Медикус

— гнев разлился по лицу Эшли багровыми пятнами, однако лорд сдержал себя: — Я не могу понять почему? Мы не достойны твоего общества, достопочтимый сэр Гербер?

Монах скинул с головы капюшон, посмотрел в лицо сэру Эшли, перевёл взгляд на Теда.

— Отчего же. Вполне достойны. По виду вы вполне приличные люди.

Гербер имел длинные чёрные волосы, они окружали его лицо с обеих сторон. Бороды не брил и, судя по застрявшим щепочкам и листочкам, давно не расчёсывал. Теду показалось удивительным, что он не может определить возраст Гербера. «Пятьдесят, наверное, есть, — подумал слуга, и тут же поправился: — А может нет. Всё из-за сросшихся бровей. Точно — эта метёлка на лбу не даёт сообразить». Тед тихонечко хихикнул своей догадке.

— Вы проделали долгий путь. Полагаю у вас ко мне дело?

Гербер говорил миролюбиво и даже приветливо, и сам этот тон разочаровал сэра Эшли: «Не справится. Зря приехали. Впустую потратили время». Опять вскипела злость:

— Разумеется, мы пересекли Оаквуд не для забавы. Нам необходимо поговорить. Без свидетелей. — Гербер повёл глазами по сторонам, давая понять, что и тут свидетелей немного. Эшли прибавил: — В укромном месте. Твой дом подойдёт. Или… где ты тут живёшь.

— Что ж… не скажу, что рад незваным гостям, но пойдёмте. Идти не очень далеко. Сейчас туман рассеется, найти будет просто.

Гербер взял под уздцы лошадь Теда, быстро пошел вперёд. Через некоторое время они сошли с тропы. Зашуршали дубовые листья — они разлетались из-под копыт по сторонам. Ещё позднее сэр Эшли заметил на стволе след кабаньих клыков и клок шерсти и понял, что они движутся по звериному следу. Только не это занимало ум, Эшли вдруг сообразил, что туман рассеялся, как и обещал Гербер. «Сможет, — подумал не без удовлетворения. — Точно сможет. Не зря плутали. Главное убедить его. Он человек податливый… нужно надавить, как следует».

Воздух стал заметно прохладнее, время от времени под ногами чавкала вода. Показался каменный холм-кряж, сплошь заросший мхом и кустами жимолости. Когда лошади взошли на вершину, Гербер объявил, что они на месте. Его жилище одной стеной примыкало каменному обрезу, так что крыша дома продолжала собой поверхность холма. Это делало дом незаметным. Незаметным настолько, что Тед вертел головой и глупо улыбался, стараясь разгадать подвох.

Путники спустились, обогнули кряж и оказались перед входной дверью.

— Оставайся здесь, — приказ Теду. — Мы войдём вдвоём.

Внутри жилище Гербера напоминало… мастерскую жестянщика, кузню, комнату травника и библиотеку одновременно. Если прибавить к этим четырём составляющим ещё хирургические инструменты, что висели над длинным гладким столом, то вполне можно представить картину, представшую перед сэром Эшли.

Лорд неспешно прошел вдоль верстака, заглянул в тигель для плавки металлов, тронул пальцем сажу в горне. Отметил в мозгу, что горн ещё не остыл: «Он ушел из дома совсем недавно, пошел за чем-то в лес и встретил нас. Это знак. Судьбе угодно устроить нашу встречу». У окна стоял письменный стол. На столе толстая тетрадь, лампа, чернильница с перьями. Сэр Эшли взял стул — единственный стул в доме, — поставил его в центре комнаты. С наслаждением он опустился на ровную устойчивую поверхность, седалищем почувствовав, сколь долго пребывал в седле.

— Уютно у тебя. Хотя место гнилое. Зачем забрался в болото?

— Подальше от назойливых людей.

— Понятно. — Эшли покачал головой. — А тебе известно, что Оаквуд, и болото, и близлежащие равнины принадлежат моему отцу лорду Родерику Уоллесу? А? Конечно известно. Вот только я не припомню, чтоб ты платил капитицию. Почему? — Ледяной взгляд сэра Эшли упёрся Герберу в переносицу.

— Откупщик никогда не забирался в мою глушь… то есть в глушь вашего сиятельства, — травник развёл руками.

— Крестьян лечишь, деньги берёшь, а налогов не вносишь. Это преступление. Колдовством занимаешься, в болоте спрятался. С какой целью? Быть может ты не веруешь в нашего бога? Ты сатанист?

— Послушайте, сэр Эшли, — Гербер примирительно поднял руки, — вам это кажется странным, но уверяю, всему есть простое логичное объяснение. Я учёный. Простой учёный. Занимаюсь поисками Жизненного Ключа. Веду исследования, понимаете? Собираю травы, плавлю свинец и серу…

— Да ты алхимик! — воскликнул Эшли. — Папа Иоанн Двадцать второй предал алхимию анафеме! Ты преступник!

— Ну при чём здесь анафема? Анафеме преданы поиски философского камня. Я этим не занимаюсь, я не хочу делать золото из ртути.

Сэр Эшли усмехнулся: — Делать золото Папа, как раз, не запрещал. И это не смягчает твоей вины. Завтра же я отправлю депешу, и сюда прибудет инквизитор.

Гербер вздохнул и посмотрел на свои руки. На большом пальце остался ожог, через всю правую ладонь бежал розовый шрам. Ссадины, пожелтевшие синяки, порезы…