Ночь страха

Не думал, что ты вернешься оттуда.

— Я тоже не думал.

Перед глазами Виллема всплыли сцены, что и поныне мучили его в ночных кошмарах: черный дым над крышами дворцов и соборов, красная от крови река, кишащая разжиревшими от человечины аллигаторами, безумный бег через гиблые топи, мерный рокот барабанов… и ничего не выражающие лица его бывших соратников, идущих по пятам. Лица тех, кто пал мертвым, отстреливаясь от завывающих черных дьяволов. Но об этом фриз не стал бы рассказывать Курту — сейчас он и сам не верил, что видел это наяву.

Виллем помотал головой, отгоняя тягостные воспоминания.

— Калифорния это Ад, — повторил он, — и правит там Дьявол. Вернее, дьяволица в человеческом обличье, с телом Венеры, но с сердцем, что чернее ее кожи.

— Императрица?

— Да, Лукреция. Дож Винченцо был глупцом, что не задушил свою служанку прежде, чем она родила это чудовище.

Он залпом опрокинул кружку и впился зубами в сочное мясо, пытаясь едой и питьем заглушить тягостные воспоминания.

— Я ушел в Новую Наварру, — утолив первый голод, продолжил он, — но и там началась заварушка, когда местные решили, что они теперь не наваррцы, но баски. Воевать за принца Гонсало у меня и так не было желания, а тут еще дошли слухи о надвигающейся войне на севере. Поэтому я и рванул на родину.

— Я выходил на улицу, — заметил Курт, — но не видел новой лошади под навесом. Ты что, шел через горы пешком?

— Не совсем, — сказал Виллем с ртом набитым хлебом и сыром, — моя лошадь умудрилась наступить на змею в горах когда до Нойехайма осталось меньше дневного перехода.

— И слава богу, что ты успел дотемна, — с чувством сказал кабатчик, — твоему ангелу-хранителю поди, идет двойное жалованье в небесной канцелярии. Остаться в горах да еще в эту ночь я не пожелал бы никому. Даже фризу, — добавил Курт.

— Боишься, что старый Рихард наведается в твою забегаловку?— усмехнулся Виллем, — да, боюсь, он будет не столь неприхотлив, как я.

— Это не смешно, ван Хайн, — покачал головой Курт, — ты чужак и не знаешь здешних мест. Не место христианину — даже если он всего лишь мартинист, а не добрый католик, — находится под открытым небом в ночь Дикой Охоты магистра Зальзы.

Среди множества местных легенд и поверий, иные из которых восходили к временам Заокеанского Крестового похода, одним из самых жутких преданий была легенда о Рихарде фон Зальза, третьем магистре Вальпургийского Ордена. Смещенный со своего поста завистниками, оскорбленный в самых лучших чувствах магистр проклял бога и отдался служению Сатане. Говорили, что он сошелся и с прежними жителями этих мест-во имя борьбы с которыми и был в свое время основан Орден. На склонах холмов горели костры и фон Зальза с оставшимися ему верными кнехтами приносил человеческие жертвы давно забытым богам. Никто не знал, как он умер — поговаривали, что в назначенный час сам Дьявол пришел, чтобы исторгнуть душу из его тела. Но крестьяне шептались, что в известную ночь, осенью, отворяются врата Ада и Рихард фон Зальза становится во главе Дикой охоты. Считалось, что в эту ночь вся нечисть выбирается на волю, а заклятия ведьм преисполнены особой силы.

— Сатанинские отродья уже вылезли из преисподней, клянусь Святым Михаилом — ворчал трактирщик, — вчера пошли двое парней охотиться на белок — так и не вернулись. Старик Ульрих тоже пропал, а уж кто-кто а он этот лес как свои пять пальцев знает.

— Думаешь, магистр уволок?— Виллем деланно усмехнулся, хотя на душе его стало неспокойно, когда он вспомнил убитого неведомо кем оленя.

— Может и он, а может и кто из его своры, — пожал плечами трактирщик, — кто их разберет, детей Дьявола. Но я тебе вот что скажу, фриз, — Виллем бросил беглый взгляд через плечо и почти шепотом продолжил, — не в добрый час пришел сюда этот рыжий ублюдок.

— А что с ним не так? — спросил Виллем.

— Не с ним, а с тем, что он притащил, — передернул плечами ван Хайн, — от роду в «Красном волке» не было такой дряни. Если бы он не заплатил золотом за три дня вперед — хотя остановился всего на ночь-черта с два я пустил бы его на порог. И теперь я ежечасно молюсь Господу, дабы он не покарал меня за жадность.

— Да что он такое принес в твою халупу? — невольно заинтересовался Виллем.

— Не что, а кого, — произнес Курт, вставая из-за стола, — пойди, спроси у него, если хочешь — я смотрю вы знакомцы. А я об ЭТОМ и говорить не желаю. Извини, мне нужно заняться иными клиентами.

— Конечно, — рассеяно кивнул Виллем. Он доел все, что было на подносе, и, встав из-за стола, направился к рыжему верзиле. Священник в черной сутане проводил фриза тяжелым взглядом, но промолчал.

Доедавший обед постоялец приподнял глаза, когда на его столик упала тень.

— Ну, здравствуй О«Нил, — произнес Виллем, усаживаясь напротив, — давно не виделись.»

— Не так уж и давно, Виллем, — спокойно ответил его собеседник, — сколько лет прошло с тех пор, как ты ушел из Легиона?