В давние времена, когда мир был полон чудес и когда добрые и злые духи постоянно вели между собой войну, у подножия Масиса жил один старый князь по имени Арман.
Добавить в моё избранное
43 мин, 47 сек 7173
Чтобы пробудить всех от этой душевной дремоты, Арег обратился к лучезарным гостям:
— О, небесные царицы, вы своим милостивым появлением чрезвычайно меня обрадовали. Но посмотрите, в какое оцепенение, в какую грусть погружены все. Не удивляйтесь. Мы, смертные, так хрупки и немощны, что не умеем наслаждаться чрезмерным добром, чрезмерной красотой. Мы — существа, лишенные вкуса к истинному добру и красоте. Вдохните в наши сердца возвышенное чувство и великую силу, чтобы мы могли сполна вкусить ваше небесное очарование. Прошу вас смеяться и веселиться на моем свадебном торжестве и радозать всех своей небесной радостью.
Оказалось, что наши лучезарные девы, хоть и обрели плоть, были чрезмерно скромными, застенчивыми и робкими, их надо было приободрить. Слова Арега придали смелости Фиалке, она вышла вперед и, как заводила, затеяла танцы. Радуга, подобно небесной хрустальной арфе, запела, ее тысячецветные струны затрепетали, и полилась такая музыка, которая зажгла в людях и даже в ангелах пламя веселья. Каждый от безграничной радости словно обрел крылья для полета. Плясали даже старики, смеясь над медлительностью молодых. Постепенно все разгорячились, шутили и развлекались на все лады. Росинка и Река так весело шутили, что все обессилели от смеха.
Танцуя с Росинкой, Арег вдруг посмотрел на нее пристальным взглядом и зашептал:
— О, скромная, лучезарная дева, я, кажется, знаю тебя… Да, ты мне знакома, но я не уверен, боюсь ошибиться.
— Не ошибаешься, Арег, — ответила Росинка, — я и есть та самая…
— Девушка-голубка?
— Да. А все они мои сестры…
— О… ты моя богиня… ты меня создала заново…
— Нет, Арег. Я просто знала, что ты ничего не ве-***
даешь о себе. Все это происходило по воле моей матери Баренан. У нее не было иной возможности стереть злую старуху с лица земли. Нужна была такая, как ты, невинная и чистая душа, которая даже не знала, кто она, — девушка или юноша. Когда ты в озере увидел свое лицо, увидел, что ты юноша, это показалось тебе шуткой, которую я сыграла с тобой так же, как ты сыграл со мною шутку, спрятав мои крылья. Лишь сегодня вечером ты почувствовал, что ты мужчина. Ты обвинял меня, бранил, мы тайком смотрели на тебя и смеялись…
От этих слов Арег впервые испытал чувство стыда и покраснел, как роза. Он хотел перевести разговор на другую тему, но в это время с противоположной стороны раздался такой громкий смех, что все обратили свое внимание туда.
Беседовали Заназан и Зарманазан: одна с сыном визиря, другая — с сыном спарапета. Фиалка давно заметила, что они приглянулись друг другу и хотели бы пожениться, но стеснялись заговорить об этом.
— Новая любовь, новая радость, — воскликнула Фиалка с громким смехом и, потащив невест к царю, сказала:
— Одной свадьбы мало, празднуйте сразу три. Царь и Арман их благословили. Росинка возложила венец на Нунуфар, Фиалка — на Заназан, а Река — на Зарманазан. Обряд свадебного благословения совершил царь под аркой радуги, которая придавала этому роскошному празднеству еще больше пышности. Царь возложил свою корону на голову Арегу — он и обвенчал его и одновременно сделал царем.
После этого девы-ангелы поздравили новобрачных и приготовились уйти. Им поднесли много сладостей и медовой воды, но ангелы даже не прикоснулись к ним. У них были напитки, принесенные с собой. Они выпили сами и напоили новобрачных, которые, однако, не оценили их. Одному Apeгy был дан дар оценить небесный вкус этих напитков. Под конец все стали в круг, и пока ангелы поднимались по радуге-лестнице, произнося слова прощания, собравшиеся желали им доброго пути и пели:
В добрый путь, красавицы,
ждем от вас вестей,
наши вы заступницы, ангелы полей.
Превеликой милостью,
чудом из чудес
вы в девичьем образе
снизошли с небес.
Как истосковались мы
на земле без вас,
Навсегда остались бы…
С богом, в добрый час!
Как только девы-ангелы исчезли, появился шут, и началось новое веселье.
— Сват-царь, пусть будет вечен очаг твоего отца… поели, выпили досыта… — сказал шут и начал петь:
Ах, царь-государь,
как тебя поздравить?
Нет ни хлеба, ни вина,
нечем счастье славить.
Что за свадьба, не пойму,
отчего да почему…
Ярайлали, шарайлали,
что за свадьба, не пойму.
— И в самом деле, — сказал царь, — ведь мы ничего не едим и не пьем. Мы забыли обо всем, потому что потеряли рассудок, все, кроме шута, которому нечего было терять…
— Ты ошибаешься, царь, — ответил дурак, — я видел, что все вы отняли у меня мой кусок хлеба, и велел накрыть богатый стол, чтобы не остаться голодным.
С этими словами шут распахнул дверь в зал, где действительно был приготовлен роскошный ужин. Гости вслед за царем попарно направились к столу.
— О, небесные царицы, вы своим милостивым появлением чрезвычайно меня обрадовали. Но посмотрите, в какое оцепенение, в какую грусть погружены все. Не удивляйтесь. Мы, смертные, так хрупки и немощны, что не умеем наслаждаться чрезмерным добром, чрезмерной красотой. Мы — существа, лишенные вкуса к истинному добру и красоте. Вдохните в наши сердца возвышенное чувство и великую силу, чтобы мы могли сполна вкусить ваше небесное очарование. Прошу вас смеяться и веселиться на моем свадебном торжестве и радозать всех своей небесной радостью.
Оказалось, что наши лучезарные девы, хоть и обрели плоть, были чрезмерно скромными, застенчивыми и робкими, их надо было приободрить. Слова Арега придали смелости Фиалке, она вышла вперед и, как заводила, затеяла танцы. Радуга, подобно небесной хрустальной арфе, запела, ее тысячецветные струны затрепетали, и полилась такая музыка, которая зажгла в людях и даже в ангелах пламя веселья. Каждый от безграничной радости словно обрел крылья для полета. Плясали даже старики, смеясь над медлительностью молодых. Постепенно все разгорячились, шутили и развлекались на все лады. Росинка и Река так весело шутили, что все обессилели от смеха.
Танцуя с Росинкой, Арег вдруг посмотрел на нее пристальным взглядом и зашептал:
— О, скромная, лучезарная дева, я, кажется, знаю тебя… Да, ты мне знакома, но я не уверен, боюсь ошибиться.
— Не ошибаешься, Арег, — ответила Росинка, — я и есть та самая…
— Девушка-голубка?
— Да. А все они мои сестры…
— О… ты моя богиня… ты меня создала заново…
— Нет, Арег. Я просто знала, что ты ничего не ве-***
даешь о себе. Все это происходило по воле моей матери Баренан. У нее не было иной возможности стереть злую старуху с лица земли. Нужна была такая, как ты, невинная и чистая душа, которая даже не знала, кто она, — девушка или юноша. Когда ты в озере увидел свое лицо, увидел, что ты юноша, это показалось тебе шуткой, которую я сыграла с тобой так же, как ты сыграл со мною шутку, спрятав мои крылья. Лишь сегодня вечером ты почувствовал, что ты мужчина. Ты обвинял меня, бранил, мы тайком смотрели на тебя и смеялись…
От этих слов Арег впервые испытал чувство стыда и покраснел, как роза. Он хотел перевести разговор на другую тему, но в это время с противоположной стороны раздался такой громкий смех, что все обратили свое внимание туда.
Беседовали Заназан и Зарманазан: одна с сыном визиря, другая — с сыном спарапета. Фиалка давно заметила, что они приглянулись друг другу и хотели бы пожениться, но стеснялись заговорить об этом.
— Новая любовь, новая радость, — воскликнула Фиалка с громким смехом и, потащив невест к царю, сказала:
— Одной свадьбы мало, празднуйте сразу три. Царь и Арман их благословили. Росинка возложила венец на Нунуфар, Фиалка — на Заназан, а Река — на Зарманазан. Обряд свадебного благословения совершил царь под аркой радуги, которая придавала этому роскошному празднеству еще больше пышности. Царь возложил свою корону на голову Арегу — он и обвенчал его и одновременно сделал царем.
После этого девы-ангелы поздравили новобрачных и приготовились уйти. Им поднесли много сладостей и медовой воды, но ангелы даже не прикоснулись к ним. У них были напитки, принесенные с собой. Они выпили сами и напоили новобрачных, которые, однако, не оценили их. Одному Apeгy был дан дар оценить небесный вкус этих напитков. Под конец все стали в круг, и пока ангелы поднимались по радуге-лестнице, произнося слова прощания, собравшиеся желали им доброго пути и пели:
В добрый путь, красавицы,
ждем от вас вестей,
наши вы заступницы, ангелы полей.
Превеликой милостью,
чудом из чудес
вы в девичьем образе
снизошли с небес.
Как истосковались мы
на земле без вас,
Навсегда остались бы…
С богом, в добрый час!
Как только девы-ангелы исчезли, появился шут, и началось новое веселье.
— Сват-царь, пусть будет вечен очаг твоего отца… поели, выпили досыта… — сказал шут и начал петь:
Ах, царь-государь,
как тебя поздравить?
Нет ни хлеба, ни вина,
нечем счастье славить.
Что за свадьба, не пойму,
отчего да почему…
Ярайлали, шарайлали,
что за свадьба, не пойму.
— И в самом деле, — сказал царь, — ведь мы ничего не едим и не пьем. Мы забыли обо всем, потому что потеряли рассудок, все, кроме шута, которому нечего было терять…
— Ты ошибаешься, царь, — ответил дурак, — я видел, что все вы отняли у меня мой кусок хлеба, и велел накрыть богатый стол, чтобы не остаться голодным.
С этими словами шут распахнул дверь в зал, где действительно был приготовлен роскошный ужин. Гости вслед за царем попарно направились к столу.
Страница 12 из 13
