Гнилое яблоко

— Непременно, — я погладила его руку. — И не забудь, что завтра мы едем в Казань.

— Может, мы убежим? Насовсем? Свалим из этой параши, да куда-нибудь в Париж, а?

— Ты серьёзно? — рассмеялась я. — Вот прямо из Бугульмы — да в Париж?

— Ага. Я не шучу, — лицо Женечки на самом деле было очень серьёзным.

— Ну… ты меня озадачил, блин… Я подумаю…

— Мы вечно будем вместе… — он погладил мою щеку. — И в двадцать, и в пятьдесят лет. У нас будет семья, детишки, дом на берегу моря… Мы никогда не будем жить порознь. Да? Я прав?

— Конечно, прав.

— Так нам повелели небеса. Даже если какие-то обстоятельства разведут нас, судьба вернет все назад. Нас ждет вечное счастье.

— Какой же ты у меня умный… — я приоткрыла дверь и выставила одну ногу наружу. — Ну, до вечера. Пока-пока!

— Пока-пока…

Я вышла из машины и направилась к подъезду. Женя стал разворачивать машину, а тем временем помахала ему. Он послал мне воздушный поцелуй.

— Ага… вот оно что… — раздался за моей спиной знакомый голос. Я обернулась точно ударенная током. Голос принадлежал Борису — моему старому парню.

— Ой, — смущенно отреагировала я. Борис, раскачиваясь на ногах, сложил руки за спиной и исподлобья наблюдал за мной. Я вросла в землю от неожиданности и не могла даже пошевелить языком.

— Как интересно… А этот «бумер» его собственный или родительский, а?

Я молчала.

— Как же ты деградировала, дорогуша… — Борис качал головой. — Оказывается, клюешь на машины да на пачки денег… Все вы такие… А еще нас козлами называете. Получается, чтобы не быть козлом, надо просто мобильник иметь покруче да родителей побогаче…

— Ты ничего не понимаешь… — пробурчала я, опустив голову.

— Я — не понимаю? Ты что, прикалываешься? Да чего же здесь не понимать? Вроде бы, твою мещанскую душонку легко соблазнить внешней красотой да деньгами. Была бы ты настоящей женщиной, женщиной с большой буквы, то…

— Заткнись! Заткнись, дурак! Ничего ты не понимаешь!

— А я надеялся на твою порядочность…

— Слушай, Борис, давай разбежимся с тобой по-доброму, а?

— Естественно, разбежимся. Зачем мне такая шлюха нужна, вроде тебя?

— Кто? Кто-кто я? Да как ты смеешь… — я набросилась на Бориса и стала колотить его своей сумкой. — Шлюха, да? Да сам-то ты кто? Что ты делал для меня? Как ты мне любовь свою доказывал? И, вообще, пропусти меня в подъезд!

Борис не думал уступать мне дорогу.

— Нет, давай договорим! — голос его повысился. — Ты меня спросила — что я делал для тебя? А ты изволь ответить на другой вопрос — что я сделал для того, чтобы ты бросила меня? Ах, конечно… Шубу за пятнадцать косарей я тебе не покупал… Вот и причина.

— Пропусти меня! — я попыталась прошмыгнуть мимо него в подъезд, но он стоял на моем пути как скала.

— Нет уж, стой. Айда поговорим по-хорошему.

— Нам не о чем говорить. Уйди.

— Эй, ты! — вдруг раздался Женин голос. Он вылез из машины и подошел к Борису. — Ты ещё что за клоун?

— О… — Борис издевательски хохотнул. — А это, насколько я понял, тот денежный поток, которым ты так удобно пользуешься?

Женечка толкнул Бориса за плечи. Тот отлетел назад, ударился спиной о стену, но ухмыляться не перестал. Женя спросил:

— Кто такой?

— Бывший парень, — угрюмо ответила я.

— Почему же бывший? — поинтересовался Борис. — Мы не ругались, не скандалили… И вдруг мы бывшие… Что-то не так…

— Что ты с ней делал? — грозно спросил Женя, нависая длинной тенью над Борисом. — Чего тебе надо от неё? Говори!

— Мне? Ничего. Просто поржать захотел над её… как бы так сказать… меркантильностью… хотя нет, не для её мозга это слово… Короче, моя Настенька променяла любовь на деньги, счастье — на блага, вот и все. И, если честно, я этим доволен. С её душонкой-то это неудивительно.

— Молчи, — мрачно прошипела я. — Молчи.

— Позолота сошла с маски, и под ней стало видно ржавчину, — Борис едко ухмыльнулся, расшаркался перед нами. — Прощай, моя уже-не-любовь. Я просто пришел с тобой попрощаться.

Мой бывший парень развернулся на каблуках и не спеша ушел в сторону гаражей. Женечка ничего не говорил. Мы молчали. Потом он потянулся к карману и вытащил оттуда что-то металлическое и блестящее. Кастет. С пару секунд я глазела на это орудие мордобоя. И поняла, что от меня требуется лишь согласие.

И я кивнула.

— Правильно, малыш. Он тебя оскорбил.

Женя надел кастет и решительным, широким шагом пошел вслед за Борисом. Он напоминал разъяренного буйвола, который жаждет расправиться с тщедушной собачонкой. Я стояла у подъезда и ждала… но чего? Правосудия? Да, Борис заслуживал худшего — он подверг сомнению нашу любовь, назвал Женю денежным потоком, которым я пользуюсь. А сам Борис мне дарил что-нибудь дорогое?