Болезненная склонность к самоограничению и жестокая борьба за выживание среди окружавшей их дикой природы развили в них самые мрачные и загадочные черты характера, ведущие свое происхождение из доисторических глубин холодной северной родины их предков. Практичные по натуре и строгие по воззрениям, они не умели красиво грешить, а когда грешили — ибо человеку свойственно ошибаться — то более всего на свете заботились о том, чтобы тайное не сделалось явным, и потому постепенно теряли всякое чувство меры в том, что им приходилось скрывать. Говард Филлипс Лавкрафт «Картинка в старой книге»...
Добавить в моё избранное
50 мин, 2 сек 19435
Некогда находившийся на пересечении торговых путей, ныне он стремительно приходил в запустение — после того как революция покончила с королевством Новой Наварры и на ее месте возникла Республика Эускади. По сути там мало что изменилось-даже президентом стал родственник свергнутого короля, — однако бароны Конфедерации, напуганные Имперской Революцией в Старом Свете, отказались иметь всякие дела с Эускади. Это ударило по ряду приграничных городов, в том числе и Нойехайму, стремительно превращавшемуся просто в большую деревню. Впрочем, не в положении Виллема было привередничать.
В сам город он идти не стал: граждане Фризского Содружества все еще были не в чести в здешних краях. Потомки братьев-рыцарей Ордена Святой Вальпургии Тевтонской и спустя триста лет хорошо помнили, кто отнял у них Побережье. И хоть ныне у Конфедерации и Содружества были общие враги, отношение к фризам в валбержской глубинке оставляло желать лучшего. К счастью Виллем давно знал подходящее место на окраине — постоялый двор «Красный волк». Он стоял на дороге, некогда бывшей главным торговым трактом, и здесь еще не успели отвыкнуть от самых разных путников.
Чучело зверя, давшего название трактиру, скалило зубы под небольшим навесом, под которым сейчас стояло несколько лошадей — три или четыре крестьянские клячи и гнедой жеребец, судя по всему чистокровный «флоридец», потомок привезенных три века назад арабских скакунов. Виллем удивленно хмыкнул — нечасто можно было встретить подобного коня в такой глуши.
«Надо перекинутся парой слов с его хозяином», — подумал фриз, поднимаясь по ступенькам трактира и толкая тяжелую дверь.
Его глазам открылся большой зал, уставленный столами за которыми могли уместится пять, а то и шесть человек. По ним было видно, что постоялый двор знавал лучшие времена — сейчас во всем трактире находилось только шесть человек. За одним из столов сидела парочка крестьян, хлебавших из мисок наваристую мясную похлебку и запивая ее местным пивом. За соседним столом расправлялся с жарким из кролика грузный широкоплечий мужчина с одутловатым лицом и окладистой светлой бородой. Напротив него рассеяно потягивал вино худощавый священник в черной рясе. С упразднением Ордена многие бароны сменили католичество на мартинианство, но здесь, в глухих провинциях еще хранили верность Святому Престолу.
Особняком держался постоялец, восседавший за столиком в самом углу возле разожженного камина — широкоплечий здоровяк, с рыжими волосами. На нем были кожаные штаны, плотная рубаха и накинутый поверх нее плащ, явно не местной выделки, с узорчатой шерстяной тесьмой. За его столом стояла большая пивная кружка, а сам он глодал большую кость от окорока. Выглядел он совершенно не «по-местному» и Виллем понял, что нашел хозяина«флоридца».
Шестым был стоявший у стойки коренастый мужик, с огромным брюхом и мускулистыми ручищами. Лысую голову окружал венчик курчавых светлых волос, маленькие глазки заинтересованно загорелись при виде фриза.
— Виллем!— прогудел он. — Черт побери, ой, простите святой отец, — смущенно обернулся он к священнику. Тот степенно кивнул, окинув Виллема цепким взглядом.
— Я тоже рад видеть тебя, Курт, — усмехнулся фриз, усаживаясь за ближайший столик, — ну, что у тебя тут есть? Найдется кусок хорошей оленины?
— Увы, — развел руками Курт, — старый Ульрих-охотник, обещал мне оленя еще вчера, но запропастился где-то в лесу. Но есть отменный окорок.
— Давай, — кивнул фриз, — и еще козий сыр, хлеба и кружку пива. Нет, лучше кувшин.
Курт кивнул и исчез в боковой двери. Виллем сел за столик рядом с горевшим камином и окинул взглядом таверну. Остальные удостоили его лишь равнодушными взглядами, за вычетом рыжего верзилы в углу. При первых звуках голоса Виллема он обернулся и уже не сводил с фриза прищуренных зеленых глаз. Заметив, что наемник обратил на него внимание, постоялец криво усмехнулся и сделал приглашающий жест. Виллем покачал головой, указав глазами на дверь, где исчез Курт и рыжеволосый, пожав плечами, вернулся к прерванному ужину. Виллем отметил, что с правого бока его плащ оттопыривается — чужакам в этих краях не стоит ходить без оружия.
Стукнула дверь и на стол Виллема опустился поднос с заказанными яствами. Вслед за ними трактирщик поставил и кувшин с пивом.
— Честно говоря, я уже не чаял увидеть тебя в живых, — сказал Курт, усаживаясь за стол напротив Виллема, — ведь три года назад ты собирался наниматься в Дориану.
— Дориана, — Виллем горько усмехнулся, — нет больше Дорианы, Курт. Есть Калифорния, проклятая Вседержителем Калифорния, да провалится она в Ад! Хотя Ад и так уже разверзся там: черные амазонки колотят в барабаны на площадях Новой Лигурии, пьяные гимны кровожадным богам оглашают Дворец Дожей и шаманы вуду гадают по человеческим внутренностям на алтарях кафедральных соборов.
— Я слышал об этом, — передернул плечами Курт, — черт возьми, после того, что случилось в Империи мир словно сошел с ума.
В сам город он идти не стал: граждане Фризского Содружества все еще были не в чести в здешних краях. Потомки братьев-рыцарей Ордена Святой Вальпургии Тевтонской и спустя триста лет хорошо помнили, кто отнял у них Побережье. И хоть ныне у Конфедерации и Содружества были общие враги, отношение к фризам в валбержской глубинке оставляло желать лучшего. К счастью Виллем давно знал подходящее место на окраине — постоялый двор «Красный волк». Он стоял на дороге, некогда бывшей главным торговым трактом, и здесь еще не успели отвыкнуть от самых разных путников.
Чучело зверя, давшего название трактиру, скалило зубы под небольшим навесом, под которым сейчас стояло несколько лошадей — три или четыре крестьянские клячи и гнедой жеребец, судя по всему чистокровный «флоридец», потомок привезенных три века назад арабских скакунов. Виллем удивленно хмыкнул — нечасто можно было встретить подобного коня в такой глуши.
«Надо перекинутся парой слов с его хозяином», — подумал фриз, поднимаясь по ступенькам трактира и толкая тяжелую дверь.
Его глазам открылся большой зал, уставленный столами за которыми могли уместится пять, а то и шесть человек. По ним было видно, что постоялый двор знавал лучшие времена — сейчас во всем трактире находилось только шесть человек. За одним из столов сидела парочка крестьян, хлебавших из мисок наваристую мясную похлебку и запивая ее местным пивом. За соседним столом расправлялся с жарким из кролика грузный широкоплечий мужчина с одутловатым лицом и окладистой светлой бородой. Напротив него рассеяно потягивал вино худощавый священник в черной рясе. С упразднением Ордена многие бароны сменили католичество на мартинианство, но здесь, в глухих провинциях еще хранили верность Святому Престолу.
Особняком держался постоялец, восседавший за столиком в самом углу возле разожженного камина — широкоплечий здоровяк, с рыжими волосами. На нем были кожаные штаны, плотная рубаха и накинутый поверх нее плащ, явно не местной выделки, с узорчатой шерстяной тесьмой. За его столом стояла большая пивная кружка, а сам он глодал большую кость от окорока. Выглядел он совершенно не «по-местному» и Виллем понял, что нашел хозяина«флоридца».
Шестым был стоявший у стойки коренастый мужик, с огромным брюхом и мускулистыми ручищами. Лысую голову окружал венчик курчавых светлых волос, маленькие глазки заинтересованно загорелись при виде фриза.
— Виллем!— прогудел он. — Черт побери, ой, простите святой отец, — смущенно обернулся он к священнику. Тот степенно кивнул, окинув Виллема цепким взглядом.
— Я тоже рад видеть тебя, Курт, — усмехнулся фриз, усаживаясь за ближайший столик, — ну, что у тебя тут есть? Найдется кусок хорошей оленины?
— Увы, — развел руками Курт, — старый Ульрих-охотник, обещал мне оленя еще вчера, но запропастился где-то в лесу. Но есть отменный окорок.
— Давай, — кивнул фриз, — и еще козий сыр, хлеба и кружку пива. Нет, лучше кувшин.
Курт кивнул и исчез в боковой двери. Виллем сел за столик рядом с горевшим камином и окинул взглядом таверну. Остальные удостоили его лишь равнодушными взглядами, за вычетом рыжего верзилы в углу. При первых звуках голоса Виллема он обернулся и уже не сводил с фриза прищуренных зеленых глаз. Заметив, что наемник обратил на него внимание, постоялец криво усмехнулся и сделал приглашающий жест. Виллем покачал головой, указав глазами на дверь, где исчез Курт и рыжеволосый, пожав плечами, вернулся к прерванному ужину. Виллем отметил, что с правого бока его плащ оттопыривается — чужакам в этих краях не стоит ходить без оружия.
Стукнула дверь и на стол Виллема опустился поднос с заказанными яствами. Вслед за ними трактирщик поставил и кувшин с пивом.
— Честно говоря, я уже не чаял увидеть тебя в живых, — сказал Курт, усаживаясь за стол напротив Виллема, — ведь три года назад ты собирался наниматься в Дориану.
— Дориана, — Виллем горько усмехнулся, — нет больше Дорианы, Курт. Есть Калифорния, проклятая Вседержителем Калифорния, да провалится она в Ад! Хотя Ад и так уже разверзся там: черные амазонки колотят в барабаны на площадях Новой Лигурии, пьяные гимны кровожадным богам оглашают Дворец Дожей и шаманы вуду гадают по человеческим внутренностям на алтарях кафедральных соборов.
— Я слышал об этом, — передернул плечами Курт, — черт возьми, после того, что случилось в Империи мир словно сошел с ума.
Страница 3 из 15
