Из сияющей пустоты

Шумною ватагой с Шузи впредачу компания направилась к очистительным сооружениям, находящихся на окраине города, где было священной воды хоть залейся. Поскольку шмоток своих они не нашли то пошли так, пугая своим голым видом бабулек божьих одуванчиков, вытащивших свои усталые зады на улицу, что бы в лучах солнца быть может последний раз погреть свои кости. Кампания нудистов без инцендентов добралась до пункта назначения. Расположившись вдоль отстойников, вдыхая ароматы фекальных вод, нежась на солнышке, компания отдыхала, как говорится душой и телом. Джони барахтался в воде разгоняя в стороны какашки. Шузи хавал чью-то блевотину. Козюлин ковырялся у себя в носу. Билли просто лежал, глядя в небо, размышляя о превратности судьбы и прошедшей ночи, в которой он ничего толком не помнил.

Все было хорошо, но как бывает всегда в самый неподходящий и умератворенный час случается какая-нибудь гадость. Опять явилось нечто в образе стариканчика, и подсело к Билли.

— Здравствуй, Билли, мальчик мой.

— Привет, дядя. Че приперся? А ли шмотки припер. Так что выкладывай, да и канай потихонечку отсюда, пока не дали тебе кое-чего. Так что смотри, не унесешь.

— Фи, Билли. Шмотки? Какой примитивизм. С твоими силами их и из ада можно достать. Но, увы ты как был придурком так им и остался.

— Слушай, дядя, ты на грубость опять нарываешься. Ты все обидеть норовишь.

— Что ты Билли. Ты создан был для великих дел. Ты колыбель новой цивилизации. В тебе зарождается новая жизнь, — сказал стариканчик и нежно похлопал Билли по животу.

— Дядя, ты гонишь, а каску не одеваешь. И вообще ты меня замаял своими лечками.

Стариканчик снова нежно похлопал по животу Билли и спросил:

— Ты знаешь, что это?

— Ну, ты, дядя даешь. Не такой уж я тупой. Живот это конечно, а что еще может быть.

— Это живот. И так понятно. А внутри?

— Внутри? Желудок, печень… Ну я конечно не знаю всю досконально анатомию. Но там бывают всякие аномалии да патологии.

— Патологии-матологии! Я не о том. У тебя будет ребенок.

— Не понял.

— Чего не понятно ты родишь ребенка, который перевернет всю нашу жизнь.

— Дядя, ты спятил? Я — мужик! Не видишь что ли? Мне и раздеваться уже не надо. Все при мне. И все мужское. Бабьего во мне ничего нет.

— То, что у тебя болтается у тебя между ног, еще ничего не доказывает. Через девять дней ты сам во всем убедишься. Тогда я и приду.

Стариканчик сильно пернул и исчез в небытие.

Утро было хмурое и неприветливое. Не было той былой радости, что была раньше, от рассвета, который горел погребальным костром. Все было как в последний раз. Апокалипсис приближался с каждой минутой, и его запах уже ощущался, и результаты были на лицо. Трупы устилали улицы городов, чтоб в назначенный час подняться и возвестить всему миру о пришествии рогатого с копытами мессии, до рождения которого оставалось считанные часы.

Билли лежал в куче тряпья в одном из подвальных помещений лепрозория. Его бедный живот увеличился до таких размеров, что Билли не мог даже передвигаться. Последние два дня он провел лежа, не вставая здесь. Не подъемный живот еще бы не что, но какая-та гадина все время пинала его изнутри, словно хотело выйти оттуда. Ей не терпелось увидеть этот свет. Джони с Козюлиным исчезли уже давно и непонятно где пропадали уже четвертые сутки. Наверное стали чей-то закуской или просто померли, как помирали все за прошедшие девять дней. Да упокоятся с миром их тела в земле, и некто не потревожит их вечный сон. Лишь Шузи ни на минуту не отходил от больного Билли. Он нежно гладил своим хоботом опухший биллин живот. Давая ему тем самым хоть какое-то облегчение его невыносимым мукам.

Раздался оглушительных взрыв, и в клубах дыма явился стариканчик с саркастической улыбкой на лице.

— Началось! — восторженно воскликнул он.

— Что началось? — выдавил из себя Билли.

— То, что я тебе уже говорил. Мамаша у вас будет ребенок. И это будет мальчик! — самозабвенно сказал стариканчик.

— Но я не хочу.

— А кто тебя спрашивает, — сказал стариканчик и тут же переспросил у Шузи. — А кто его спрашивает.

Стариканчик достал стилет с выгравированными на нем рисунками, повествующих о рождении мессии.

— Э? Дядя? Ты меня прирезать хочешь?

— Ну конечно. Должен же ребенок как-то появиться на свет. Это в бабкиных сказках, да дедкиных подсказках ребенок вылазит через задний проход. А на самом деле. Чик и готово. И дитя увидело свет.

— Э, так не пойдет. А как же я?

— Ну, поболит да перестанет.

— Ну не буду же я ходить с дыркой в животе.

— А это? Пуще пареных кишков. Все само затянется. Правда появится еще один пупок. Но он будет просто шикарно глядеться на твоем животе. О уже часы бьют, да и кукушка пернула в трубу.