Девочка в картинках, или Лёда Грин и Шкаф Бесконечности

— Мне было тринадцать. Тебе было тринадцать. И мы обе думали, что сошли с ума. Помнишь, как я смотрела на тебя? А ты на меня? О, твои глаза ничуть не изменились. Влажные и сияющие — они моя жизнь. На дворе стоял август. Я робко придвинулась к тебе и вложила свою дрожащую и липкую от жары ладошку в твою. Ты улыбнулась. Ах… Спустя два года мы впервые по-настоящему поцеловались, и у меня на языке остался вкус твоей слюны. Ты думала, что мы просто дурачились, но для меня все было всерьез. Потом мы пошли в парк аттракционов, катались на каруселях, пили кофе со льдом и ели сладкую вату. Мы примеряли красно-синие клоунские колпаки и стреляли друг в дружку из водяных пистолетов. Вода была ледяной — просто жуть! Ты визжала, и мне хотелось слушать твой визг вечно. Вечером мы отправились в кинотеатр, чтобы посмотреть новую версию «Франкенвини» от волшебника Тима. В уютной прохладе кинозала мы с тобой тянули молочный коктейль из одной баночки, и наши губы становились белыми, как у покойников. После сеанса мы решили прогуляться по набережной. Светила полная луна, мы громко смеялись и пели песни Джули Лондон. А потом… потом к нам начал приставать тот наркоша, и … — Кира печально выдохнула. — Для тебя с тех пор минуло всего лишь три с половиной года, но для меня… прошла целая вечность. И это не метафора. Я использовала подаренное тобою время с толком. Я изучила себя — нас! — и поняла, кто мы. Леда-Леда… Я с радостью приняла наш общий дар. Ты же — его цинично отвергла, превратив нашу жизнь в трагический фарс.

— Тебя нет! И никогда не было, — задыхаясь, крикнула Леда. — Ты ненастоящая! Ты живешь в моем воображении…

— А ты — в моем, — тотчас подхватила Волкова. — Куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить.

— Нет! Нет! Нет! Это безумие!

— Но мы не безумны, сестренка. И ты об этом прекрасно знаешь. Например, благодаря Блуждающему.

— Блуждающему, — на автомате повторила девушка. — Ты что, знакома с Крестом?

— Так или иначе, все с ним знакомы.

— Почему? Как? Немедленно отвечай!

— Всему свое время, сестренка. Всему свое время.

— Но…

Кира Волкова бесследно испарилась, оставив Леду Грин наедине с бесконечной пустотой. Впрочем, бесконечная пустота быстро иссякла, а вместе с ней иссякло и бредовое видение студентки из Дублина…

Леда очнулась от того, что кто-то крепко сжимал ее подбородок. Пальцы были длинными и холодными, с накрашенными черным лаком ногтями. От них пахло свежей рыбой и бархатом. Резко тряхнув головой, девушка высвободилась из хватки и тут же обнаружила, что не может пошевелиться. Люминесцентный свет прожекторов настойчиво бил ей в глаза. Он ослеплял Леду, не позволяя ей определить свое местоположение. Где-то неподалеку взволнованно шептались люди.

— Кто вы? Где я? Отпустите меня!

Вместо ответа последовал внезапный удар по лицу, и студентка из Дублина не успела от него увернуться. Ледяная ладонь обожгла ее щеку, оставив после себя кровавый цветок. Подобная выходка застала девушку врасплох. Ядовитая волна смятения разом смыла все ее мысли. В ушах зазвенела дисфория.

Мисс Грин вновь попыталась освободиться. Тщетно. Она была намертво прикована наручниками к… Чему? Леда пока этого не знала.

Шепот вокруг ни на секунду не утихал.

— Что вам от меня нужно? Что за чертовщину вы здесь устроили?

Бескровная рука молниеносным движением сорвала со студентки шорты. Та нервозно сглотнула, готовясь к худшему. И ее ожидания оправдались.

Послышалось звяканье металла. Потом заиграла песня. «Mein Herr!» в исполнении Лайзы Миннелли. У Леды перехватило дыхание. Она начала хватать воздух ртом, но без толку. Казалось, из ее легких выкачали весь кислород. Задорная рапсодия меж тем набирала обороты.

… Ты должен принимать меня, как есть,

Mein Herr.

Тигр всегда тигр, но никак не ягнёнок,

Mein Herr.

Ты не превратишь уксус в варенье,

Mein Herr…

Девушка не понимала, что происходит. Прожектора засветили ярче, выхватывая из окружающей тьмы одинаковые, будто из пластика, лица монашек. Три сотни пар безумных глаз были устремлены на нее одну. Леда открыла рот, чтобы закричать.

Рука незамедлительно сдернула с нее трусики, обнажая выбритый крестиком лобок, и затолкала их студентке в рот. Затем сильно дернула за волосы и отвесила еще одну звучную оплеуху. Шмяк! Леда прослезилась. Но рука не успокаивалась. Она силой раздвинула девушке ноги, смазала ее щиколотки неизвестной клейкой субстанцией, от которой смердело жженым пластиком, и закрепила на них какие-то металлические зажимы. Те негромко потрескивали.

Звучный щелчок пальцев предвосхитил дружные аплодисменты. Мощная вспышка молнии озарила пространство. Леда зажмурилась. Ей едва удавалось дышать.

Очередная пощечина не заставила себя ждать. Студентка с трудом открыла глаза.