Болезненная склонность к самоограничению и жестокая борьба за выживание среди окружавшей их дикой природы развили в них самые мрачные и загадочные черты характера, ведущие свое происхождение из доисторических глубин холодной северной родины их предков. Практичные по натуре и строгие по воззрениям, они не умели красиво грешить, а когда грешили — ибо человеку свойственно ошибаться — то более всего на свете заботились о том, чтобы тайное не сделалось явным, и потому постепенно теряли всякое чувство меры в том, что им приходилось скрывать. Говард Филлипс Лавкрафт «Картинка в старой книге»...
Добавить в моё избранное
50 мин, 2 сек 19444
Виллем посмотрел на девушку — та только что напряженно озирающая всех четверых снова обмякла в цепях, свесив голову набок. Глаза ее остекленели, из уголка рта стекала тонкая струйка слюны, зато грудь ходила ходуном, как после долгого бега. Изо рта вырывалось сиплое, свистящее дыхание.
Виллем метнулся к окну и приоткрыл ставни — полная Луна струила свой свет прямо ему в лицо и на фоне бледного светила был ясно виден приближающийся крылатый силуэт. Ночную тишину вновь огласил истошный вопль.
— Он что стал больше!? — изумленно выдохнул Курт.
— Да, — сузив глаза, Виллем наблюдал за чудовищем и впрямь увеличившимся почти вдвое.
— Об этом говорилось в легендах, — мрачно кивнул священник, — Снэллгейст прилетал немногим больше журавля, но, пожирая людей, вырастал с дом величиной. И точно так же росла и его колдовская сила. Теперь даже твой хекс-знак может не помочь, Курт.
— Черт!— трактирщик затравленно посмотрел в окно.
— Не поминай!
— Что же делать? — воскликнул ирландец, похоже, смирившийся с потерей «товара».
— Отдай девку Снэллгейсту, — решительно сказал Виллем, — может он уймется.
— Нет!— голос священника прозвучал неожиданно твердо, — ни за что!
— Почему?!
— Этот дом и без того чрезмерно осквернен колдовством, — сказал отец Доминик и в глазах его засветился фанатичный блеск, — чтобы мы еще погубили душу сделкой с этой тварью.
— Сделкой!? Кем бы не была эта ведьма, не она пришла к нам из пещеры, ее притащили сюда силой! Мы и так виноваты перед ней.
— Не кощунствуй! — голос священника словно хлестнул бичом, — я знаю, что все фризы, еретики, но не думал, что они готовы капитулировать перед Врагом. Неважно как эта ведьма оказалась здесь — она дьявольское отродье, уничтожать которых подлинный долг христианина. Сам Бог, наверное, внушил чрезмерную алчность ирландцу, чтобы он смог вручить в наши руки пещерную ведьму. Не для того наши предки огнем и мечом истребляли эту скверну, чтобы мы нынче пресмыкались перед ней.
— И что ты собираешься сделать с ней?
— Судьба ее — костер! Может тогда бог позволит нам дожить до утра!
Виллем переводил взгляд с лежащей на полу девушки на лица собеседников и видел, что они полностью согласны со священником. Даже в ирландце пробудилась папистская закваска, не сгинувшая и после многих лет наемничества. Так же как и Курт, перед лицом темных сил он был готов признать в отце Доминике духовного вождя. И все трое старались религиозным фанатизмом заглушить панический страх.
— Черта с два я вам это позволю!— Виллем шагнул вперед, хватаясь за пистолет, но тут на него кинулись все трое. Он успел выстрелить, но в этот момент что-то тяжелое обрушилось на затылок Виллема. Перед глазами сверкнула яркая вспышка и все поглотила тьма.
-In nomine… Patris… et Spiritus Sancti…
Множество звуков обрушилось на него, вырывая из вязкой тьмы беспамятства. Полузнакомые слова латинской молитвы перемежались металлическим звоном и жалобным плачем. Виллем открыл глаза, с трудом расцепив ресницы от запекшейся крови, и оглянулся. Он лежал в зале внизу, брошенный на один из столов, связанный по рукам и ногам, словно гусь к рождеству. Фриз покрутил головой и чуть не охнул от невыносимой боли, пульсирующими волнами расходившейся по голове.
-Judica, Domine… expugna impugnantes…
Курт копошился возле камина, бросая одно полено за другим в разгоравшееся пламя. На полу возле него, словно солдаты, выстроившиеся для решающего сражения, стояли многочисленные бутылки разных форм и размеров — похоже трактирщик изрядно опустошил свой погреб. Рядом стоял отец Доминик — отрешенный от всего мирского, как и подобает духовному пастырю, он читал молитву над сидевшим на полу ирландцем:
… sancte Michael Archangele… adversus principes et potestates… contra spiritualia nequitiae…
Внимая священнику, Патрик О«Нил удерживал за длинные волосы пещерную девушку. Удержать ведьму, даже скованную по рукам и ногам, охотнику за людьми стоило немалых усилий: извиваясь по-змеиному, будто у нее не было костей, она отчаянно билась, гремя кандалами. Из ее алых губ по-прежнему не прозвучало ни звука и от этой молчаливой, отчаянной борьбы веяло особой жутью.»
… Ecce Crucem Domini… fugite partes…
В ответ с улицы раздавался безумный хохот и женский плач, вой, свист, яростная брань, казалось, изрыгаемая сотней глоток. Хлопали крылья, огромные когти скребли стену, в окне с вышибленными ставнями то и дело появлялся огромный синий глаз, с ненавистью глядящий на людей. Однако прорваться внутрь чудовище не могло — колдун, начертивший обережные знаки на стенах дома, знал свое дело.
Троица у камина изо всех сил делала вид, что не замечает монстра, хотя у священника, читавшего молитву, дрожал голос, а у разжигавшего камин трактирщика — руки.
Виллем метнулся к окну и приоткрыл ставни — полная Луна струила свой свет прямо ему в лицо и на фоне бледного светила был ясно виден приближающийся крылатый силуэт. Ночную тишину вновь огласил истошный вопль.
— Он что стал больше!? — изумленно выдохнул Курт.
— Да, — сузив глаза, Виллем наблюдал за чудовищем и впрямь увеличившимся почти вдвое.
— Об этом говорилось в легендах, — мрачно кивнул священник, — Снэллгейст прилетал немногим больше журавля, но, пожирая людей, вырастал с дом величиной. И точно так же росла и его колдовская сила. Теперь даже твой хекс-знак может не помочь, Курт.
— Черт!— трактирщик затравленно посмотрел в окно.
— Не поминай!
— Что же делать? — воскликнул ирландец, похоже, смирившийся с потерей «товара».
— Отдай девку Снэллгейсту, — решительно сказал Виллем, — может он уймется.
— Нет!— голос священника прозвучал неожиданно твердо, — ни за что!
— Почему?!
— Этот дом и без того чрезмерно осквернен колдовством, — сказал отец Доминик и в глазах его засветился фанатичный блеск, — чтобы мы еще погубили душу сделкой с этой тварью.
— Сделкой!? Кем бы не была эта ведьма, не она пришла к нам из пещеры, ее притащили сюда силой! Мы и так виноваты перед ней.
— Не кощунствуй! — голос священника словно хлестнул бичом, — я знаю, что все фризы, еретики, но не думал, что они готовы капитулировать перед Врагом. Неважно как эта ведьма оказалась здесь — она дьявольское отродье, уничтожать которых подлинный долг христианина. Сам Бог, наверное, внушил чрезмерную алчность ирландцу, чтобы он смог вручить в наши руки пещерную ведьму. Не для того наши предки огнем и мечом истребляли эту скверну, чтобы мы нынче пресмыкались перед ней.
— И что ты собираешься сделать с ней?
— Судьба ее — костер! Может тогда бог позволит нам дожить до утра!
Виллем переводил взгляд с лежащей на полу девушки на лица собеседников и видел, что они полностью согласны со священником. Даже в ирландце пробудилась папистская закваска, не сгинувшая и после многих лет наемничества. Так же как и Курт, перед лицом темных сил он был готов признать в отце Доминике духовного вождя. И все трое старались религиозным фанатизмом заглушить панический страх.
— Черта с два я вам это позволю!— Виллем шагнул вперед, хватаясь за пистолет, но тут на него кинулись все трое. Он успел выстрелить, но в этот момент что-то тяжелое обрушилось на затылок Виллема. Перед глазами сверкнула яркая вспышка и все поглотила тьма.
-In nomine… Patris… et Spiritus Sancti…
Множество звуков обрушилось на него, вырывая из вязкой тьмы беспамятства. Полузнакомые слова латинской молитвы перемежались металлическим звоном и жалобным плачем. Виллем открыл глаза, с трудом расцепив ресницы от запекшейся крови, и оглянулся. Он лежал в зале внизу, брошенный на один из столов, связанный по рукам и ногам, словно гусь к рождеству. Фриз покрутил головой и чуть не охнул от невыносимой боли, пульсирующими волнами расходившейся по голове.
-Judica, Domine… expugna impugnantes…
Курт копошился возле камина, бросая одно полено за другим в разгоравшееся пламя. На полу возле него, словно солдаты, выстроившиеся для решающего сражения, стояли многочисленные бутылки разных форм и размеров — похоже трактирщик изрядно опустошил свой погреб. Рядом стоял отец Доминик — отрешенный от всего мирского, как и подобает духовному пастырю, он читал молитву над сидевшим на полу ирландцем:
… sancte Michael Archangele… adversus principes et potestates… contra spiritualia nequitiae…
Внимая священнику, Патрик О«Нил удерживал за длинные волосы пещерную девушку. Удержать ведьму, даже скованную по рукам и ногам, охотнику за людьми стоило немалых усилий: извиваясь по-змеиному, будто у нее не было костей, она отчаянно билась, гремя кандалами. Из ее алых губ по-прежнему не прозвучало ни звука и от этой молчаливой, отчаянной борьбы веяло особой жутью.»
… Ecce Crucem Domini… fugite partes…
В ответ с улицы раздавался безумный хохот и женский плач, вой, свист, яростная брань, казалось, изрыгаемая сотней глоток. Хлопали крылья, огромные когти скребли стену, в окне с вышибленными ставнями то и дело появлялся огромный синий глаз, с ненавистью глядящий на людей. Однако прорваться внутрь чудовище не могло — колдун, начертивший обережные знаки на стенах дома, знал свое дело.
Троица у камина изо всех сил делала вид, что не замечает монстра, хотя у священника, читавшего молитву, дрожал голос, а у разжигавшего камин трактирщика — руки.
Страница 12 из 15
