Раде, с признательностью за подсказку некоторых идей и высказывания соображений по поводу сюжета. Артур Багровский.
Добавить в моё избранное
100 мин, 55 сек 13040
Все это ужасно интересно. Можно, конечно, просто взять и забыть. А если написать историю о памятнике? Вдогонку первой статье. Без лишних комментариев. Так, просто городская легенда. Надо подумать».
— Возникло странное ощущение, необходимо еще раз побывать у памятника, но на этот раз непременно ночью. Прочувствовать момент, так сказать. Нет, не надо так спешить. Как часто бывало, наломает дров сгоряча, потом расхлебывай или увольняйся. Надо квартирой заняться.
В ванной стоял пластмассовый тазик со шпателем, как знак намерения когда-нибудь приклеить отставшую плитку. Вот этим и надо сейчас заняться. Решение придет само, остывшее, обдуманное, взвешенное. Да, но перед этим надо сходить к памятнику. Если ее что-то затронет, заденет за живое, тогда будет писать, нет, значит, нет. Тогда она вернется в свою прежнюю, привычную жизнь и работу.
На этот раз Мария собралась основательно, словно на дело. Надела теплое осеннее пальто, сапоги. В сумку положила беретку, зонт, пару бутербродов. Диктофон, фотоаппарат, как и ручка с блокнотом были в сумке постоянно. Сегодня как раз полнолуние. Возможно, встретит кого-то из завсегдатаев. Может, удастся взять интервью или просто понаблюдать со стороны за пришедшими парочками.
Вдруг у самой двери нахлынуло нежелание выходить в темноту, Мария стала искать повод, чтобы остаться или задержаться. Она вернулась проверить воду, газ, свет. Убедившись, что все это в надлежащем состоянии, она поняла, что не хочет выходить в осеннюю темень из уютного тепла.
Тем не менее, едва она оказалась на улице, мрачное настроение улетучилось, остались деловой настрой и жажда деятельности, желание докопаться до истины, — те качества, что в свое время определили род ее деятельности.
Так Мария вновь оказалась в сквере. Он разительно изменился, Мария даже удивилась этому. Видимо она достаточно давно не появлялась на улице в подобное время суток. Предполагаемой тусовки у памятника не оказалось, была пустота, ночь и холод. Чувствовалось, как с реки тянет холодом и сыростью. До полночи оставалось еще часа полтора, времени вполне достаточно, чтобы повстречать того, с кем встречаться не хотелось бы. Сквер хоть и был достаточно хорошо освещен, но яркий свет лишь создавал контраст, делая темные места еще темнее и даже мрачнее. На сам памятник были нацелены несколько софитов. В их свете обострились тени. Днем он выглядел иначе: просто добродушный улыбающийся человек, с цилиндром в одной руке и тростью в другой. А вот сейчас он стал словно выше ростом, массивнее и тяжелее, что ли? Мария решила запечатлеть его, вынула фотоаппарат, настроила вспышку. В ее мгновенном отблеске памятник состроил зверскую гримасу. Мария рассмотрела снимок на дисплее, забраковала его и поменяла точку съемки. Спрятав фотоаппарат, она осмотрела небо в поисках луны, чтобы попробовать поснимать при лунном свете. По небу как нарочно волочились унылые облака, готовые вот-вот пролить осенние капли.
Настроение Марии вторило погоде. На нее опять накатила тоска. Она как-то вдруг осознала, что постоянно загружала себя чем-то, чтобы не оставалось времени вот на это — уныние. «Нет, еще только не хватало сейчас начать жалеть себя. Сожалеть о прошедших годах, упущенных возможностях, несбывшихся надеждах, не сложившейся семейной жизни, такой ожидаемой, желанной… Стоп, стоп! Хватит! Тогда о чем?» — Мария подняла взгляд на памятник, но тот лишь молча рассматривал её. — Может быть о Гоше? А что о нем долго размышлять? Художник, бессребреник, влюбленный в свой город, но ничего не способный сделать. Он был влюблен в Ларису, до сих пор влюблен. Он наверняка носил бы ее на руках, но ей видимо надо было другое. Неужели они не могли решить этой простой проблемы? Даже не проблемы, вопроса. Что же тут тогда произошло? На этом самом месте в ту ночь? У кого теперь узнаешь?«— Мария вновь невольно обратила взор на памятник.»
— Любопытствуете? — послышалось со стороны монумента. Мария вздрогнула и чуть не вскрикнула от неожиданности. Из-за памятника выплыла мужская фигура.
— А, я вас помню. Пришли полюбоваться или желание загадать?
— Павел Андреевич.
— Мария узнала бомжа и облегченно вздохнула. Сейчас она была бы рада даже черной кошке.
— Материал собираю на новую статью.
— Как же, как же, читал. Спасибо, что и меня помянули добрым словом, я в долгу не останусь.
— Вот как? Можете поведать еще что-то душещипательное?
— Может быть, может быть.
— Да? Тогда может быть, расскажете о самом памятнике и о том, что произошло при его отливке?
— О, вот вы о чем? Хотите знать как погиб мастер?
— Я уже знаю кое-что, может, вы расскажете что-то необычное, никому неизвестное.
— Если это никому неизвестно, откуда ж мне знать? Что же известно вам?
— Вы сказали, что мастер пропал при загадочных обстоятельствах, но не сказали, что это отец Софии приказал бросить мастера в форму и залить его медью.
— Возникло странное ощущение, необходимо еще раз побывать у памятника, но на этот раз непременно ночью. Прочувствовать момент, так сказать. Нет, не надо так спешить. Как часто бывало, наломает дров сгоряча, потом расхлебывай или увольняйся. Надо квартирой заняться.
В ванной стоял пластмассовый тазик со шпателем, как знак намерения когда-нибудь приклеить отставшую плитку. Вот этим и надо сейчас заняться. Решение придет само, остывшее, обдуманное, взвешенное. Да, но перед этим надо сходить к памятнику. Если ее что-то затронет, заденет за живое, тогда будет писать, нет, значит, нет. Тогда она вернется в свою прежнюю, привычную жизнь и работу.
На этот раз Мария собралась основательно, словно на дело. Надела теплое осеннее пальто, сапоги. В сумку положила беретку, зонт, пару бутербродов. Диктофон, фотоаппарат, как и ручка с блокнотом были в сумке постоянно. Сегодня как раз полнолуние. Возможно, встретит кого-то из завсегдатаев. Может, удастся взять интервью или просто понаблюдать со стороны за пришедшими парочками.
Вдруг у самой двери нахлынуло нежелание выходить в темноту, Мария стала искать повод, чтобы остаться или задержаться. Она вернулась проверить воду, газ, свет. Убедившись, что все это в надлежащем состоянии, она поняла, что не хочет выходить в осеннюю темень из уютного тепла.
Тем не менее, едва она оказалась на улице, мрачное настроение улетучилось, остались деловой настрой и жажда деятельности, желание докопаться до истины, — те качества, что в свое время определили род ее деятельности.
Так Мария вновь оказалась в сквере. Он разительно изменился, Мария даже удивилась этому. Видимо она достаточно давно не появлялась на улице в подобное время суток. Предполагаемой тусовки у памятника не оказалось, была пустота, ночь и холод. Чувствовалось, как с реки тянет холодом и сыростью. До полночи оставалось еще часа полтора, времени вполне достаточно, чтобы повстречать того, с кем встречаться не хотелось бы. Сквер хоть и был достаточно хорошо освещен, но яркий свет лишь создавал контраст, делая темные места еще темнее и даже мрачнее. На сам памятник были нацелены несколько софитов. В их свете обострились тени. Днем он выглядел иначе: просто добродушный улыбающийся человек, с цилиндром в одной руке и тростью в другой. А вот сейчас он стал словно выше ростом, массивнее и тяжелее, что ли? Мария решила запечатлеть его, вынула фотоаппарат, настроила вспышку. В ее мгновенном отблеске памятник состроил зверскую гримасу. Мария рассмотрела снимок на дисплее, забраковала его и поменяла точку съемки. Спрятав фотоаппарат, она осмотрела небо в поисках луны, чтобы попробовать поснимать при лунном свете. По небу как нарочно волочились унылые облака, готовые вот-вот пролить осенние капли.
Настроение Марии вторило погоде. На нее опять накатила тоска. Она как-то вдруг осознала, что постоянно загружала себя чем-то, чтобы не оставалось времени вот на это — уныние. «Нет, еще только не хватало сейчас начать жалеть себя. Сожалеть о прошедших годах, упущенных возможностях, несбывшихся надеждах, не сложившейся семейной жизни, такой ожидаемой, желанной… Стоп, стоп! Хватит! Тогда о чем?» — Мария подняла взгляд на памятник, но тот лишь молча рассматривал её. — Может быть о Гоше? А что о нем долго размышлять? Художник, бессребреник, влюбленный в свой город, но ничего не способный сделать. Он был влюблен в Ларису, до сих пор влюблен. Он наверняка носил бы ее на руках, но ей видимо надо было другое. Неужели они не могли решить этой простой проблемы? Даже не проблемы, вопроса. Что же тут тогда произошло? На этом самом месте в ту ночь? У кого теперь узнаешь?«— Мария вновь невольно обратила взор на памятник.»
— Любопытствуете? — послышалось со стороны монумента. Мария вздрогнула и чуть не вскрикнула от неожиданности. Из-за памятника выплыла мужская фигура.
— А, я вас помню. Пришли полюбоваться или желание загадать?
— Павел Андреевич.
— Мария узнала бомжа и облегченно вздохнула. Сейчас она была бы рада даже черной кошке.
— Материал собираю на новую статью.
— Как же, как же, читал. Спасибо, что и меня помянули добрым словом, я в долгу не останусь.
— Вот как? Можете поведать еще что-то душещипательное?
— Может быть, может быть.
— Да? Тогда может быть, расскажете о самом памятнике и о том, что произошло при его отливке?
— О, вот вы о чем? Хотите знать как погиб мастер?
— Я уже знаю кое-что, может, вы расскажете что-то необычное, никому неизвестное.
— Если это никому неизвестно, откуда ж мне знать? Что же известно вам?
— Вы сказали, что мастер пропал при загадочных обстоятельствах, но не сказали, что это отец Софии приказал бросить мастера в форму и залить его медью.
Страница 9 из 29
