Предприниматель «средней руки», некий полноватый и вечно грязноволосый, Сергей Васильевич, дожив до 50-ти с лишним годков, в определённый момент заметно погрустнел. Да и было от чего. Его недалёкая, когда-то 17-летняя подружка Стефания, зачем-то необратимо повзрослела и ныне, стала разительно отличаться от той сладкописей наивной малолетки, которую ему поначалу хотелось трахать просто ради тонко-извращённого педофильского удовольствия…
Добавить в моё избранное
35 мин, 49 сек 10957
Только они могли приносить этому меркантильному ничтожеству, самое великое и чистое наслаждение. Ради этих сраных бумажонок он готов был переступать через всё. Что по сравнению с ними, воспетая в романах жалкая дружба?! Взять, хоть «Три товарища» Ремарка. Просто ничтожные послевоенные немецкие мудаки. Какие на хрен любовь, порядочность, благородство… Деньги — вот абсолютное мерило для всего сущего. А не замечать всю эту приторную хреноту, легко и приятно. А сии недоноски пусть прозябают со своей ссаной дружбой в какой-нибудь сточной канаве и завидуют мне — человеку с Большой Буквы, тому, кто имеет деньги, а с ними и власть, малолеток и… прочее говно.
Так, исходя из этих неочевидных, но весьма интригующих соображений, Сергей Васильевич раздобыл по случаю (и недорого) некое полу-порнографическое изображение Христа извивающегося в смелых объятиях Вельзевула и однажды, сидя на унитазе, попросил обоих об осуществлении его нынешней сакральной мечты. Полуголые парни на картине, как показалось, слегка поёжились… И как только последняя, выпрыгнувшая из 50-летнего ануса, кака достигла воды, сознание его помутилось и Сергей, не успев оперативно подтереться и соответственно надеть трусы, отключился…
… проходящее сквозь полумрак сознание медленно возвращалось. Под проверенной годами задницей ощущалась твёрдое строение унитаза. Василич на автомате потянулся за висевшей справа бумагой, но привычной податливой мягкости рулона не было и в помине. «Шайзе», — почему то по-немецки выругался Сергей и внимательно огляделся. Окружающая его действительность ничем не напоминала так любимый им «сральник» в произведённом из шифера«курятнике» нависающим над печёрско-съездовским оврагом.«Куда же меня переместили два этих сучьих гамадрила?» — пронёсся в голове«хозяина жизни» робкий вопрос и повис в воздухе, как капли его мочи, перед тем, как растянувшись, упасть с обрыва вниз, навстречу приветливым кустам…
«Да, судя по тому, что я сижу на каком-то допотопном, но всё же унитазе, это явно не Древний Рим, а я не Гай Юлий Цезарь. А, вообще то, было бы не плохо, одновременно трахать какую-нибудь 11-летнюю египетскую наложницу, считать сестерции и смотреть по» ящику«фильм» Счастье«Тома Солондза. Эх, ёптать, до теликов ещё тыщи две лет то… Ну, мог бы тогда параллельно писать указ о высекании моего могучего императорского фаллоса из светлого гранита, с указанием даты, реальной длины и моей принадлежности». А угостить, моим «красавцем», саму царицу Клеопатру. И кончить ей в её страстный изумлённый египетский рот. И затем, чтобы не переписывать историю, весело просунуть в её легендарное фараонское влагалище, пресловутую ядовитую змею… Минут 15 Сергей Васильевич казнил, драл и изобретательно самодурствовал, с несвойственной раннее ему утончённой жестокостью и фантазией. Но потом новая реальность взяла своё и, сквозь щель в двери, он увидел новенький чёрный китель с одним погоном на правом плече. «Эх ты, так это же моя форма штурмбанфюрера СС»…. Сознание в его новой реальности дуалистически переворачивалось, и понимание нынешней действительности начинало превалировать над дубёновским прошлым. «Так, товарищ Вельзевул, значит, Ты точно уверен, что именно эта временная и географическая ипостась приведёт меня к самому счастливому времени в моей гипотетической жизни?» Сергей приоткрыл дверь и смог прочитать на ровном куске газеты, услужливо нарезанной ему кем-то для подтирания, название«Le Figaro». Ну, и занесло же меня«, — малость перессав, подумал он и, робко выйдя из сортира, опасливо озираясь, облачился в висевший напротив новенький китель. После этого магического действия весь запас русских слов в его голове начал рассыпаться, как свежий верблюжий навоз под нашествием вечно озабоченных скарабеев. Теперь на их место заступила настоящая немецкая лексика. Вскоре в его распадающихся полушариях возникла и его реальная» бундесовая«биография. Затем, зачем-то полезли идиотские германские идиомы и понятия … За ними, вдруг, всплыли смутные очертания улиц его родного Ляйпцига. Тут он пьёт» Баварское«во время незабываемого» пивного путча«. А вот и знаменитая» хрустальная ночь«, когда он молодой и ловкий, в приталенной рубашке,» мочит«коричневых штурмовиков старины Рёма, добивая раненых новеньким томиком» Mien Kampf«(шутка)… Итак, он штурмбанфюрер СС… Опля…, на стене висел его портрет с висящим на шее» железным крестом«. А внизу стояло имя: Гюнтер Лашке.» Ну, ни хера себе, имечко«, — вовремя воспользовавшись окончательно ускользающими русскими словами, процедил он, и резко отворив входную дверь, вышел на воздух.»
Запах цветущих садов ворвался в его чувствительный, как у спаниеля, нос. Всё видимое пространство заполняло зеленое море, по-немецки правильно высаженных деревьев, органично окружённых ровным строем ровно подстриженных кустарников. Теперь до него дошло, что именно он и построил этот город-сад по подобию Версаля, но только рядом со столицей Шампани, знаменитым своими игристыми винами городе Реймсе.
Так, исходя из этих неочевидных, но весьма интригующих соображений, Сергей Васильевич раздобыл по случаю (и недорого) некое полу-порнографическое изображение Христа извивающегося в смелых объятиях Вельзевула и однажды, сидя на унитазе, попросил обоих об осуществлении его нынешней сакральной мечты. Полуголые парни на картине, как показалось, слегка поёжились… И как только последняя, выпрыгнувшая из 50-летнего ануса, кака достигла воды, сознание его помутилось и Сергей, не успев оперативно подтереться и соответственно надеть трусы, отключился…
… проходящее сквозь полумрак сознание медленно возвращалось. Под проверенной годами задницей ощущалась твёрдое строение унитаза. Василич на автомате потянулся за висевшей справа бумагой, но привычной податливой мягкости рулона не было и в помине. «Шайзе», — почему то по-немецки выругался Сергей и внимательно огляделся. Окружающая его действительность ничем не напоминала так любимый им «сральник» в произведённом из шифера«курятнике» нависающим над печёрско-съездовским оврагом.«Куда же меня переместили два этих сучьих гамадрила?» — пронёсся в голове«хозяина жизни» робкий вопрос и повис в воздухе, как капли его мочи, перед тем, как растянувшись, упасть с обрыва вниз, навстречу приветливым кустам…
«Да, судя по тому, что я сижу на каком-то допотопном, но всё же унитазе, это явно не Древний Рим, а я не Гай Юлий Цезарь. А, вообще то, было бы не плохо, одновременно трахать какую-нибудь 11-летнюю египетскую наложницу, считать сестерции и смотреть по» ящику«фильм» Счастье«Тома Солондза. Эх, ёптать, до теликов ещё тыщи две лет то… Ну, мог бы тогда параллельно писать указ о высекании моего могучего императорского фаллоса из светлого гранита, с указанием даты, реальной длины и моей принадлежности». А угостить, моим «красавцем», саму царицу Клеопатру. И кончить ей в её страстный изумлённый египетский рот. И затем, чтобы не переписывать историю, весело просунуть в её легендарное фараонское влагалище, пресловутую ядовитую змею… Минут 15 Сергей Васильевич казнил, драл и изобретательно самодурствовал, с несвойственной раннее ему утончённой жестокостью и фантазией. Но потом новая реальность взяла своё и, сквозь щель в двери, он увидел новенький чёрный китель с одним погоном на правом плече. «Эх ты, так это же моя форма штурмбанфюрера СС»…. Сознание в его новой реальности дуалистически переворачивалось, и понимание нынешней действительности начинало превалировать над дубёновским прошлым. «Так, товарищ Вельзевул, значит, Ты точно уверен, что именно эта временная и географическая ипостась приведёт меня к самому счастливому времени в моей гипотетической жизни?» Сергей приоткрыл дверь и смог прочитать на ровном куске газеты, услужливо нарезанной ему кем-то для подтирания, название«Le Figaro». Ну, и занесло же меня«, — малость перессав, подумал он и, робко выйдя из сортира, опасливо озираясь, облачился в висевший напротив новенький китель. После этого магического действия весь запас русских слов в его голове начал рассыпаться, как свежий верблюжий навоз под нашествием вечно озабоченных скарабеев. Теперь на их место заступила настоящая немецкая лексика. Вскоре в его распадающихся полушариях возникла и его реальная» бундесовая«биография. Затем, зачем-то полезли идиотские германские идиомы и понятия … За ними, вдруг, всплыли смутные очертания улиц его родного Ляйпцига. Тут он пьёт» Баварское«во время незабываемого» пивного путча«. А вот и знаменитая» хрустальная ночь«, когда он молодой и ловкий, в приталенной рубашке,» мочит«коричневых штурмовиков старины Рёма, добивая раненых новеньким томиком» Mien Kampf«(шутка)… Итак, он штурмбанфюрер СС… Опля…, на стене висел его портрет с висящим на шее» железным крестом«. А внизу стояло имя: Гюнтер Лашке.» Ну, ни хера себе, имечко«, — вовремя воспользовавшись окончательно ускользающими русскими словами, процедил он, и резко отворив входную дверь, вышел на воздух.»
Запах цветущих садов ворвался в его чувствительный, как у спаниеля, нос. Всё видимое пространство заполняло зеленое море, по-немецки правильно высаженных деревьев, органично окружённых ровным строем ровно подстриженных кустарников. Теперь до него дошло, что именно он и построил этот город-сад по подобию Версаля, но только рядом со столицей Шампани, знаменитым своими игристыми винами городе Реймсе.
Страница 2 из 11
