Найт-Вейл оказался самым заурядным, скучным городишкой, скучнее не придумаешь. Карлос ехал сюда, нагруженный дорогим оборудованием, на которое дохнуть боялся. Обе его ассистентки приобрели оружие и сделали все прививки, которые Карлос только смог найти, включая прививку от бубонной чумы. В институте почти никто не знал, куда это их понесло, а за пределами института знали только его заказчики.
Добавить в моё избранное
92 мин, 4 сек 18794
В современных формулах и цифр-то нет, только переменные.
Стивен сжал зубы, чуть наклонил голову — и пошел в атаку.
Метафорически. С помощью салфеток и извлеченной из кармана ручки он пытался доказать, насколько отрицательно влияет «неправильная» традиционная арифметика на человеческое мышление и, как следствие, на все когнитивные теории. Через полчаса Карлос был так раздражен, что чуть не пустил в ход кулаки. Через час он был уверен, что влюбился.
Стивен был слегка старше большинства студентов Калтеха и, что еще более невероятно, перевелся туда из какого-то местечкового вуза, о котором мало кто слышал. (Карлос впоследствии узнал, что просмотр документов с названием общественного колледжа Найт-Вейла может вызвать серьезную мигрень). Карлсберг как-то умудрился закончить университетский курс за два года вместо обычных четырех-пяти и прижился на кафедре математики; впрочем, мало кто знал, о чем и у кого он писал научную работу. В универе о нем ходили самые дикие слухи. Например, говорили, что он повсюду, даже в лаборатории носит с собой кольт сорок пятого калибра, а еще рассыпает соль перед своей дверью в общежитии и проводит экзорцизмы в компьютерном классе.
Карлос во все это не очень-то верил: в конце концов, он жил вместе со Стивеном, и ни на чем таком его не ловил!
Нет, пистолет и в самом деле был, но не кольт, и не сорок пятый;
другой какой-то — Карлос в оружии тогда не разбирался. Хранился он в кобуре, а кобура — в переносном сейфе, вместе с набором гладких черных камней.
Соль тоже была: Стивен запасал ее в огромных количествах. Но нигде не рассыпал. По крайней мере, Карлос этого ни разу не видел.
Но однажды утром он проснулся весь засыпанный этой самой солью. Пока Карлос искал на прикроватном столике очки, пока отряхивался и с чертыханиями принимал душ, Стивен уже успел собрать вещи.
Карлос как сейчас помнил это утро: солнечное, золотистое. Помнил по какой-то странной флуктуации памяти свои ярко-синие пижамные брюки - между прочим, купленные по настоянию Стивена: тот говорил, что они хорошо сочетаются с его цветом кожи. Но напрочь забыл, что же Стивен сказал ему, взваливая рюкзак на плечо. Что-то насчет глаза, который все время смотрит. И насчет того, что он уже превысил лимит на одном месте. И что с Карлосом было прекрасно и все такое, но он с самого начала предупреждал, что жизнь как у нормальных людей — не для него.
— Я думал, это значит, что ты не хочешь заводить собаку и покупать дом! — в отчаянии воскликнул Карлос.
То, какое лицо сделалось у Стивена в ответ на эту фразу, тоже стерлось. Выморозилось.
Стивен поцеловал его в щеку на прощание и сказал, что оставит Карлосу ключи от машины, потому что она ему не понадобится.
Дальше Карлос помнил только эту кухню, пустую и тихую, и вопли под окнами: подростки играли в бейсбол.
Нужно было жить дальше. Как — Карлос не знал. Он думал, у них со Стивеном все серьезно. Надолго или даже — кто знает? - навсегда. Они могли бы даже работать вместе, если Карлосу удалось бы заинтересовать Стивена одним из своих проектов… А в тот момент все это кончилось, и что осталось — непонятно.
Какая-то фиолетовая пустота, в которой смутно звучало одно слово:
«Найт-Вейл».
Радио шипело и плевалось статикой до самой станции, но ни у Тины, ни у Карлоса рука не поднялась его выключить.
— Может, не пойдешь сегодня прикармливать шакалов? - предложил Карлос.
— Мне кажется, они скоро покажутся, — Тина упрямо смотрела перед собой.
— Сегодня утром я точно видела одного.
И так они вновь оказались в знакомой ситуации: Тина отошла от машины, а Карлос караулил ее с дробовиком наперевес.
И тут, когда Тины не было уже в зоне слышимости, радио заговорило:
— … Как говорят математики, число пи — это основа нашей вселенной и всех законов физики. Но, дорогие радиослушатели, разве можно сказать, что какие-то законы непоколебимы? Если бы эти законы нельзя было нарушать, для чего нужна была бы полиция, существующая на доллары налогоплательщиков, ведь так?
«Однако и шуточки у этой аномалии», — подумал Карлос, хмыкая.
— … Среди других новостей — история о девушке, которая продолжает спускаться к центру земли. Возможно, вы, кто слушаете мою передачу, не знаете ее. Кто из нас знает друг друга по-настоящему? Но я чувствую, что она уже небезразлична вам, дорогие радиослушатели. И мне даже кажется (без особых на то оснований) что среди вас есть человек, не родственник, не жених, не друг, но тот, кто несет за нее ответственность. Специально для вас я говорю: сегодня утром батарейки ее фонарика окончательно иссякли, и уже много часов она в темноте.
— Madre de dios, — пробормотал Карлос.
Сначала была дверь. Узкая и ржавая, будто осталась здесь с незапамятных времен. На ней уместно смотрелись бы замки или запоры, но дверь поддалась руке легко, бесшумно.
Стивен сжал зубы, чуть наклонил голову — и пошел в атаку.
Метафорически. С помощью салфеток и извлеченной из кармана ручки он пытался доказать, насколько отрицательно влияет «неправильная» традиционная арифметика на человеческое мышление и, как следствие, на все когнитивные теории. Через полчаса Карлос был так раздражен, что чуть не пустил в ход кулаки. Через час он был уверен, что влюбился.
Стивен был слегка старше большинства студентов Калтеха и, что еще более невероятно, перевелся туда из какого-то местечкового вуза, о котором мало кто слышал. (Карлос впоследствии узнал, что просмотр документов с названием общественного колледжа Найт-Вейла может вызвать серьезную мигрень). Карлсберг как-то умудрился закончить университетский курс за два года вместо обычных четырех-пяти и прижился на кафедре математики; впрочем, мало кто знал, о чем и у кого он писал научную работу. В универе о нем ходили самые дикие слухи. Например, говорили, что он повсюду, даже в лаборатории носит с собой кольт сорок пятого калибра, а еще рассыпает соль перед своей дверью в общежитии и проводит экзорцизмы в компьютерном классе.
Карлос во все это не очень-то верил: в конце концов, он жил вместе со Стивеном, и ни на чем таком его не ловил!
Нет, пистолет и в самом деле был, но не кольт, и не сорок пятый;
другой какой-то — Карлос в оружии тогда не разбирался. Хранился он в кобуре, а кобура — в переносном сейфе, вместе с набором гладких черных камней.
Соль тоже была: Стивен запасал ее в огромных количествах. Но нигде не рассыпал. По крайней мере, Карлос этого ни разу не видел.
Но однажды утром он проснулся весь засыпанный этой самой солью. Пока Карлос искал на прикроватном столике очки, пока отряхивался и с чертыханиями принимал душ, Стивен уже успел собрать вещи.
Карлос как сейчас помнил это утро: солнечное, золотистое. Помнил по какой-то странной флуктуации памяти свои ярко-синие пижамные брюки - между прочим, купленные по настоянию Стивена: тот говорил, что они хорошо сочетаются с его цветом кожи. Но напрочь забыл, что же Стивен сказал ему, взваливая рюкзак на плечо. Что-то насчет глаза, который все время смотрит. И насчет того, что он уже превысил лимит на одном месте. И что с Карлосом было прекрасно и все такое, но он с самого начала предупреждал, что жизнь как у нормальных людей — не для него.
— Я думал, это значит, что ты не хочешь заводить собаку и покупать дом! — в отчаянии воскликнул Карлос.
То, какое лицо сделалось у Стивена в ответ на эту фразу, тоже стерлось. Выморозилось.
Стивен поцеловал его в щеку на прощание и сказал, что оставит Карлосу ключи от машины, потому что она ему не понадобится.
Дальше Карлос помнил только эту кухню, пустую и тихую, и вопли под окнами: подростки играли в бейсбол.
Нужно было жить дальше. Как — Карлос не знал. Он думал, у них со Стивеном все серьезно. Надолго или даже — кто знает? - навсегда. Они могли бы даже работать вместе, если Карлосу удалось бы заинтересовать Стивена одним из своих проектов… А в тот момент все это кончилось, и что осталось — непонятно.
Какая-то фиолетовая пустота, в которой смутно звучало одно слово:
«Найт-Вейл».
Радио шипело и плевалось статикой до самой станции, но ни у Тины, ни у Карлоса рука не поднялась его выключить.
— Может, не пойдешь сегодня прикармливать шакалов? - предложил Карлос.
— Мне кажется, они скоро покажутся, — Тина упрямо смотрела перед собой.
— Сегодня утром я точно видела одного.
И так они вновь оказались в знакомой ситуации: Тина отошла от машины, а Карлос караулил ее с дробовиком наперевес.
И тут, когда Тины не было уже в зоне слышимости, радио заговорило:
— … Как говорят математики, число пи — это основа нашей вселенной и всех законов физики. Но, дорогие радиослушатели, разве можно сказать, что какие-то законы непоколебимы? Если бы эти законы нельзя было нарушать, для чего нужна была бы полиция, существующая на доллары налогоплательщиков, ведь так?
«Однако и шуточки у этой аномалии», — подумал Карлос, хмыкая.
— … Среди других новостей — история о девушке, которая продолжает спускаться к центру земли. Возможно, вы, кто слушаете мою передачу, не знаете ее. Кто из нас знает друг друга по-настоящему? Но я чувствую, что она уже небезразлична вам, дорогие радиослушатели. И мне даже кажется (без особых на то оснований) что среди вас есть человек, не родственник, не жених, не друг, но тот, кто несет за нее ответственность. Специально для вас я говорю: сегодня утром батарейки ее фонарика окончательно иссякли, и уже много часов она в темноте.
— Madre de dios, — пробормотал Карлос.
Сначала была дверь. Узкая и ржавая, будто осталась здесь с незапамятных времен. На ней уместно смотрелись бы замки или запоры, но дверь поддалась руке легко, бесшумно.
Страница 15 из 27
