В давние времена, когда мир был полон чудес и когда добрые и злые духи постоянно вели между собой войну, у подножия Масиса жил один старый князь по имени Арман.
Добавить в моё избранное
43 мин, 47 сек 7172
Теперь ты приехал и вдруг говоришь: «я это не я». Но кто же ты, если не ты?
— Нет, нет, теперь я — это я, дурак умнее меня… пойдем преклоним колени перед царем, чтобы он благословил нас… Но погоди, я не спросил отца, где же мои сестры.
— Они здесь. После твоего отъезда я распорядилась привезти твоих родных, чтобы утолить тоску по тебе. Я уже послала за ними, они вот-вот придут…
— Как же я счастлив, что ты оказалась так добра! Значит, не надо спешить, пойдем переоденемся. Лишь сейчас вспомнил, что от царя Андаса я привез свадебный наряд и для тебя, и для меня. Он подарил этот наряд и попросил, чтобы мы надели его во время нашей свадьбы, на которой, по его словам, будет присутствовать его душа. Я не принимал его дара, потому что тогда не мог представить сладость этой минуты. Многое я видел, расскажу тебе позже. Не видел я лишь такого дивного создания, как ты… Как ты красива, Нуник!
Вот так разговаривая, взявшись за руки, вышли Арег и Нунуфар.
Через несколько минут перед глазами предстала волшебная картина.
Просторный зал дворца заполнили мужчины, женщины в роскошных нарядах. Здесь же были сестры Арега.
Когда в зал вошли Арег и Нунуфар, облаченные в подаренные царем Андасом одеяния, лучи несметных драгоценных камней подобно восходящему из пурпурного моря солнцу осветили разноцветными огнями весь зал. Они опустились перед царем на колени, чтобы он благословил их.
Несколько минут царь не мог говорить, едва сдерживая слезы радости, наконец благословил новобрачных:
— О, небеса,
обитель звезд,
я телом слаб, душою прост,
и я не ведаю, где зло,
где правда, где добро.
Но верьте сердцу моему,
а не словам моим,
и мерой высшего добра
воздайте счастье им.
Все, что хорошего у вас
за пазухой лежит,
что не давалось никому,
пусть им принадлежит.
Вы щедро одарили нас
от века посейчас:
румяным солнцем,
ветерком,
живительным дождем
и звездами, что в поздний час
сверкают ярче глаз,
благоуханной тишиной,
жемчужною росой,
ключом студеным
и рекой,
играющей волной,
великолепием цветов
и тяжестью плодов,
лесами, что покой хранят,
полями, что родят,
прохладой неприступных гор
и чистотой озер,
ущельями в тени теснин,
просветами долин.
О. небеса,
иных щедрот
не просит человек.
Живите и сияйте нам
отныне и вовек!
Едва закончилось благословение царя, зал озарился каким-то необычным светом. Взошла радуга невиданная, чудесная, яркая. Кто мог это рассказать, какое перо могло это описать, какая кисть могла это изобразить?
Все смотрели на радугу и видели, как постепенно, словно из воздуха, составляются ее цвета и, быстро бегая, неземные пальцы ткут новую радугу, ткут в небе свадебную многоцветную радугу Арега и Нунуфар. И действительно, эта радуга, казалось, сияла над залом очень высоко и далеко. И вот когда вся радуга была полностью соткана, по ней, как по лучезарной лестнице, спустились девять небесных цариц — каждая точь-в-точь солнце — в платье, сотканном из звездных лучей и белоснежных облаков. Но какое солнце! Если бы был день и наше светило видело бы их, оно закрыло бы лицо пеленой из облака, отступило бы перед их сиянием.
Все небесные девы несли в руках по два венцеоб-разных букета. Эти букеты были из росы и аромата душистых красочных цветов, либо из кристаллизованных алмазов прозрачных родников, либо из благоуханного зефира и освежающей прохлады, либо из разноцветных частиц солнечного сияния… Своими белоснежными пальцами девы собрали в букет всю красу природы. Зал был объят живительным благоуханием этих букетов.
Первыми подошли к Apeгy и Нунуфар Река, Росинка и Фиалка, и, протягивая им свои венки, сказали:
РЕКА
Я — журчащая река,
я вплела свой голосок,
брызги, свет и ветерок
в этот свадебный венок.
РОСИНКА
Я — алмазинка дорог
и жемчужинка лугов,
травка, мак и василек
украшают мой венок.
ФИАЛКА
Я — фиалка, дар весны,
первой нежности цветок,
всех соцветий аромат
источает мой венок.
Так подходили и другие и дарили свои венки Арегу и Нунуфар.
Это видение навеяло на присутствующих грусть, все как бы оцепенели. Больше всех загрустили девушки. Их красота померкла, потускнела, поблекла перед красотой ангелов. Юноши потеряли рассудок, от их уверенности не осталось и следа.
Один лишь Арег был весел, один он не поддался этому всеобщему оцепенению.
— Нет, нет, теперь я — это я, дурак умнее меня… пойдем преклоним колени перед царем, чтобы он благословил нас… Но погоди, я не спросил отца, где же мои сестры.
— Они здесь. После твоего отъезда я распорядилась привезти твоих родных, чтобы утолить тоску по тебе. Я уже послала за ними, они вот-вот придут…
— Как же я счастлив, что ты оказалась так добра! Значит, не надо спешить, пойдем переоденемся. Лишь сейчас вспомнил, что от царя Андаса я привез свадебный наряд и для тебя, и для меня. Он подарил этот наряд и попросил, чтобы мы надели его во время нашей свадьбы, на которой, по его словам, будет присутствовать его душа. Я не принимал его дара, потому что тогда не мог представить сладость этой минуты. Многое я видел, расскажу тебе позже. Не видел я лишь такого дивного создания, как ты… Как ты красива, Нуник!
Вот так разговаривая, взявшись за руки, вышли Арег и Нунуфар.
Через несколько минут перед глазами предстала волшебная картина.
Просторный зал дворца заполнили мужчины, женщины в роскошных нарядах. Здесь же были сестры Арега.
Когда в зал вошли Арег и Нунуфар, облаченные в подаренные царем Андасом одеяния, лучи несметных драгоценных камней подобно восходящему из пурпурного моря солнцу осветили разноцветными огнями весь зал. Они опустились перед царем на колени, чтобы он благословил их.
Несколько минут царь не мог говорить, едва сдерживая слезы радости, наконец благословил новобрачных:
— О, небеса,
обитель звезд,
я телом слаб, душою прост,
и я не ведаю, где зло,
где правда, где добро.
Но верьте сердцу моему,
а не словам моим,
и мерой высшего добра
воздайте счастье им.
Все, что хорошего у вас
за пазухой лежит,
что не давалось никому,
пусть им принадлежит.
Вы щедро одарили нас
от века посейчас:
румяным солнцем,
ветерком,
живительным дождем
и звездами, что в поздний час
сверкают ярче глаз,
благоуханной тишиной,
жемчужною росой,
ключом студеным
и рекой,
играющей волной,
великолепием цветов
и тяжестью плодов,
лесами, что покой хранят,
полями, что родят,
прохладой неприступных гор
и чистотой озер,
ущельями в тени теснин,
просветами долин.
О. небеса,
иных щедрот
не просит человек.
Живите и сияйте нам
отныне и вовек!
Едва закончилось благословение царя, зал озарился каким-то необычным светом. Взошла радуга невиданная, чудесная, яркая. Кто мог это рассказать, какое перо могло это описать, какая кисть могла это изобразить?
Все смотрели на радугу и видели, как постепенно, словно из воздуха, составляются ее цвета и, быстро бегая, неземные пальцы ткут новую радугу, ткут в небе свадебную многоцветную радугу Арега и Нунуфар. И действительно, эта радуга, казалось, сияла над залом очень высоко и далеко. И вот когда вся радуга была полностью соткана, по ней, как по лучезарной лестнице, спустились девять небесных цариц — каждая точь-в-точь солнце — в платье, сотканном из звездных лучей и белоснежных облаков. Но какое солнце! Если бы был день и наше светило видело бы их, оно закрыло бы лицо пеленой из облака, отступило бы перед их сиянием.
Все небесные девы несли в руках по два венцеоб-разных букета. Эти букеты были из росы и аромата душистых красочных цветов, либо из кристаллизованных алмазов прозрачных родников, либо из благоуханного зефира и освежающей прохлады, либо из разноцветных частиц солнечного сияния… Своими белоснежными пальцами девы собрали в букет всю красу природы. Зал был объят живительным благоуханием этих букетов.
Первыми подошли к Apeгy и Нунуфар Река, Росинка и Фиалка, и, протягивая им свои венки, сказали:
РЕКА
Я — журчащая река,
я вплела свой голосок,
брызги, свет и ветерок
в этот свадебный венок.
РОСИНКА
Я — алмазинка дорог
и жемчужинка лугов,
травка, мак и василек
украшают мой венок.
ФИАЛКА
Я — фиалка, дар весны,
первой нежности цветок,
всех соцветий аромат
источает мой венок.
Так подходили и другие и дарили свои венки Арегу и Нунуфар.
Это видение навеяло на присутствующих грусть, все как бы оцепенели. Больше всех загрустили девушки. Их красота померкла, потускнела, поблекла перед красотой ангелов. Юноши потеряли рассудок, от их уверенности не осталось и следа.
Один лишь Арег был весел, один он не поддался этому всеобщему оцепенению.
Страница 11 из 13
