И если видишь ты время в котором пусто и холодно — Знай, это старый след тяжелого древнего молота, что бьет по наковальне времен.
Добавить в моё избранное
52 мин, 31 сек 19983
Высокая, готически узкая, она совсем не походила на те русские церкви, которые танкистам уже доводилось видеть. Ее тонкий шпиль возносился ввысь, четко вырисовываясь на фоне луны. Купола же русских соборов и церквей были круглыми, или же походили на луковицы.
В стенах церкви зияли огромные дыры. Собственно, от нее остался лишь несущий каркас, скелет с лохмотьями кирпичной плоти. Метцгер видел сквозь дыру огромный иконостас на уцелевшей стене. Или это была роспись? Лунный свет искрился на позолоте, которой обильно была покрыта стена. Лик какого-то святого печально смотрел на танкистов одним большим и темным глазом; вместо второго в стене была дыра, через которую на разбитый аналой падал лунный свет.
— А ведь эту церковь расстреляли из танка, — тихо сказал Кауэр.
В следующий миг они увидели его.
Нарядный белый танк стоял чуть в стороне от дороги, слева, среди поваленных памятников. На его борту чернел крест. Башня его была повернута в сторону разбитой церкви — и деревни. Пушка смотрела прямо вперед.
Люди, стоящие около танка, радостно махали руками.
9 декабря 1941 г, кладбище, 20:30
Штайнер остановился слева от танка эсэсовцев — так, что теперь людей, стоящих в снегу за ним, танкистам было не видно. Это действительно был один из тех четырех танков, которые искал Метцгер. Бортовой номер совпадал.
Танкисты выбрались наружу.
— «Троечка», — благоговейно вздохнул Штайнер, осматривая танк эсэсовцев.
Panzer III поступили на вооружение перед началом войны, и достались в основном частям СС. Штайнеру, по крайней мере, доводилось видеть их только у танкистов «Мертвой головы», с которыми они долго сражались бок о бок в этих забытых богом болотах. Штайнер подозревал, что с одного из танков этой дивизии Беккер и снял интерком, которым теперь пользовался экипаж 2075-го. Машины часто выходили из строя по самым разным причинам, и шустрый радист, видимо, успел перехватить списанный танк до того, как его отправили на ремонтную базу.
— Штайнер и Беккер, осмотрите машину, — сказал Метцгер, кивая на найденный танк. — Кауэр, следите за окрестностями.
Штайнер кивнул и перепрыгнул на соседний танк. Беккер, кряхтя, последовал за ним. Метцгер спустился на землю, и, проваливаясь по колено в снегу, принялся обходить машину ребят из Анненербе.
— А что вы будете делать? — окликнул его Штайнер с брони.
— Узнаю, кто это, — сказал Метцгер.
Перед тем, как обогнуть танк, Метцгер на секунду остановился. Он совсем не хотел приближаться к веселой компании в зимних полушубках.
Метцгер понял, что все эсэсовцы мертвы, еще до того, как 2075-й съехал с дороги, и, подминая под себя памятники, оградки и кресты, устремился к «троечке». Метцгер уже был сыт по горло трупами своих и чужих, но надо было установить личность погибших. Учитывая сегодняшний опыт с жетонами троих повешенных эсэсовцев, Метцгер понимал, что снять их вряд ли удастся. Можно будет считать большой удачей, если удастся добраться до них сквозь слои замерзшей одежды.
Метцгер глубоко вздохнул — обжигающе холодный воздух ударил в легкие — и вышел из-за танка.
Их было пятеро; весь экипаж одним комплектом. Луна светила им в спины, и поэтому лиц их видно не было. Самый крайний сидел на снегу, выставив одну ногу и вытянув руки в воздухе перед собой, словно ловил что-то. Тот, что стоял в центре, широко раскинул руки, словно собирался обнять Метцгера. Еще один лежал между ними, свернувшись калачиком. Следующий танкист стоял нагнувшись, руки его словно обнимали что-то круглое. Пятый, последний, застыл в прыжке; ноги его были нелепо расставлены, и если бы кто-то не воткнул его в снег, как игрушечного солдатика, он бы давно упал. В задранной вверх руке мертвец сжимал пистолет, но при этом оглядывался через плечо.
Все вместе они образовывали довольно живописную скульптурную группу, зловещую в своей загадочности. Метцгер уже не испытывал ни ужаса, ни отвращения. Но на миг он испытал твердую уверенность в том, что кто-то играл с умирающими солдатами, как с куклами, и его охватил гнев. Если бы танкистов накрыло термоударом, как и всех жителей Точек, они бы застыли внутри своей машины, как саркофаге. Но сейчас все выглядело так, словно кто-то достал их из машины и расставил их здесь, забавляясь.
«Они могли успеть выскочить, и умереть уже здесь», пытаясь успокоить себя, подумал Метцгер. — «Как те крестьяне, телами которых забиты улицы в Точках».
Он подошел к ближайшему трупу. Тому, что сидел на снегу, вольготно выбросив вперед правую ногу и держал полусогнутые руки на уровне груди. Метцгер коснулся воротника куртки, подергал его туда сюда. Бесполезно. Куртка примерзла к телу намертво, и ткань хотя и двигалась, но издавала при этом жуткий звук, словно Метцгер стучал по оцинкованному листу. Для того, чтобы оторвать ее от тела, потребовалось бы слишком большое усилие.
В стенах церкви зияли огромные дыры. Собственно, от нее остался лишь несущий каркас, скелет с лохмотьями кирпичной плоти. Метцгер видел сквозь дыру огромный иконостас на уцелевшей стене. Или это была роспись? Лунный свет искрился на позолоте, которой обильно была покрыта стена. Лик какого-то святого печально смотрел на танкистов одним большим и темным глазом; вместо второго в стене была дыра, через которую на разбитый аналой падал лунный свет.
— А ведь эту церковь расстреляли из танка, — тихо сказал Кауэр.
В следующий миг они увидели его.
Нарядный белый танк стоял чуть в стороне от дороги, слева, среди поваленных памятников. На его борту чернел крест. Башня его была повернута в сторону разбитой церкви — и деревни. Пушка смотрела прямо вперед.
Люди, стоящие около танка, радостно махали руками.
9 декабря 1941 г, кладбище, 20:30
Штайнер остановился слева от танка эсэсовцев — так, что теперь людей, стоящих в снегу за ним, танкистам было не видно. Это действительно был один из тех четырех танков, которые искал Метцгер. Бортовой номер совпадал.
Танкисты выбрались наружу.
— «Троечка», — благоговейно вздохнул Штайнер, осматривая танк эсэсовцев.
Panzer III поступили на вооружение перед началом войны, и достались в основном частям СС. Штайнеру, по крайней мере, доводилось видеть их только у танкистов «Мертвой головы», с которыми они долго сражались бок о бок в этих забытых богом болотах. Штайнер подозревал, что с одного из танков этой дивизии Беккер и снял интерком, которым теперь пользовался экипаж 2075-го. Машины часто выходили из строя по самым разным причинам, и шустрый радист, видимо, успел перехватить списанный танк до того, как его отправили на ремонтную базу.
— Штайнер и Беккер, осмотрите машину, — сказал Метцгер, кивая на найденный танк. — Кауэр, следите за окрестностями.
Штайнер кивнул и перепрыгнул на соседний танк. Беккер, кряхтя, последовал за ним. Метцгер спустился на землю, и, проваливаясь по колено в снегу, принялся обходить машину ребят из Анненербе.
— А что вы будете делать? — окликнул его Штайнер с брони.
— Узнаю, кто это, — сказал Метцгер.
Перед тем, как обогнуть танк, Метцгер на секунду остановился. Он совсем не хотел приближаться к веселой компании в зимних полушубках.
Метцгер понял, что все эсэсовцы мертвы, еще до того, как 2075-й съехал с дороги, и, подминая под себя памятники, оградки и кресты, устремился к «троечке». Метцгер уже был сыт по горло трупами своих и чужих, но надо было установить личность погибших. Учитывая сегодняшний опыт с жетонами троих повешенных эсэсовцев, Метцгер понимал, что снять их вряд ли удастся. Можно будет считать большой удачей, если удастся добраться до них сквозь слои замерзшей одежды.
Метцгер глубоко вздохнул — обжигающе холодный воздух ударил в легкие — и вышел из-за танка.
Их было пятеро; весь экипаж одним комплектом. Луна светила им в спины, и поэтому лиц их видно не было. Самый крайний сидел на снегу, выставив одну ногу и вытянув руки в воздухе перед собой, словно ловил что-то. Тот, что стоял в центре, широко раскинул руки, словно собирался обнять Метцгера. Еще один лежал между ними, свернувшись калачиком. Следующий танкист стоял нагнувшись, руки его словно обнимали что-то круглое. Пятый, последний, застыл в прыжке; ноги его были нелепо расставлены, и если бы кто-то не воткнул его в снег, как игрушечного солдатика, он бы давно упал. В задранной вверх руке мертвец сжимал пистолет, но при этом оглядывался через плечо.
Все вместе они образовывали довольно живописную скульптурную группу, зловещую в своей загадочности. Метцгер уже не испытывал ни ужаса, ни отвращения. Но на миг он испытал твердую уверенность в том, что кто-то играл с умирающими солдатами, как с куклами, и его охватил гнев. Если бы танкистов накрыло термоударом, как и всех жителей Точек, они бы застыли внутри своей машины, как саркофаге. Но сейчас все выглядело так, словно кто-то достал их из машины и расставил их здесь, забавляясь.
«Они могли успеть выскочить, и умереть уже здесь», пытаясь успокоить себя, подумал Метцгер. — «Как те крестьяне, телами которых забиты улицы в Точках».
Он подошел к ближайшему трупу. Тому, что сидел на снегу, вольготно выбросив вперед правую ногу и держал полусогнутые руки на уровне груди. Метцгер коснулся воротника куртки, подергал его туда сюда. Бесполезно. Куртка примерзла к телу намертво, и ткань хотя и двигалась, но издавала при этом жуткий звук, словно Метцгер стучал по оцинкованному листу. Для того, чтобы оторвать ее от тела, потребовалось бы слишком большое усилие.
Страница 13 из 15
