Сколько ангелов танцует на длине волны?

Это будут очень долгие сорок-пятьдесят часов.

Но девушка очень упряма. Она встает и решает идти дальше - туда, где коридор как будто чуть-чуть повышается. Под землей всегда лучше подниматься, чем спускаться.

Шагов через сто (она по-прежнему считает шаги, хотя с каждой секундой это становится все труднее) ей начинает казаться, что коридор теперь словно бы понижается; она решает повернуть назад, и тут понимает, что тихий шелест за спиной, похожий на шум осыпающегося песка, сделался громче. И как будто… зарождается странный гул:

если с силой прижать ладонь к стене пещеры, чувствуешь.

Может быть, это только ей кажется. Она знает, что в темноте возможны сенсорные галлюцинации.

А потом прямо по прижатой ладони пробегает что-то. Что-то с тысячью маленьких лапок, очень быстрое, слегка влажное и… чуточку пахнущее искусственным ароматизатором.

Карлос стиснул зубы и нажал на педаль. Шоссе, абсолютно пустое, без единой машины, убегало из круга фар назад; желтая разделительная полоса иногда опасно заползала на центр лобового стекла. Скорее, скорее!

Радио вновь начало говорить, стоило ему тронуться; за спиною не было видно ничего, кроме последней полосы заката; никто его не преследовал.

У Карлоса мелькнула шальная мысль, что нужно выключить радио, и что тогда, может быть, все те ужасные вещи, которые происходят сейчас с Джесси, перестанут происходить — но тут голос диктора жизнерадостно произнес: «А сейчас — прогноз погоды!».

Началась музыка — абсолютно Карлосу незнакомая, но от нее смутно, угрожающе, заныли зубы. Кто так пилит по струнам, господи!

Тут в свет фар невесть откуда впрыгнула шерифская машина - внедорожник, со звездой на боку — и сам шериф, размахивающий руками. Как только Карлос его пропустил?

Он еле успел неаккуратно затормозить. Оставил дверь нараспашку, выскочив, и чуть было не схватил шерифа за плечи — схватил бы, только тот направил на него револьвер.

— Что за шутки? — неуверенно произнес Карлос.

— Вы что?

— А вы что, профессор? — резко спросил шериф. Карлос чуть было не поправил его, что «профессор» — это все-таки должность, а не звание, и он, строго говоря, не совсем профессор, потому что читает всего несколько лекций в год, и уж если тот хочет его как-то звать, то пускай зовет«доктор». - Куда гоните? Где ваша подружка?

— Мой ассистент, — произнес Карлос, подавляя дрожь в горле, — пропала. Ее одежда лежит в пустыне. Там. Я могу показать. Я «гнал» в участок, чтобы рассказать… — Что значит«лежит одежда»? — шериф нахмурился, сразу став еще моложе на вид.

— То и значит! — огрызнулся Карлос.

— Она там… ходила. Я следил за ней. Отвлекся на секунду, ее нет. Пошел, а там ее одежда лежит на земле. Вся. Белье, обувь… все, в общем.

— Порвана? — быстро спросил шериф.

— Следы крови?

— Нет! — почти выкрикнул Карлос.

— Ничего там нет!

И уберите от меня этот пистолет, самое худшее, что вы можете сделать — это меня застрелить. Этого я не боюсь. А раните, это вас только задержит.

Он хотел еще добавить, что вряд ли шериф такой опытный стрелок, что сможет прицельно подбить ему ногу, но сдержался.

— Знаете что, — сказал шериф, и в самом деле опуская пушку, — садитесь ко мне в машину, покажете дорогу. Посмотрим, что там с одеждой вашей помощницы.

— Так-то лучше, — буркнул Карлос.

Обошел шерифа, дернул боковую дверь его машины — шериф держался позади.

А потом пребольно ударил его по затылку, так, что Карлос задохнулся и сполз по крылу внедорожника.

— Вот что, приятель, — резко произнес шериф, - отдохни-ка ты пока.

Это миф, что при ударе по голове человек долго пребывает в отключке.

Карлос даже полностью не терял сознания, чувствовал, как шериф его затаскивает на заднее сиденье, приговаривая:

— Слушай, парень, извини, ок? Но ты явно маньяк. Явно. А у меня, черт побери, не полицейская машина из Нью-Йорка, у меня тут нет сзади перегородки. Как я тебя должен вести-то, а? Где у меня наручники?

Дальше шериф завозился, и на запястьях Карлоса защелкнулся холодный металл. Потом шериф стал пытаться устроить его поудобнее — ну, так это выглядело. Даже что-то под голову подсунул. Карлосу было все равно. И адреналин, и злость схлынули, и овладело им пустое, нехорошее равнодушие.

Джип подскакивал на каждой рытвине, и голова, лежащая на заднем сиденье, это очень хорошо чувствовала. Карлос подумал, что его будет тошнить.

Но в остальном думалось о другом, почему-то о Стиве. Безответственно со стороны Карлоса: у него пропали помощницы, а он, когда нужно сейчас отчаянно строить планы и выкручиваться, предается любовным грезам!

Думалось, что Стив никогда его не любил. Не по-настоящему. Не так, чтобы это имело значение.