Медикус

Первым желанием было просмотреть книгу ещё раз — его Гербер подавил, он и так прекрасно помнил текст. Медикус развязал пояс Теда, разорвал на груди рубаху. Прошло довольно много времени и шансов почти не оставалось. Ножом рассек кожу на правой груди — длинный разрез в форме полумесяца, — отвернул лоскут кожи. Из-за спешки разрез получился неаккуратным, рваным. Исправлять не было времени. Симметричный разрез сделал на левой груди трупа. Под левый лоскут он засунул медную пластинку, под правый полагалось вставлять свинцовую пластину — её не оказалось. Гербер чертыхнулся, замер в раздумьях. На счастье вспомнил про свинцовую ложку. Молотком он разровнял выпуклость, всунул получившийся пласт в правый разрез. «Металл вступает в соединение с плотью только посредством серы, — писал Шамаль. — Сера должна быть растворена». Гербер полил обе пластины серной водой, лоскуты кожи отвернул на прежнее место. Чтобы усилить воздействие прижал обе грудины ладонями.

Тело висельника задёргалось, несколько раз открылся и закрылся рот. Медикус наблюдал с сомнением — движения напоминали движения курицы с отрубленной головой. Учёный раздвинул покойнику веко — глаз оставался мёртвым. «Издох». Дальше продолжать не имело смысла.

Замок располагался на вершине холма. Высокий, могучий он состоял из четырёх угловых башен возведённых вокруг центральной — самой высокой — башни. От боковых башенок отходили кирпичные стены, они выгибались полукольцом, смыкались где-то позади замка. Перед главными воротами блестело озеро вытянутой формы. Дальний конец озера — заболоченный, заросший тростником и плакучими ивами — терялся у горизонта. Ближний к замку берег был тщательно вычищен и ухожен. Лишь только редкие камыши и кувшинки украшали черноту этого берега.

Около озера остановилась повозка, на землю спрыгнул возница. Поскольку никто не вышел из кареты и даже не подал признаков жизни, возница являлся хозяином повозки. Мужчина снял шляпу — полдень задался жаркий, — и подошел к воде. Его поразило зеркальное спокойствие озера, а также его чернота. Несколько мгновений он вглядывался в глубину пытаясь разглядеть хоть что-то, потом отставил попытки. И в тот же миг увидел карпа — блеснула серебром чешуя. «Значит вода прозрачна, — понял мужчина. — Это дно озера аспидно-черно».

У ворот замка мужчина стряхнул с куртки пылинку, проверил чистоту ногтей, и только после этого ударил в двери молотком. Они распахнулись через минуту, седой дворецкий смотрел высокомерно.

— Полагаю это Нуноскасл? — спросил гость. Дворецкий склонил голову. — Замок лорда Родерика Уоллеса? — Дворецкий кивнул ещё раз. — Передайте лорду, что прибыл Арнальдо де Вилланова. Профессор болонского университета. Сэру Эшли скажите, что приехал его друг и учитель Арнальдо. Думаю, оба Уоллеса будут рады меня видеть.

Дворецкий чопорно уплыл вглубь замка, оставив гостя в холле. Холл имел столь внушительные размеры, что правильнее было бы назвать его приёмной залой. Арнальдо де Вилланова пошел вдоль стены, разглядывал оружие, картины и охотничьи трофеи. Его поразили драпировки: тяжелый бархат тёмно-бордового цвета — сколь же массивный, столь и непрактичный, давящий и подавляющий. От движения воздуха он колыхался медлительными волнами. «Впрочем, — подумал профессор, — замок и должен подавлять. Для этого их возводят». Следом пришла мысль, что, быть может, это Вилланова не привык к роскошному жилищу, однако профессор не стал развивать эту догадку.

По лестнице спускался лорд Родерик. Первое мгновение он смотрел на гостя насторожено, затем его взгляд потеплел. Он поздоровался.

— Простите мою старческую забывчивость, я не припомню, где мы познакомились, профессор?

Арнальдо машинально отметил силу рукопожатия старика. Заметил на лацкане пятнышко кровавого цвета. «Лорд пил вино и пролил несколько капель. Был чем-то взволнован».

— Мы с вами незнакомы. Я хочу сказать, незнакомы лично. В Болонском университете, где я преподавал, ваш сын слушал курс. Мы были дружны.

Лорд Уоллес посмотрел с сомнением, недовольство промелькнуло на его лице. Он что-то пробурчал про сына, про этого беспечного шалопая, что учился где попало и чему попало. И ничему не научился.

— Не знал, что Эшли бывал в Болони. Надеюсь, хоть там он оставил после себя хорошее впечатление, а не только горы пустых бутылок. Чему вы его учили? Я спрашиваю, какую науку вы преподаёте?

— Естествознание и медицину. Прежде это называлось алхимией, но после анафемы…

— Мне плевать на папскую анафему.

— Конечно, вы англичанин.

— Я ирландец, — исправил Родерик.

— Прошу меня простить, — Арнальдо поклонился. — Я испанец. Слово Папы для меня свято. — Чтобы не продолжать щекотливую тему, Арнальдо перевёл разговор: — А где сэр Эшли? Мне не терпится его увидеть. Не могу себе представить, как он будет рад нашей встрече!

— Отправился на прогулку, или поехал кататься, или забрался в трактир.