Болезненная склонность к самоограничению и жестокая борьба за выживание среди окружавшей их дикой природы развили в них самые мрачные и загадочные черты характера, ведущие свое происхождение из доисторических глубин холодной северной родины их предков. Практичные по натуре и строгие по воззрениям, они не умели красиво грешить, а когда грешили — ибо человеку свойственно ошибаться — то более всего на свете заботились о том, чтобы тайное не сделалось явным, и потому постепенно теряли всякое чувство меры в том, что им приходилось скрывать. Говард Филлипс Лавкрафт «Картинка в старой книге»...
Добавить в моё избранное
50 мин, 2 сек 19434
…
Лесные духи в заговоре тайном
Мне предвещают вечный хлад могил,
Сочится кровью лес, и в ропоте отчаянном
Фантомов чудятся угрозы адских сил.
(Амброз Бирс «Смерть Хэлпина Фрэйзера»)
Высокий светловолосый мужчина в неброском черном плаще стоял на скалистом утесе, озирая простирающуюся внизу небольшую долину, поросшую густым лесом. С вершин холмов медленно сползали клочья сизого тумана, с небес срывался редкий дождь. Вдали послышался заунывный волчий вой.
Было в этом месте, что-то тоскливое и неуловимо пугающее, давящее непонятной тяжестью на любого, кто оказывался здесь в это время года. Однако на узком лице путника не отражалось и тени тревоги — холодные серые глаза были подстать хмурому небу. Он хорошо знал этот край: изрезанное ущельями и оврагами лесистое плоскогорье, с множеством озер, рек и водопадов. Суеверные поселенцы по обе стороны границы населяли здешние леса и пещеры чудовищами: лесными духами охочими до людских женщин, волками-оборотнями, карликами, стерегущими сокровища на дне пешер и прочими созданиями на которые испокон веков была богата фантазия любого простонародья. Не все эти россказни были досужими байками, но Виллема ван Хайна, солдата удачи из Озерной Страны, беспокоили более земные опасности — те, которые, можно было застрелить из свисавших с его пояса двух многозарядных револьверов-гордости оружейных фабрик Фризского Содружества.
В здешних лесах водились волки, пантеры и медведи, не редкостью были и ядовитые змеи. Здесь же скрывались от правосудия разбойные шайки, контрабандисты, беглые рабы с плантаций Эускади. За ними всеми охотились отряды местных баронов, что порой вели себя по отношению к путникам не лучше разбойников. По другую сторону границы точно также поступали и солдаты наместника Горных Провинций Эускади, нередко вторгавшиеся на территорию соседа. Именно поэтому путник пристально вглядывался вдаль — нет ли дымка или иного признака выдающего близость человека? Убедившись в полной безлюдности окрестностей, фриз начал спускаться.
Косые струи дождя становились все чаще, когда Виллем вошел под полог густой чащобы. Почва была сырой, то тут, то там раздавалось журчание маленьких ручейков. Густой мох и свисавшие со склонов корни и плющи придавали долине некоторое очарование, однако оно почти терялось в безрадостном и тусклом сумраке.
Оленя Виллем увидел за поворотом небольшой звериной тропки. Туша зверя висела меж изломанных ветвей могучей лиственницы и, выглядывая из листвы, сразу бросалась в глаза. Весь превратившись в слух и поминутно оглядываясь фриз подошел к дереву, отметив, что олень подвешен на высоте не менее двух метров над землей. Отведя ветви, Виллем удивленно приподнял брови — он не раз видел людей разорванных хищниками, но никто из зверей не наносил таких ран-тело будто одновременно жевали огромные челюсти и клевала большая птица. Череп буквально расколот одним ударом, а мозг аккуратно выеден, страшная рана зияла и в животе — невидимый хищник пытался добраться до печени и сердца. Оставшуюся часть тела покрывало множество круглых ранок или укусов. И что самое странное — на теле было очень мало крови.
Ни медведь, ни пантера не могли сделать с оленем — не говоря уже о том, что им было бы непросто затащить взрослого оленя на такую высоту.
Фриз осторожно прикоснулся к истерзанной плоти, растер меж пальцев комочек запекшейся крови, поднес к носу. Зверь лежал тут не меньше суток, но кто знает, не отлеживается ли в кустах неведомый хищник после сытной трапезы? И не захочет ли он возобновить ее в скором времени?
Что за тварь могла это совершить — этого Виллем не мог взять в толк. Взгляд его случайно зацепился за влажный мох покрывавший землю под деревом. Мороз побежал по коже фриза, когда он вспомнил иные легенды местных жителей: поверх зеленого покрова явственно проступал след большого копыта.
Самое лучшее, что мог сейчас сделать Виллем — скорее добраться до ближайшего поселения. Настороженно оглядевшись последний раз, наемник двинулся прочь.
Зелёный склон лесистого холма
Взметнулся над старинным городком
В том месте, где шатаются дома
И колокол болтает языком.
Две сотни лет — молва на всех устах
О том, что на холме живет беда,
О туловище, найденном в кустах,
О мальчиках, пропавших без следа.
Стоял на склоне хутор, но и тот
Исчез, как испарился. Почтальон
Сказал об этом в Эйлсбери. Народ
Сбегался поглядеть со всех сторон.
И слышалось: «Почтарь-то, видно, врёт,»
Что видел у холма глаза и рот!
(Говард Лавкрафт «Грибы с Юггота»)
Уже темнело, когда Виллем ван Хайн вышел на окраину Нойехайма — самого южного из городов Валбержской Конфедерации.
Лесные духи в заговоре тайном
Мне предвещают вечный хлад могил,
Сочится кровью лес, и в ропоте отчаянном
Фантомов чудятся угрозы адских сил.
(Амброз Бирс «Смерть Хэлпина Фрэйзера»)
Высокий светловолосый мужчина в неброском черном плаще стоял на скалистом утесе, озирая простирающуюся внизу небольшую долину, поросшую густым лесом. С вершин холмов медленно сползали клочья сизого тумана, с небес срывался редкий дождь. Вдали послышался заунывный волчий вой.
Было в этом месте, что-то тоскливое и неуловимо пугающее, давящее непонятной тяжестью на любого, кто оказывался здесь в это время года. Однако на узком лице путника не отражалось и тени тревоги — холодные серые глаза были подстать хмурому небу. Он хорошо знал этот край: изрезанное ущельями и оврагами лесистое плоскогорье, с множеством озер, рек и водопадов. Суеверные поселенцы по обе стороны границы населяли здешние леса и пещеры чудовищами: лесными духами охочими до людских женщин, волками-оборотнями, карликами, стерегущими сокровища на дне пешер и прочими созданиями на которые испокон веков была богата фантазия любого простонародья. Не все эти россказни были досужими байками, но Виллема ван Хайна, солдата удачи из Озерной Страны, беспокоили более земные опасности — те, которые, можно было застрелить из свисавших с его пояса двух многозарядных револьверов-гордости оружейных фабрик Фризского Содружества.
В здешних лесах водились волки, пантеры и медведи, не редкостью были и ядовитые змеи. Здесь же скрывались от правосудия разбойные шайки, контрабандисты, беглые рабы с плантаций Эускади. За ними всеми охотились отряды местных баронов, что порой вели себя по отношению к путникам не лучше разбойников. По другую сторону границы точно также поступали и солдаты наместника Горных Провинций Эускади, нередко вторгавшиеся на территорию соседа. Именно поэтому путник пристально вглядывался вдаль — нет ли дымка или иного признака выдающего близость человека? Убедившись в полной безлюдности окрестностей, фриз начал спускаться.
Косые струи дождя становились все чаще, когда Виллем вошел под полог густой чащобы. Почва была сырой, то тут, то там раздавалось журчание маленьких ручейков. Густой мох и свисавшие со склонов корни и плющи придавали долине некоторое очарование, однако оно почти терялось в безрадостном и тусклом сумраке.
Оленя Виллем увидел за поворотом небольшой звериной тропки. Туша зверя висела меж изломанных ветвей могучей лиственницы и, выглядывая из листвы, сразу бросалась в глаза. Весь превратившись в слух и поминутно оглядываясь фриз подошел к дереву, отметив, что олень подвешен на высоте не менее двух метров над землей. Отведя ветви, Виллем удивленно приподнял брови — он не раз видел людей разорванных хищниками, но никто из зверей не наносил таких ран-тело будто одновременно жевали огромные челюсти и клевала большая птица. Череп буквально расколот одним ударом, а мозг аккуратно выеден, страшная рана зияла и в животе — невидимый хищник пытался добраться до печени и сердца. Оставшуюся часть тела покрывало множество круглых ранок или укусов. И что самое странное — на теле было очень мало крови.
Ни медведь, ни пантера не могли сделать с оленем — не говоря уже о том, что им было бы непросто затащить взрослого оленя на такую высоту.
Фриз осторожно прикоснулся к истерзанной плоти, растер меж пальцев комочек запекшейся крови, поднес к носу. Зверь лежал тут не меньше суток, но кто знает, не отлеживается ли в кустах неведомый хищник после сытной трапезы? И не захочет ли он возобновить ее в скором времени?
Что за тварь могла это совершить — этого Виллем не мог взять в толк. Взгляд его случайно зацепился за влажный мох покрывавший землю под деревом. Мороз побежал по коже фриза, когда он вспомнил иные легенды местных жителей: поверх зеленого покрова явственно проступал след большого копыта.
Самое лучшее, что мог сейчас сделать Виллем — скорее добраться до ближайшего поселения. Настороженно оглядевшись последний раз, наемник двинулся прочь.
Зелёный склон лесистого холма
Взметнулся над старинным городком
В том месте, где шатаются дома
И колокол болтает языком.
Две сотни лет — молва на всех устах
О том, что на холме живет беда,
О туловище, найденном в кустах,
О мальчиках, пропавших без следа.
Стоял на склоне хутор, но и тот
Исчез, как испарился. Почтальон
Сказал об этом в Эйлсбери. Народ
Сбегался поглядеть со всех сторон.
И слышалось: «Почтарь-то, видно, врёт,»
Что видел у холма глаза и рот!
(Говард Лавкрафт «Грибы с Юггота»)
Уже темнело, когда Виллем ван Хайн вышел на окраину Нойехайма — самого южного из городов Валбержской Конфедерации.
Страница 2 из 15
