За много-много лет до происходящих событий.
Добавить в моё избранное
17 мин, 42 сек 17376
Мысль «не получается, пока чертовщина работа» виделась чрезвычайно разумной, однако со входной дверью, до которой они дошли плотной гурьбой, не сработала, погасив еще одну лампаду надежды.
Первым в бальный зал вступил Бертран. Осторожно, словно опасаясь наткнуться на что-нибудь или кого-нибудь, высоко подняв фонарь, дающий небольшое пятно желтоватого света. Во главе процессии он очутился сам, но это было вполне логично. Не Ксавье же отправлять с его искалеченной ногой, а Жерар вел обессилевшую Анри, цепляющуюся за него как за последний берег.
— Вроде бы все в порядке, — Бертран кинул сторожкий взгляд налево-направо и сделал еще один шажок.
Крепко прижимающая к груди куклу, Анри с хриплым вздохом схватилась за рукав пиджака жениха, ожидая, что вот-вот — и створки вновь, с победным стуком, захлопнутся, отсекая очередную жертву.
Шаг. Еще. Ничего не случилось. Схлынувшее напряжение чувствовалось физически — как поток горной хрустальной и холодной, до ломоты в зубах, воды, омывший все вокруг.
— Идите, — Бертран повернулся к друзьям и попытался подбадривающе улыбнуться. Еще, мол, повоюем! — Ксавье, посвети, кажется, вот это окно со слабиной.
Юноши с проснувшейся надеждой и энтузиазмом ринулись в комнату, а Анри застыла на пороге. Первый удар опустился на стекло, и девушка вздрогнула, очнувшись от транса.
— Вы слышите? — спросила она дрожащим голосом. — Вальс… — и совершенно по-глупому, как торговка на итальянском базаре, взвизгнула: — Вальс возвращается!
Из углов и щелей потихоньку, как неуверенные весенние ручейки, начинала струиться музыка. Поначалу медленно и нерешительно, а потом все быстрее и быстрее, сливаясь в полноводные ручьи, весело играющие весенней капелью.
«Лужицы» блестящего паркета принялись растекаться, жадно пожирая все вокруг себя — грязь, сор, заливая трещины новым лаком. Отражающиеся в нем, как в зеркале, люстры появились дрожащими силуэтами на потолке, а из стен начал проступать призраки людей, мирно беседующих на балу.
— Уходите! — взвизгнула Анри, пятясь прочь. Но никого не нужно было просить — все уже бежали, лавируя между «лужами», стремясь как можно быстрее добраться до выхода. Ближайшая к девушке блестящая «лужица» выпустила ручеек, целенаправленно потекший к Генриетте, как будто чувствовавший ее тепло, панику и страх.
Анри застыла, в ужасе глядя на оживающий зал, на странное блестящее «щупальце», тыкающееся беспомощным слепым котенком в невидимую линию, отделяющую зал от холла.
— Оно не может… — пробормотала девушка, не отрывая взгляда от чудовищной пародии на жизнь. — Оно не может выйти из зала!
Однако «оно» могло поступить по-другому.«Щупальце» замерло на секунду и принялось торопливо растекаться вдоль порога, все ширясь и ширясь, отсекая блестящим паркетом и праздничным светом бальный зал от остального дома.
Он был не такой уж большой, этот зал, однако когда Анри подняла взгляд, то оказалось, что ее друзья, которые давно должны были добежать до порога, добрались только до середины зала.
— Быстрее! Оно растекается!
Крик, полный страха — но не за себя, за других рассыпался осколками калейдоскопа, тут же собравшегося в новую картину: Жерар, перепрыгивающий через блестящее озерцо, Бертран и… Ксавье, которому оказалось не под силу преодолеть это препятствие, медленно пятящийся от жадно подступающего к его туфлям зеркального блеска. Еще несколько секунд — и он окажется в ловушке со всех сторон.
— Двери… Почему они открыты? — подрагивающим голосом поинтересовалась неизвестно у кого Анри, неотрывно глядящая на друга, оставшегося в зале.
А зеркальная волна все не успокаивалась — продолжала тыкаться в порог, с каждым разом все настойчивее и настойчивее, как прилив, бьющийся о волнорез. Откатиться — и со всего размаху о препятствие. И еще раз. И еще. Взлетая все выше и выше.
— Жерар, Бертран, сделайте же что-нибудь! Вы же умные! — истерически воскликнула Анри. Сдерживать себя девушке становилось все сложнее и сложнее. Если бы там оказался Жерар, девушка бы бросилась к нему, не раздумывая. Но там, за порогом, под все ярче разгорающимися свечами, медленно отступал от них с отчаянием на лице Ксавье.
— Брось туда куклу, — тихим, почти безжизненным голосом велел Бертран, наблюдающий за «приливом» с бесстрастностью ученого. Наверное, именно так он смотрел на свои чертежи и расчеты.
— Что? — растерялась Анри и бросила взгляд на возвышающегося кряжистой тенью друга. — Но это же Ричард.
— Брось туда куклу, — не двигаясь с места, с нажимом повторил Жерар, от которого так и веяло огромным напряжением, смиряющим желание взорваться и сделать все по-своему, перестав уговаривать и успокаивать всех вокруг.
— Но…
— Да брось ты эту чертову куклу! — не выдержал Жерар и, выхватив из рук Анри куклу, зашвырнул ее в дверь, как можно дальше от них.
Первым в бальный зал вступил Бертран. Осторожно, словно опасаясь наткнуться на что-нибудь или кого-нибудь, высоко подняв фонарь, дающий небольшое пятно желтоватого света. Во главе процессии он очутился сам, но это было вполне логично. Не Ксавье же отправлять с его искалеченной ногой, а Жерар вел обессилевшую Анри, цепляющуюся за него как за последний берег.
— Вроде бы все в порядке, — Бертран кинул сторожкий взгляд налево-направо и сделал еще один шажок.
Крепко прижимающая к груди куклу, Анри с хриплым вздохом схватилась за рукав пиджака жениха, ожидая, что вот-вот — и створки вновь, с победным стуком, захлопнутся, отсекая очередную жертву.
Шаг. Еще. Ничего не случилось. Схлынувшее напряжение чувствовалось физически — как поток горной хрустальной и холодной, до ломоты в зубах, воды, омывший все вокруг.
— Идите, — Бертран повернулся к друзьям и попытался подбадривающе улыбнуться. Еще, мол, повоюем! — Ксавье, посвети, кажется, вот это окно со слабиной.
Юноши с проснувшейся надеждой и энтузиазмом ринулись в комнату, а Анри застыла на пороге. Первый удар опустился на стекло, и девушка вздрогнула, очнувшись от транса.
— Вы слышите? — спросила она дрожащим голосом. — Вальс… — и совершенно по-глупому, как торговка на итальянском базаре, взвизгнула: — Вальс возвращается!
Из углов и щелей потихоньку, как неуверенные весенние ручейки, начинала струиться музыка. Поначалу медленно и нерешительно, а потом все быстрее и быстрее, сливаясь в полноводные ручьи, весело играющие весенней капелью.
«Лужицы» блестящего паркета принялись растекаться, жадно пожирая все вокруг себя — грязь, сор, заливая трещины новым лаком. Отражающиеся в нем, как в зеркале, люстры появились дрожащими силуэтами на потолке, а из стен начал проступать призраки людей, мирно беседующих на балу.
— Уходите! — взвизгнула Анри, пятясь прочь. Но никого не нужно было просить — все уже бежали, лавируя между «лужами», стремясь как можно быстрее добраться до выхода. Ближайшая к девушке блестящая «лужица» выпустила ручеек, целенаправленно потекший к Генриетте, как будто чувствовавший ее тепло, панику и страх.
Анри застыла, в ужасе глядя на оживающий зал, на странное блестящее «щупальце», тыкающееся беспомощным слепым котенком в невидимую линию, отделяющую зал от холла.
— Оно не может… — пробормотала девушка, не отрывая взгляда от чудовищной пародии на жизнь. — Оно не может выйти из зала!
Однако «оно» могло поступить по-другому.«Щупальце» замерло на секунду и принялось торопливо растекаться вдоль порога, все ширясь и ширясь, отсекая блестящим паркетом и праздничным светом бальный зал от остального дома.
Он был не такой уж большой, этот зал, однако когда Анри подняла взгляд, то оказалось, что ее друзья, которые давно должны были добежать до порога, добрались только до середины зала.
— Быстрее! Оно растекается!
Крик, полный страха — но не за себя, за других рассыпался осколками калейдоскопа, тут же собравшегося в новую картину: Жерар, перепрыгивающий через блестящее озерцо, Бертран и… Ксавье, которому оказалось не под силу преодолеть это препятствие, медленно пятящийся от жадно подступающего к его туфлям зеркального блеска. Еще несколько секунд — и он окажется в ловушке со всех сторон.
— Двери… Почему они открыты? — подрагивающим голосом поинтересовалась неизвестно у кого Анри, неотрывно глядящая на друга, оставшегося в зале.
А зеркальная волна все не успокаивалась — продолжала тыкаться в порог, с каждым разом все настойчивее и настойчивее, как прилив, бьющийся о волнорез. Откатиться — и со всего размаху о препятствие. И еще раз. И еще. Взлетая все выше и выше.
— Жерар, Бертран, сделайте же что-нибудь! Вы же умные! — истерически воскликнула Анри. Сдерживать себя девушке становилось все сложнее и сложнее. Если бы там оказался Жерар, девушка бы бросилась к нему, не раздумывая. Но там, за порогом, под все ярче разгорающимися свечами, медленно отступал от них с отчаянием на лице Ксавье.
— Брось туда куклу, — тихим, почти безжизненным голосом велел Бертран, наблюдающий за «приливом» с бесстрастностью ученого. Наверное, именно так он смотрел на свои чертежи и расчеты.
— Что? — растерялась Анри и бросила взгляд на возвышающегося кряжистой тенью друга. — Но это же Ричард.
— Брось туда куклу, — не двигаясь с места, с нажимом повторил Жерар, от которого так и веяло огромным напряжением, смиряющим желание взорваться и сделать все по-своему, перестав уговаривать и успокаивать всех вокруг.
— Но…
— Да брось ты эту чертову куклу! — не выдержал Жерар и, выхватив из рук Анри куклу, зашвырнул ее в дверь, как можно дальше от них.
Страница 9 из 16
