Болезненная склонность к самоограничению и жестокая борьба за выживание среди окружавшей их дикой природы развили в них самые мрачные и загадочные черты характера, ведущие свое происхождение из доисторических глубин холодной северной родины их предков. Практичные по натуре и строгие по воззрениям, они не умели красиво грешить, а когда грешили — ибо человеку свойственно ошибаться — то более всего на свете заботились о том, чтобы тайное не сделалось явным, и потому постепенно теряли всякое чувство меры в том, что им приходилось скрывать. Говард Филлипс Лавкрафт «Картинка в старой книге»...
Добавить в моё избранное
50 мин, 2 сек 19443
Что же ты скотина молчал, что он не только вырезал вам знаки, но и убил человека, чтобы похоронить его в основании дома!? Хотел, чтобы у твоей забегаловки был защитник — ну что, защитил он Генриха?— он кивнул на растерзанное тело торговца, — а Ганса? А Франца? А ты думаешь, он защитит и тебя?!
— Но я правда не знал, — все еще оправдывался трактирщик, — это все дед!
— Богохульник! Чернокнижник! И ты еще надеешься дожить до утра!?
— О чем это они?— спросил ирландец, кивая на спорщиков.
— Есть такое поверье, — рассеяно сказал Виллем, — если при закладке дома убить человека и положить его в фундамент, дом будет стоять на века. А если пригласить еще и знающего человека, то дух убитого станет хранителем. Никто сейчас, конечно не признается, что свершает это, но все знают, что половина замков здешних баронов стоит на…
Виллем замер на полуслове, вновь выглянув в окно, где чудовище все еще пожирало труп крестьянина. И тут же его осенило. Черт возьми, каким он был глупцом! Грохоча сапогами, он кинулся вверх по лестнице.
— Ты куда? — выкрикнул ирландец.
— Посмотреть на твою ведьму!
— Зачем?!
— Верно он говорит, — поддержал Виллема Курт, — и я тоже хочу посмотреть.
— И я, — добавил священник.
Злобно озираясь на трех мужчин, ирландец поднялся вместе с ними на второй этаж. Курт открыл дверь и посветил внутрь свечой.
У окна, лежала, скорчившись в три погибели, пещерная девушка. Голова ее судорожно дергалась, хрупкое горло раздувалось и опадало, а шея изгибалась, пока челюсти клацали, словно хватая что-то зубами. Виллему вспомнились калифорнийские аллигаторы — именно так они проглатывали куски мяса, вырванные из трупов. На бледных щеках ведьмы проступал румянец, тонкие губы на глазах наливались красным цветом.
Виллем покачал головой, подошел к окну, следя за тем, чтобы не прикоснуться к пещерному отродью и сорвал с окна покрывало. В небе светила полная луна и в ее свете было хорошо видно, как во дворе чудовище, расправляет крылья и взмывает в ночное небо. Извивающиеся белые щупальца развевались за безобразной головой, словно множество длинных девичьих кос.
Какие подземелья их плодят,
Рогатых чёрных тварей, чьи тела
Влачат два перепончатых крыла,
А хвост — двуострый шип, в котором яд?
Они меня хватают и летят
В миры, где торжествуют силы зла,
Где разум обволакивает мгла…
Их когти и щекочут, и язвят.
(Говард Филлипс Лавкрафт «Грибки с Юггота)»
— Вот он ваш Снэллгейст, — угрюмо сказал фриз, кивая на спящую пещерную жительницу, — Патрик, ты все-таки непроходимый тупица.
— О чем это ты? — произнес ирландец, как бы ненароком положив руку на пистолет.
— Как ты говоришь, ее поймал?
— Ну, она лежала спящей под скалой… — начал ирландец.
— Ты никогда не слышал, что у ведьмы может быть больше одной души?— перебил его Виллем, — в это верят все язычники! Одни говорят, что такая душа есть у ведьмы или колдуна с рождения, другие — что это демон, даруемый им после посвящения. Из собственной крови и останков разных существ колдун создает тело для своей второй души. Снэллгейст и есть такое существо, — Виллем выбросил руку в сторону окна, — эта тварь единое целое с твоей пленницей.
— О Боже!— Курт перекрестился дрожащей рукой, священник забубнил молитву.
Очнувшаяся пленница подобралась в коленях, настороженно переводя хищный взгляд с одного человека на другого. С содроганием фриз понял, что подземная ведьма прекрасно понимает, о чем они говорят.
— Что ты несешь?— воскликнул ирландец, — как такое может быть?
— Ты видел эту тварь? Видел мертвяка, который порвал человека как гнилую тряпку? Зачем задаешь дурацкие вопросы? Твоя жадность и твое невежество погубят всех нас!
— Если это так, почему она не сожрала меня сразу?— не сдавался О«Нил, — в пещере или на выходе из нее.»
— Не знаю, — передернул плечами фриз, — хотя… Кто знает, куда эта ведьма посылала свою «вторую душу» — может в такие бездны, что так быстро тварь оттуда не выберется. А когда она принялась искать тебя, ты уже был на поверхности.
— И причем днем, — добавил отец Доминик, — а в колдовскую ночь нечисть выбралась наружу. Фриз был прав — такого глупца…
— Ну, ладно-ладно, признаю, — торопливо закивал ирландец, — дал маху. Но все равно — в дом эта тварь не проникнет, а утром исчезнет. И я смогу продолжить свой путь.
Курт замысловато выругался и Виллем вполне был с ним солидарен-беспечность ирландца выводила его из себя. Да, они оба привыкли смотреть смерти в лицо, но все же не настолько плохой смерти. Фриз видел, что Патрик напуган не меньше остальных, но алчность и упрямство не позволяли ему примириться с потерей товара.
— Смотрите, — воскликнул священник, — что с ней опять?
— Но я правда не знал, — все еще оправдывался трактирщик, — это все дед!
— Богохульник! Чернокнижник! И ты еще надеешься дожить до утра!?
— О чем это они?— спросил ирландец, кивая на спорщиков.
— Есть такое поверье, — рассеяно сказал Виллем, — если при закладке дома убить человека и положить его в фундамент, дом будет стоять на века. А если пригласить еще и знающего человека, то дух убитого станет хранителем. Никто сейчас, конечно не признается, что свершает это, но все знают, что половина замков здешних баронов стоит на…
Виллем замер на полуслове, вновь выглянув в окно, где чудовище все еще пожирало труп крестьянина. И тут же его осенило. Черт возьми, каким он был глупцом! Грохоча сапогами, он кинулся вверх по лестнице.
— Ты куда? — выкрикнул ирландец.
— Посмотреть на твою ведьму!
— Зачем?!
— Верно он говорит, — поддержал Виллема Курт, — и я тоже хочу посмотреть.
— И я, — добавил священник.
Злобно озираясь на трех мужчин, ирландец поднялся вместе с ними на второй этаж. Курт открыл дверь и посветил внутрь свечой.
У окна, лежала, скорчившись в три погибели, пещерная девушка. Голова ее судорожно дергалась, хрупкое горло раздувалось и опадало, а шея изгибалась, пока челюсти клацали, словно хватая что-то зубами. Виллему вспомнились калифорнийские аллигаторы — именно так они проглатывали куски мяса, вырванные из трупов. На бледных щеках ведьмы проступал румянец, тонкие губы на глазах наливались красным цветом.
Виллем покачал головой, подошел к окну, следя за тем, чтобы не прикоснуться к пещерному отродью и сорвал с окна покрывало. В небе светила полная луна и в ее свете было хорошо видно, как во дворе чудовище, расправляет крылья и взмывает в ночное небо. Извивающиеся белые щупальца развевались за безобразной головой, словно множество длинных девичьих кос.
Какие подземелья их плодят,
Рогатых чёрных тварей, чьи тела
Влачат два перепончатых крыла,
А хвост — двуострый шип, в котором яд?
Они меня хватают и летят
В миры, где торжествуют силы зла,
Где разум обволакивает мгла…
Их когти и щекочут, и язвят.
(Говард Филлипс Лавкрафт «Грибки с Юггота)»
— Вот он ваш Снэллгейст, — угрюмо сказал фриз, кивая на спящую пещерную жительницу, — Патрик, ты все-таки непроходимый тупица.
— О чем это ты? — произнес ирландец, как бы ненароком положив руку на пистолет.
— Как ты говоришь, ее поймал?
— Ну, она лежала спящей под скалой… — начал ирландец.
— Ты никогда не слышал, что у ведьмы может быть больше одной души?— перебил его Виллем, — в это верят все язычники! Одни говорят, что такая душа есть у ведьмы или колдуна с рождения, другие — что это демон, даруемый им после посвящения. Из собственной крови и останков разных существ колдун создает тело для своей второй души. Снэллгейст и есть такое существо, — Виллем выбросил руку в сторону окна, — эта тварь единое целое с твоей пленницей.
— О Боже!— Курт перекрестился дрожащей рукой, священник забубнил молитву.
Очнувшаяся пленница подобралась в коленях, настороженно переводя хищный взгляд с одного человека на другого. С содроганием фриз понял, что подземная ведьма прекрасно понимает, о чем они говорят.
— Что ты несешь?— воскликнул ирландец, — как такое может быть?
— Ты видел эту тварь? Видел мертвяка, который порвал человека как гнилую тряпку? Зачем задаешь дурацкие вопросы? Твоя жадность и твое невежество погубят всех нас!
— Если это так, почему она не сожрала меня сразу?— не сдавался О«Нил, — в пещере или на выходе из нее.»
— Не знаю, — передернул плечами фриз, — хотя… Кто знает, куда эта ведьма посылала свою «вторую душу» — может в такие бездны, что так быстро тварь оттуда не выберется. А когда она принялась искать тебя, ты уже был на поверхности.
— И причем днем, — добавил отец Доминик, — а в колдовскую ночь нечисть выбралась наружу. Фриз был прав — такого глупца…
— Ну, ладно-ладно, признаю, — торопливо закивал ирландец, — дал маху. Но все равно — в дом эта тварь не проникнет, а утром исчезнет. И я смогу продолжить свой путь.
Курт замысловато выругался и Виллем вполне был с ним солидарен-беспечность ирландца выводила его из себя. Да, они оба привыкли смотреть смерти в лицо, но все же не настолько плохой смерти. Фриз видел, что Патрик напуган не меньше остальных, но алчность и упрямство не позволяли ему примириться с потерей товара.
— Смотрите, — воскликнул священник, — что с ней опять?
Страница 11 из 15
