В давние времена, когда мир был полон чудес и когда добрые и злые духи постоянно вели между собой войну, у подножия Масиса жил один старый князь по имени Арман.
Добавить в моё избранное
43 мин, 47 сек 7170
С неба ясным солнышком
снизошел Арег,
разом камни ожили,
и растаял снег,
Нет на свете зла -
роза расцвела.
Прилетай, соловушка,
нет на свете зла.
Радуйся, соловушка,
роза расцвела,
наша государыня
розой расцвела.
К нам на землю юношей
солнце снизошло,
не закатной милостью
дарит нам тепло.
Прилетай, соловушка,
нет на свете зла.
Радуйся, соловушка,
роза расцвела,
наша государыня
розой расцвела.
Ашуги еще долго продолжали бы восхвалять Арега, если бы он из скромности не прервал их ответной речью:
— Я слабый человек, простое существо,
не стоит затевать пустое торжество.
Ни славы, ни наград, ни почестей иных
Арег не заслужил и проживет без них.
Заискивает лев, как пес, передо мной,
и ящеркой вишап петляст под ногой,
и серебристый ключ в сухой скале кипит,
а вековая топь ссыхается в гранит.
Арег не заслужил того, что совершил,
он из небесных рук земное счастье пил.
Благие небеса должны мы восхвалять
и, голову склоня, как старших, почитать
за то, что им одним дано судьбу вершить,
так будем только их вовек благодарить.
Чтобы возблагодарить небо за свое спасение, жители города, несмотря на скромность Арега, решили обессмертить его деяния.
Видя, что страшной каменной старухи боятся дети и многие взрослые, бросили ее в море. Она упала прямо в ад и своим падением вогнала весь ад с его бесчисленными злыми духами в глубь моря еще на несколько тысяч верст… Затем собрались все архитекторы и художники города, нарисовали портрет Арега верхом на Базике и вылили скульптуру из золота. Эту скульптуру установили в центре города в большом саду, любимом месте прогулок жителей, особенно детей, которые играли рядом с памятником и восторженно смотрели на него. Арег не видел своей скульптуры, к этому времени он уже уехал. Ему приснилось, что Нунуфар умирает, и он поспешил вернуться, чтобы спасти ее.
Нунуфар была при смерти. На нее уже не действовали ни балагурство шута, ни забота жены визиря, ни мольбы и стенания отца.
Она уже не говорила, не могла двинуть рукой Неотрывно смотрела вверх, то ли ждала своего спасения с Неба, то ли хотела поскорее вознестись на него.
Царь и все придворные в отчаянии смотрели на Нунуфар, бессильные чем-либо помочь ей.
В эту горестную минуту сообщили, что приехал Арег.
Служанка Нунуфар раньше всех побежала к Apeгy и, прося его поспешить, сказала:
— Беги скорее, она умирает, ждет не дождется тебя.
— Иду, иду, — ответил Арег, — сейчас приду к твоей госпоже…
Арег прошел мимо безмолвно стоявших вкруг Нунуфар придворных, подошел к ее ложу, достал склянку с живой водой, капнул на вату и протер мертвенно-бледные губы царевны.
Глаза Нунуфар прояснились.
Арег заметил это и несколько капель влил ей прямо в рот.
Нунуфар двумя руками закрыла лицо…
Она увидела Арега и… узнала его
Она почувствовала прилив новой жизни, жизни большой, полнокровной, расцвеченной воображением, закрыла лицо руками, чтобы сполна вкусить радость и восторг этой минуты.
«Арег приехал, — говорила она сама себе, закрывая лицо двумя руками, как двумя щитами, чтобы не уступить места другим впечатлениям. — Арег приехал, — повторила она, — и я здорова, совершенно здорова и… Я чувствую, чувствую, что я здорова… Я видела его, в эту минуту он стоит рядом со мной. Я чувствую его живое дыхание. Его лекарство дает жизнь, бессмертие. Он сам бессмертный Дух. Как он повзрослел, как возмужал, какие пушистые усы, курчавая борода! Открою лицо, посмотрю еще раз…»
Нунуфар открыла лицо, посмотрела на Арега таким взглядом, каким смотрит мать на своего малыша, когда он произносит первые слова, и снова закрыла глаза.
Этот нежнейший взгляд ожившей души заметили все и, словно сговорившись, радостно рассмеялись Нунуфар также расхохоталась, словно ждала какого-то повода, чтобы посмеяться досыта.
Когда это увидели придворные, еще минуту назад находившиеся чуть ли не в трауре, они успокоились и кинулись поочередно обнимать и целовать Арега. Царь заключил его в объятия и стал всхлипывать, как ребенок. Радость царя была безгранична. В одно мгновение он вновь обрел двух своих детей: без вести пропавшего Арега и уже умирающую дочь. У всех текли слезы радости и умиления.
Воспользовавшись общей суматохой, Нунуфар, как птица, вспорхнула с места, побежала в другую комнату, быстро переоделась, принарядилась, надела достойные царевны украшения, и вновь вернулась, такая веселая и жизнерадостная, что все были восхищены. Конечно, больше всех был ошеломлен Арег, для которого взошло новое солнце.
снизошел Арег,
разом камни ожили,
и растаял снег,
Нет на свете зла -
роза расцвела.
Прилетай, соловушка,
нет на свете зла.
Радуйся, соловушка,
роза расцвела,
наша государыня
розой расцвела.
К нам на землю юношей
солнце снизошло,
не закатной милостью
дарит нам тепло.
Прилетай, соловушка,
нет на свете зла.
Радуйся, соловушка,
роза расцвела,
наша государыня
розой расцвела.
Ашуги еще долго продолжали бы восхвалять Арега, если бы он из скромности не прервал их ответной речью:
— Я слабый человек, простое существо,
не стоит затевать пустое торжество.
Ни славы, ни наград, ни почестей иных
Арег не заслужил и проживет без них.
Заискивает лев, как пес, передо мной,
и ящеркой вишап петляст под ногой,
и серебристый ключ в сухой скале кипит,
а вековая топь ссыхается в гранит.
Арег не заслужил того, что совершил,
он из небесных рук земное счастье пил.
Благие небеса должны мы восхвалять
и, голову склоня, как старших, почитать
за то, что им одним дано судьбу вершить,
так будем только их вовек благодарить.
Чтобы возблагодарить небо за свое спасение, жители города, несмотря на скромность Арега, решили обессмертить его деяния.
Видя, что страшной каменной старухи боятся дети и многие взрослые, бросили ее в море. Она упала прямо в ад и своим падением вогнала весь ад с его бесчисленными злыми духами в глубь моря еще на несколько тысяч верст… Затем собрались все архитекторы и художники города, нарисовали портрет Арега верхом на Базике и вылили скульптуру из золота. Эту скульптуру установили в центре города в большом саду, любимом месте прогулок жителей, особенно детей, которые играли рядом с памятником и восторженно смотрели на него. Арег не видел своей скульптуры, к этому времени он уже уехал. Ему приснилось, что Нунуфар умирает, и он поспешил вернуться, чтобы спасти ее.
Нунуфар была при смерти. На нее уже не действовали ни балагурство шута, ни забота жены визиря, ни мольбы и стенания отца.
Она уже не говорила, не могла двинуть рукой Неотрывно смотрела вверх, то ли ждала своего спасения с Неба, то ли хотела поскорее вознестись на него.
Царь и все придворные в отчаянии смотрели на Нунуфар, бессильные чем-либо помочь ей.
В эту горестную минуту сообщили, что приехал Арег.
Служанка Нунуфар раньше всех побежала к Apeгy и, прося его поспешить, сказала:
— Беги скорее, она умирает, ждет не дождется тебя.
— Иду, иду, — ответил Арег, — сейчас приду к твоей госпоже…
Арег прошел мимо безмолвно стоявших вкруг Нунуфар придворных, подошел к ее ложу, достал склянку с живой водой, капнул на вату и протер мертвенно-бледные губы царевны.
Глаза Нунуфар прояснились.
Арег заметил это и несколько капель влил ей прямо в рот.
Нунуфар двумя руками закрыла лицо…
Она увидела Арега и… узнала его
Она почувствовала прилив новой жизни, жизни большой, полнокровной, расцвеченной воображением, закрыла лицо руками, чтобы сполна вкусить радость и восторг этой минуты.
«Арег приехал, — говорила она сама себе, закрывая лицо двумя руками, как двумя щитами, чтобы не уступить места другим впечатлениям. — Арег приехал, — повторила она, — и я здорова, совершенно здорова и… Я чувствую, чувствую, что я здорова… Я видела его, в эту минуту он стоит рядом со мной. Я чувствую его живое дыхание. Его лекарство дает жизнь, бессмертие. Он сам бессмертный Дух. Как он повзрослел, как возмужал, какие пушистые усы, курчавая борода! Открою лицо, посмотрю еще раз…»
Нунуфар открыла лицо, посмотрела на Арега таким взглядом, каким смотрит мать на своего малыша, когда он произносит первые слова, и снова закрыла глаза.
Этот нежнейший взгляд ожившей души заметили все и, словно сговорившись, радостно рассмеялись Нунуфар также расхохоталась, словно ждала какого-то повода, чтобы посмеяться досыта.
Когда это увидели придворные, еще минуту назад находившиеся чуть ли не в трауре, они успокоились и кинулись поочередно обнимать и целовать Арега. Царь заключил его в объятия и стал всхлипывать, как ребенок. Радость царя была безгранична. В одно мгновение он вновь обрел двух своих детей: без вести пропавшего Арега и уже умирающую дочь. У всех текли слезы радости и умиления.
Воспользовавшись общей суматохой, Нунуфар, как птица, вспорхнула с места, побежала в другую комнату, быстро переоделась, принарядилась, надела достойные царевны украшения, и вновь вернулась, такая веселая и жизнерадостная, что все были восхищены. Конечно, больше всех был ошеломлен Арег, для которого взошло новое солнце.
Страница 9 из 13
