Медикус

не могу сказать, что он чрезмерно богат, однако образованный человек с хорошим вкусом найдёт в нём всё необходимое для приятного времяпровождения. Вы можете свободно с ним обращаться, — лорд вольно взмахнул рукой.

— Грасиас! Мучас грасиас!

К счастью комната, в которую поселили Арнальдо, оказалась невелика: всего двадцать на десять шагов. Профессор раздвинул занавеси на окнах и огляделся: кровать под паланкином, пара стульев с высокими спинками, стол, восточная оттоманка и сундук. Вдоль стен висели масляные светильники. Архитектор замка, по странной прихоти своей фантазии, разместил стрельчатые окна высоко над полом, так что только вытянувшись на цыпочках, Арнальдо мог почувствовать пальцами стёкла витражей. Даже с открытыми занавесями в комнате оставался полумрак. В правой стене был вырезан портик, когда-то в нём стоял бюст или, быть может, небольшая скульптура, — остался постамент и особый маленький светильник. Арнальдо подошел, потрогал мрамор постамента — он приятно холодил ладонь.

Скрипнула дверь, в комнату вошел сэр Эшли. Он недобро ухмылялся.

— А теперь расскажи мне, Гербер, какого чёрта ты здесь? И постарайся врать убедительно, иначе твои кишки окажутся на свободе, — в руке блеснул нож.

— Я выполняю ваше приказание, сэр Эшли. Мой первоначальный план имел изъян, который я не в силах преодолеть. Я решил, что здесь, в замке я быстрее и вернее совершу убий…

— Тс-с-с! — прошипел Эшли, меняясь в лице.

— … закончу наше дело.

— Где Тед?

— Сгинул. В мою хижину забрался медведь, он задрал Теда и ещё одного человека, — Эшли вопросительно поднял брови. — Случайная жертва; он пришел просить помощи для жены, и тоже был убит… медведем. Это и есть причина, по которой я приехал.

— Хорошо. Только закончи дело быстро. И помни, что никто не должен догадаться.

Гербер сложил на груди руки, выражая всецелую покорность.

Эшли ушел. Арнальдо-Гербер переоделся в домашний камзол, прилёг на оттоманку. Только в этот момент, расслабившись, учёный понял в каком нервном напряжении он пребывал последние часы. «Слава всевышнему, всё прошло гладко, — Арнальдо подложил под голову руки. — Кажется, я понравился старику. А леди Ка весьма привлекательна. Нужно узнать её ближе».

Прошла неделя.

Арнальдо привык к громоздкой роскоши замка, не вздрагивал от утреннего колокола; ему нравилось отсутствие забот о быте и пропитании. Льстило рабское почтение, с которым к нему относились слуги; он почти забыл, каково это — быть благородным господином. Свободное время, а свободным можно считать всё его время, учёный проводил в беседах со старым лордом, прогуливаясь или играя в мяч с леди Ка, или читая. Особое удовольствие доставляли короткие тайные стычки с сэром Эшли. Эшли шипел и давился от ярости, требовал наибыстрейшего выполнения своего приказа. Арнальдо разводил руками и просил терпения. «Не было подходящего случая. Подозрение пало бы на вас, милый Эшли. Или на меня, — говорил Арнальдо, — что ещё хуже, поскольку я ваш друг и учитель».

Один из вечеров выдался особенно ясным и тихим. Леди Катрайона захотела прокатиться, Арнальдо вызвался её сопровождать. «Вот тебе подходящий случай! — шепнул Эшли. — Убей её камнем, как будто она упала с лошади! Это будет правдоподобно!» «Лорд плохо подумает на меня!» — отвечал Арнальдо.«Плевать! Я дам тебе денег, и ты исчезнешь сегодня же ночью!»

Солнце едва коснулось озера, в воздухе плыли запахи расплавленного мёда и вереска. Стрекотали кузнечики, но без весеннего задора, и негромко — с тягучей ленью.

— Дядя говорит, что вы алхимик?

Лошадей вели под уздцы. Замок остался далеко позади, они гуляли по лугу, который тянулся от горизонта до горизонта. Арнальдо почему-то вспомнил лес, болото; подумал, что где-то в чаще притаилась его избушка. Родная маленькая хижина, где он был свободен. И счастлив.

Он промолчал. Вместо ответа вежливо поклонился и улыбнулся, намекая на согласие.

— Очень интересно. Я даже не представляю что это за наука. В чём её суть?

«Какой хороший вопрос! Замечательный!» — подумал Арнальдо. — Трудно описать в нескольких словах, леди.

— Попробуйте.

— Всё в мире, — учёный повёл рукой, — подвержено превращениям. Хотя… слово «подвержено» не совсем хорошо подходит, эти превращения чаще естественны — как развитие. Или бывают незаметны, или вызваны внешними воздействиями. — Арнальдо посмотрел на собеседницу, прочёл интерес на лице Катрайоны. — Эти превращения — суть жизни. Живой и неживой. Алхимия стремиться понять принципы превращений, чтоб управлять ими.

— О, люди! — рассмеялась Катрайона. — Они стремиться управлять всем чего касаются. Не правильнее ли просто наблюдать?

Арнальдо задумался: — Думаю, что нет. Во всяком случае, для ученого этот вариант неприемлем.

— Вы сказали, что неживое может превратиться в живое?