Организм

Пожевав нижнюю губу, взлохматила свои длинные вьющиеся волосы — единственное, что было в ее внешности «на уровне». Вновь представила высокого худенького Валеру с миловидным личиком, взмахнула рукой, будто отгоняя надоедливую муху, и даже почувствовала агрессивное желание отрезать свои локоны.

Чтобы не совершить глупость, которая ничего хорошо не принесет, лишь усилит тоску, Настя отвернулась от зеркала и прошла в кухню.

Никита засопел, покосившись на сестру, и принялся за следующую дольку арбуза.

— Ну-ну, — сказала Настя.

— Сильно не разгоняйся, не то ночью приснится, что идешь в туалет, а сам нальешь в кровать.

— Я вот эту еще доем, и — все.

Настя улыбнулась. Сама расстроенная, она вдруг почувствовала к брату невыносимую жалость. Зимой у него обнаружили сахарный диабет, и теперь мальчик сидел на уколах: по четыре в день. Он был крепеньким, плотным, выше большинства своих одногодок, со стороны они с тоненькой Настей меньше всего напоминали родных брата и сестру, он — темненький, она — светленькая, вся в веснушках. Причина, конечно, была в том, что у них — разные отцы. Сейчас Никита, ранее подвижный и казавшийся абсолютно здоровым, часто бывал бледным, поникшим.

Настя погладила брата по голове.

— Никита, только больше не кушай, хорошо? Арбуз, конечно, не шоколадка, но его тебе тоже лучше не надо.

Мальчик перестал жевать, тоскливо посмотрел на сестру. Она похлопала его по спине ладошкой.

— Ладно, доедай. Только это — последняя долька.

Брат кивнул. Когда он отодвинул тарелку, Настя сказала:

— Никита, тебе надо бы научиться самому себе делать уколы. И мама об этом говорила. Вдруг как-нибудь в нужный момент никого из нас не будет дома? Только ты, ради Бога, помни: набирай в шприц чуть-чуть, как я всегда делаю. Передозировка может вызвать кому, а от этого, тьфу-тьфу, и умереть даже можно, если «скорая» вовремя не приедет.

Никита тяжело вздохнул, глядя в сторону. Настя грустно улыбнулась.

— Это очень просто, ты, главное, не бойся. Ладно… В другой раз покажу, как это делается, сейчас сама уколю. Неси инсулин.

Седов задержался у крайних деревьев, но понял, что, если промедлит, решительность исчезнет вовсе. И лейтенант двинулся к ближайшему дому, куда однажды уже стучался.

Его рука непроизвольно касалась кобуры с пистолетом.

Седов уверенно постучал в дверь, но прошла минута, а ему никто не открыл. Лейтенант постучал снова — на этот раз не так настойчиво. Он был в растерянности. Если бы Седов случайно не обнаружил в лесу две серые машины, он бы решил, что семьи куда-то уехали.

Все выглядело именно так: дома закрыты, машин нет.

Но в том-то и дело, что теперь стало ясно — семьи нарочно спрятали машины, чтобы у случайного прохожего создалось впечатление об их отсутствии.

Получалось, они здесь? Почему никто не открывает?

Седов сошел с крыльца, глянул на соседний дом. Пройти туда? Может они там все вместе? Что, если и там никто не откроет? Лейтенант почувствовал себя, как мальчишка, к которому на свидание не пришла девушка, хотя час назад она клялась в этом по телефону. Неужели Дима или Джина сейчас следят за ним и ждут, когда он уйдет? Но почему?

Нахмурившись, Седов вернулся к двери и опять постучал, на всякий случай даже потянул дверь на себя, но тщетно — она была заперта.

— Эй! Есть кто дома?

Ответа не было.

Седов медленно обошел дом, поколебался и направился к дальнему дому. Путь его лежал мимо летнего домика, и Седов приостановился. Если семейки куда-то действительно свалили, не лучше ли пока проверить этот домик? Одного взгляда в окошко будет достаточно, чтобы оценить обстановку внутри.

Мысль показалась толковой, и Седов взял чуть левее.

В следующее мгновение он остановился. Из окошка к земле тянулась какая-то тонкая светлая палка и… Лейтенант почувствовал, как слабеют ноги. Он даже закашлялся, настолько абсурдным показалось то, что он увидел. По цвету палка напоминала человеческую руку, но Седов все равно не подумал бы о таком сравнении, если бы не рассказ учителя о младенце с удлинившейся рукой. Этого не могло быть, но ничего иного на ум не приходило: палка была похожа на человеческую руку!

Седов, как в трансе, шагнул к домику, остановился, кое-как отвел взгляд от светлой палки, посмотрел на дверь. Потом лейтенант шагнул к двери, и палка выпала из поля зрения.

Седов даже не постучал. Он медленно обхватил поржавевшую дверную ручку и потянул дверь на себя.

Дверь открылась.

Игорь прикрыл окно в своей спальне, чтобы не налетели комары, начал медленно одеваться, непроизвольно прислушиваясь к голосам на кухне — к матери пришла соседка, и теперь они вместе с отцом в очередной раз затянули свою любимую тему: новые семейства.

Игорь покачал головой.