надо найти его.
— Сейчас, — медленно, будто разделяя слово на отдельные буквы, отозвался юноша. Он сидел на корточках рядом с молчащим роялем и вертел в руках крохотную туфельку. — Твою ж мать… — еле слышно выдохнул и поднял полный сумасшествия взгляд. — Я знаю, кто она!
И, не слушая криков друзей, развернулся и быстро похромал к выходу.
— Ксавье! Да стой же! — Бертран догнал его уже около лестницы и, пользуясь преимуществом в росте и силе, резко развернул к себе. — Кто — она?
— Та девушка, с которой танцевал Ричард. Да отпусти меня! — юноше дернул рукой и торопливо, с отчаянием, добавил: — Вы мне не поверите, правда. Я вам лучше покажу.
— Хорошо, — медленно, словно нехотя, Бертран отпустил друга и отступил на шаг назад. — Веди.
Ксавье окинул взгляд монументальную фигуру Бертрана, бледного, до восковости, Жерара, жмущуюся к нему заплаканную Анри и кивнул:
— Идемте.
Комната с куклами встретила запахом сухой пыли, от которой першило в горло и хотелось промыть глаза. Ксавье вручил фонарь Бертрану и пошел прямо к подоконнику, машинально отметив, что на полу сохранились его отпечатки почти двадцатилетней давности. Они не казались свежими, были припорошены пылью, как и все вокруг. Но они сохранились.
Больше никаких отпечатков не было.
Ксавье подошел к подоконнику и негромко, сквозь стиснутые зубы, выдохнул, до последнего надеясь, что выстроенная логическая цепочка — бред. Взяв одну из двух кукол — с черными волосами, на которых искрилась диадема из стразов, он медленно повернулся к друзьям.
— Вот она.
— Ты… — закончить возглас Анри не успела, ее перебили.
— А вот это я нашел в зале, — Ксавье раскрыл ладонь, на которой лежала крохотная туфелька.
На одной из ножек куколки, странно не пыльной по сравнению с окружающим, туфельки не было…
Шаг третий
— И что же нам делать? — совершенно не заботясь о чистоте своего платья, Анри сидела на одном из сундуков, судорожно сжимая в руках куколку, одетую в черный фрак. Непонятного цвета волосы, «мышиного» глаза. И родинка. Вернее, уродливое родимое пятно сзади на шее. Ричард.
После совершенно дикого предположения Ксавье, они переругались, сбрасывая ужас и страх, обвиняя друг друга во всем, чем только можно. Жерара — за то, что привел всех в этот дом. Ксавье — за то, что рассказал про этот дом. Анри — за то, что организовала «экспедицию». Даже Бертрану — и то досталось. Ксавье точно не помнил, за что. Кажется, за то, что не отговорил всех заходить в дом.
Крики закончились, когда Анри вдруг села на ближайший кофр и расплакалась — горько и беспросветно, как обиженный ребенок. Тихий плач послужил финальной вехой, поставившей точку в распрях. Пока Жерар успокаивал девушку, Ксавье и Бертран переворошили игрушки на полках и сундуках, пока не нашли куколку, которую сейчас то ли грела, то ли терзала Анри.
— Давайте вернемся к плану Бертрана, — стараясь придерживаться делового тона предложил Ксавье. — Вернемся в зал и попробуем разбить окно.
— Не думаю, что у нас получится, — тихо пробормотала Анри. Она сидела и гладила тонкими пальцами фарфоровое личико, глядя на него пустым взглядом.
Все понимали, что стоит у нее перед глазами — безуспешные попытки выбить дверь в бальный зал, от которых у Жерара до сих пор побаливало плечо.
— Не попробуем — не узнаем, — постановил, как отрезал Бертран. — Может быть не получается только пока чертовщина работает. Иначе откуда взялись бы трещины? Вставайте, — он кивнул сладкой парочке, обнимающейся на сундуке. — Пошли. Не отставать и не отделяться.
Страница 8 из 16
