Лошадь под сэром Эшли оступилась, коротко заржала и стала прядать ушами. «Чтоб тебя!» — Эшли потянул поводья, привстал на стременах. Лучше от этого не стало: лошадь пятилась боком, бешено косилась на ездока глянцевым глазом…
Добавить в моё избранное
48 мин, 46 сек 14473
Спорить с лордом было бесполезно, тем более, что он не слушал доводов учёного. Власть имущие любят звук собственного голоса.
— Я уяснил, ваше сиятельство, положение вещей. — Гербер смотрел в пол. — Изложите суть дела, что привело вас ко мне. Я сделаю всё возможное.
— А ты не так глуп, как кажешься. — Эшли похлопал учёного по щеке.
Эшли помолчал, прикидывая, что можно говорить, а что следует утаить, наконец, заговорил. Он выдвинул вперёд левую ногу и чуть развернул стопу, вскинул голову, правой рукой жестикулировал, помогая течению речи. Говорил Эшли длинно и долго, часто повторяясь и стараясь придавать голосу соответствующие интонации. Время от времени он бросал взгляд на медный котёл — в начищенном боку светилось отражение.
Рассказывал о своих предках. О том, что род Уоллесов тянет свою историю от короля Хивела Третьего. Именно в его время в летописях появляется Кривой Уоллес.
— Кривым его прозвали за шрам через всё лицо, — говорил Эшли. — Да только это чепуха, наш род значительно древнее! В подвале замка я обнаружил медальон, на нём профиль короля и имя «Кадваллон II ап Кадван». Откуда он мог взяться? Младенцу ясно, что кто-то из моих предков добыл его на поле брани или был награждён за преданное служение Кадваллону. Кривой Уоллес был воин выдающихся физических кондиций и отличался свирепым нравом, поэтому его имя отметили в летописи. Притом нигде не сказано, что он основатель рода.
Фамильное древо Уоллесов отличалось прямолинейностью и, практически, представляло собой одну линию. От отца к сыну передавались титул, наследуемые земли, фамильный замок и всё остальное движимое и недвижимое имущество. Несколько раз появлялись боковые ветви, но настолько чахлые и нежизнеспособные, что отмирали в первом или втором поколении.
— Так было всегда! — сэр Эшли развёл руками, демонстрируя очевидность. — И так должно быть!
Долгий род Уоллесов пережил разные времена; его славные представители бывали обласканы королём, то отставлялись в сторону, оставаясь без должности при дворе. Был даже непостижимый перерыв, длиною в семьдесят лет, когда о Уоллесах не было известно ничего: кто носил титул, как выглядел этот человек, какой пост он занимал? Только фамильные черты — яркие и легко узнаваемые, — подтверждали, что род не прерывался.
Сэр Эшли ждал, что после смерти отца он останется единственным наследником, однако Родерик решил изменить вековую традицию. Он отыскал племянницу, леди Катрайону, дочь своей двоюродной сестры, и привёз её в фамильный замок.
— Чем это плохо? — удивился Гербер. — Молодая дама должна была скрасить вашу мужскую компанию.
— Не-ет, я сразу почуял неладное, — холодные серые глаза сэра Эшли пламенели ненавистью. — Старик задумал каверзу, я это понял в первый же миг, как только нога этой… твари коснулась моей земли. Она только вышла из кареты, а я уже понял, что двоим нам не ужиться в Нуноскасле.
Эшли подслушал разговор старого лорда и леди Катрайоны. Лорд Родерик обещал оставить девушке львиную долю своего состояния.
— Он что-то говорил про условия, — продолжал Эшли, — условия сделки… я не расслышал. Говоря по чести, злоба душила меня. Первым желанием было выскочить из укрытия и проломить старику череп его же тростью, а девчонку скормить цепным псам.
— Почему бы вам не жениться на ней? Это избавило бы вас от…
— Я хочу, чтоб её не стало! — отчеканил Эшли.
— Не понял?
— Во-об-ще!
Гербер заглянул в лицо своего гостя, пытаясь понять какой смысл он вкладывает в слово «вообще». Эшли помог:
— Ты меня правильно понял.
На память Герберу пришла строка из медицинского трактата:«In facie vecordia erat» -«И на лице его было безумие». На лице сэра Эшли Гербер не нашел сумасшествия. Скорее расчётливую решимость.
— Я, — осторожно заговорил Гербер, — не смогу вам помочь. Не умею этого. Я учёный. — Он помолчал, ожидая реакции. Эшли оставался нем. — Изучаю течение жизненных соков, жизненной энергии. Души. Это её я называю Жизненным Ключом. Ориджио Вита. Даже если мне приходится изучать яды, я исследую их целебные свойства, а не…
— Яды? — перебил сэр Эшли. — Это мне подходит. Прекрасно подходит. Только имей в виду, никто ничего не должен заподозрить. Это должна быть естественная смерть. Медленная или быстрая — на твоё усмотрение, но только старик Родерик не должен почувствовать подвоха.
— Я не…
— Тебе потребуются расходы, — на стол Эшли бросил кошель с золотыми, — не скупись. Действуй наверняка.
Гербер склонил голову и произнёс: «Да, ваше сиятельство». Сэр Эшли почувствовал лёгкое разочарование, он ожидал, что колдун будет сопротивляться дольше, готовился к длительной битве. Исчезало блаженство переломить чужую волю, сломить человека. «Бессилен оказался колдун против лорда Уоллеса, — сэр Эшли думал о себе, как о наследнике. — Кровь жидка и духом слаб».
— Я уяснил, ваше сиятельство, положение вещей. — Гербер смотрел в пол. — Изложите суть дела, что привело вас ко мне. Я сделаю всё возможное.
— А ты не так глуп, как кажешься. — Эшли похлопал учёного по щеке.
Эшли помолчал, прикидывая, что можно говорить, а что следует утаить, наконец, заговорил. Он выдвинул вперёд левую ногу и чуть развернул стопу, вскинул голову, правой рукой жестикулировал, помогая течению речи. Говорил Эшли длинно и долго, часто повторяясь и стараясь придавать голосу соответствующие интонации. Время от времени он бросал взгляд на медный котёл — в начищенном боку светилось отражение.
Рассказывал о своих предках. О том, что род Уоллесов тянет свою историю от короля Хивела Третьего. Именно в его время в летописях появляется Кривой Уоллес.
— Кривым его прозвали за шрам через всё лицо, — говорил Эшли. — Да только это чепуха, наш род значительно древнее! В подвале замка я обнаружил медальон, на нём профиль короля и имя «Кадваллон II ап Кадван». Откуда он мог взяться? Младенцу ясно, что кто-то из моих предков добыл его на поле брани или был награждён за преданное служение Кадваллону. Кривой Уоллес был воин выдающихся физических кондиций и отличался свирепым нравом, поэтому его имя отметили в летописи. Притом нигде не сказано, что он основатель рода.
Фамильное древо Уоллесов отличалось прямолинейностью и, практически, представляло собой одну линию. От отца к сыну передавались титул, наследуемые земли, фамильный замок и всё остальное движимое и недвижимое имущество. Несколько раз появлялись боковые ветви, но настолько чахлые и нежизнеспособные, что отмирали в первом или втором поколении.
— Так было всегда! — сэр Эшли развёл руками, демонстрируя очевидность. — И так должно быть!
Долгий род Уоллесов пережил разные времена; его славные представители бывали обласканы королём, то отставлялись в сторону, оставаясь без должности при дворе. Был даже непостижимый перерыв, длиною в семьдесят лет, когда о Уоллесах не было известно ничего: кто носил титул, как выглядел этот человек, какой пост он занимал? Только фамильные черты — яркие и легко узнаваемые, — подтверждали, что род не прерывался.
Сэр Эшли ждал, что после смерти отца он останется единственным наследником, однако Родерик решил изменить вековую традицию. Он отыскал племянницу, леди Катрайону, дочь своей двоюродной сестры, и привёз её в фамильный замок.
— Чем это плохо? — удивился Гербер. — Молодая дама должна была скрасить вашу мужскую компанию.
— Не-ет, я сразу почуял неладное, — холодные серые глаза сэра Эшли пламенели ненавистью. — Старик задумал каверзу, я это понял в первый же миг, как только нога этой… твари коснулась моей земли. Она только вышла из кареты, а я уже понял, что двоим нам не ужиться в Нуноскасле.
Эшли подслушал разговор старого лорда и леди Катрайоны. Лорд Родерик обещал оставить девушке львиную долю своего состояния.
— Он что-то говорил про условия, — продолжал Эшли, — условия сделки… я не расслышал. Говоря по чести, злоба душила меня. Первым желанием было выскочить из укрытия и проломить старику череп его же тростью, а девчонку скормить цепным псам.
— Почему бы вам не жениться на ней? Это избавило бы вас от…
— Я хочу, чтоб её не стало! — отчеканил Эшли.
— Не понял?
— Во-об-ще!
Гербер заглянул в лицо своего гостя, пытаясь понять какой смысл он вкладывает в слово «вообще». Эшли помог:
— Ты меня правильно понял.
На память Герберу пришла строка из медицинского трактата:«In facie vecordia erat» -«И на лице его было безумие». На лице сэра Эшли Гербер не нашел сумасшествия. Скорее расчётливую решимость.
— Я, — осторожно заговорил Гербер, — не смогу вам помочь. Не умею этого. Я учёный. — Он помолчал, ожидая реакции. Эшли оставался нем. — Изучаю течение жизненных соков, жизненной энергии. Души. Это её я называю Жизненным Ключом. Ориджио Вита. Даже если мне приходится изучать яды, я исследую их целебные свойства, а не…
— Яды? — перебил сэр Эшли. — Это мне подходит. Прекрасно подходит. Только имей в виду, никто ничего не должен заподозрить. Это должна быть естественная смерть. Медленная или быстрая — на твоё усмотрение, но только старик Родерик не должен почувствовать подвоха.
— Я не…
— Тебе потребуются расходы, — на стол Эшли бросил кошель с золотыми, — не скупись. Действуй наверняка.
Гербер склонил голову и произнёс: «Да, ваше сиятельство». Сэр Эшли почувствовал лёгкое разочарование, он ожидал, что колдун будет сопротивляться дольше, готовился к длительной битве. Исчезало блаженство переломить чужую волю, сломить человека. «Бессилен оказался колдун против лорда Уоллеса, — сэр Эшли думал о себе, как о наследнике. — Кровь жидка и духом слаб».
Страница 3 из 15
