Девочка в картинках, или Лёда Грин и Шкаф Бесконечности

— Слушай, а эта тонкая чернильная цепь, что опоясывает все твое тело, — тоже считается за одну?

— Думаю, да.

— Понятно. Тогда… точно сто шестьдесят четыре.

— Что бы я без тебя делала.

— Очевидно, крутилась бы возле зеркала с блокнотом целую неделю.

— А, может, и того больше, — не сдержав смешок, прыснула Леда. — Я люблю тебя, Пф.

— И я тебя, Леда. И я.

Натягивая на себя одежду, джинсовые шорты, рваные чулки и белую майку с надписью «Пляж мумии», девушка неожиданно почувствовала странную легкость. Привычная угловатость мгновенно оставила ее тело — костлявые плечи лихо развернулись, сутулая спина выпрямилась, синяки на локтях побледнели, голова прояснилась, а в глазах засияли звезды! Подобная метаморфоза не могла остаться незамеченной для Пф. Призрак широко открыл рот и, как будто пытаясь что-то вспомнить, издал хриплый, похожий на плач ворона звук.

Леда Грин его проигнорировала.

Она неторопливо извлекла из-под кровати черные криперы на темно-фиолетовой подошве и стала внимательно их рассматривать, словно видела впервые в жизни. После она задумчиво провела ладошкой по плоскому животу, украшенному голубыми бабочками и пентаграммами, поправила короткие кружевные носочки в желто-сиреневую полоску, обулась, резво подпрыгнула со стула, запустила руки в карманы, и…

На ее лице тотчас возникло недоумение, тесно граничившее с возмущением, какое обычно случается, когда твоя любимая футбольная команда пропускает решающий гол в самой концовке матча. Сердце Леды бешено заколотилось, желая прорвать темницу из ребер. Пальцы на ногах окоченели. В ушах забренчали сумрачные колокольчики. Медленно, не без опаски, студентка вытащила из правого кармана шорт крохотный серо-черный шарик, недвусмысленно похожий на луну.

— Нет… — только и выдавила она из себя, напряженно сжимая находку между пальцев.

— Леда?

— Не сейчас, дружок.

— Леда, что это?

— Пф…

— Леда, я должен знать, — упорствовало привидение.

Хозяйка квартирки сощурилась и закусила нижнюю губу. Крепко-крепко — так, что на ее ресницах засверкали росинки из слез. Ей было страшно. По-настоящему страшно — без глупой инфантильной плаксивости и прочей напускной чепухи. Похоже, ее сводная сестренка, Кира, сумела обнаружить лазейку в своем эргастуле и не преминула этим воспользоваться. Она освободилась, чтобы оставить в кармане Леды худший из возможных подарков.

Девушка всхлипнула — горько, почти беззвучно — и встретилась с взглядом с Пф. Тот не моргал.

Новорожденное солнце, пробиваясь сквозь дырявые занавески, ласкало своими бледными лучами стены комнаты. Фарфоровый гном, размером с мусорное ведро, радостно бликовал, точно прибрежный маяк. Внутри хрустальных шаров для ясновидения, что неохотно делили место на стеллажах со старинными канделябрами, ожили сказочные светлячки.

— Понимаешь, Пф, когда-то я была немного другой. И все мои татуировки, которые ты так любишь пересчитывать по ночам, на самом деле не совсем татуировки, а…

Студентка не успела договорить. Пол под ее ногами неожиданно завибрировал. Воздух начал тревожно искрить, с потолка белыми хлопьями посыпалась известка. В ту же секунду неспешно, словно в замедленной съемке, старинный шкаф со скрипом распахнул свои дверки, и внутри него что-то беспокойно зашевелилось.

Предвидя возможную опасность, Леда рванулась в сторону и попыталась укрыться за кроватью. Тщетно. Широко разинутая пасть дубового гиганта внезапно наполнилась багровым пламенем, что было жарче костров преисподней, после чего из нее вырвались самые настоящие щупальца, длинные, мясистые и скользкие от крови. Мерзко пульсируя и извиваясь, они беспощадно обхватили девушку и потянули ее за собой, обратно в шкаф.

— Пф, помоги мне, — отчаянно взревела Леда, погружаясь в мистический огонь. Она чувствовала, что растворяется. Ее тело растекалось, как мартовский снег, и стремительно летело вниз — в неведомый бездонный колодец, на такую глубину, что в ней утопал даже мрак. — Помоги-и-и-и…

Но маленькое привидение не могло ей помочь. Жалобно пискнув, оно собрало воедино всю свою храбрость, коей едва хватило бы на отряд мышек-самоубийц, ведущих малоперспективную борьбу за освобождение сыра из дублинских мышеловок, и рванулось вслед за Ледой Грин навстречу неизведанному.

Небо было залито бетоном. Солнечный свет казался мертвым. Саранча гнусно скрипела и плодилась на ветках скрюченных деревьев. Удушливый ветерок кружил по потрескавшейся земле маленькие торнадо из праха. У пролетавших мимо костяных чаек были злые глаза.

Переминаясь с ноги на ногу, Белый крест нехотя склонился над незнакомкой, лежавшей без сознания на иссохшей траве, и отвесил той увесистую пощечину. Щелк! Девушка не очнулась.

Сладко затянувшись сигарой, он повторил действие. Щелк-щелк! И вновь никакой реакции.