Организм

И как их еще не затошнило от этих разговоров? Сколько можно мусолить одно и то же?

Он собирался на вечеринку — что-то вроде последней встречи его одноклассников, и вдруг понял, что там наверняка заведут ту же шарманку, а это займет немало времени.

Еще утром он думал не идти. Он был законченным индивидуалистом и даже не согласился попасть на общее фото класса перед выпускным вечером, чем, конечно, поразил всех, казалось бы, привыкшим к его странностям и рассуждениям. Он не был близок с большинством одноклассников настолько, чтобы вечер получился очень приятным, но особенно укрепляло его в нежелании идти в дом Оксаны, что там обязательно будет Антон.

Игорь ненавидел Антона, и это чувство было взаимным, притом, что в открытую они не враждовали, никогда не дрались, хотя в средних классах какие-то конфликты были.

Антон был высоким и очень смазливым, в нем присутствовал некий шарм, внутренняя сила, что привлекало к нему многих девушек в школе, и вынуждало ребят стремиться к приятельским отношениям с ним. Но Антон был еще и неприкрытым циником. Общаясь с одноклассниками, он делал это с покровительствующим снисхождением. Он на всех смотрел свысока и, по большому счету, никого не уважал, хотя со стороны нередко казался даже вежливым.

Иногда Игорь ловил себя на неприятной мысли, что сравнивает себя с внешностью самого нелюбимого одноклассника. В отличие от Антона у него все было так себе: и посредственное лицо, и не самый достойный рост, и фигура — коренастая, с неширокими плечами.

Игорь был уверен, что не пойдет, и о нем вообще вряд ли вспомнят, но ближе к вечеру его вдруг охватила сильная тоска. Ему захотелось попрощаться с ребятами — он провел с ними долгие годы, и его сентиментальность начинала проявляться, испуганная тем, что одна из привычек вот-вот уйдет в прошлое.

Одевшись, он вышел из дома с намерением вернуться назад, как только вечеринка закончится, хотя Оксана говорила: ее родители уехали на выходные, и ребята могут остаться ночевать. Дом Оксаны, достаточно просторный, чтобы разместить с десяток человек, находился в конце Лесной улицы — самый крайний дом в северной части Велича. Из всех одноклассников ближе всех к Оксане жил именно Игорь. Его дом стоял недалеко от перекрестка Лесной и Тополиной улиц — чуть больше километра от Оксаны.

Игорь вышел со двора, пытаясь расслабиться и отогнать тоску.

На Седова смотрела женщина.

Седов едва не закричал во всю силу своих легких. И не только от неожиданности — он едва не столкнулся с незнакомкой, ее лицо оказалось ближе вытянутой руки.

Были другие причины. Эта женщина не была членом новых семей, во всяком случае, Седов о ней не знал и не слышал от учителя. У нее было ужасное выражение лица, косметика наложена так густо, как будто женщина собралась на маскарад. Скорее всего, знакомые вряд ли бы узнали ее под таким невообразимым слоем. Волосы спутаны и вымазаны чем-то похожим на… краску? Из одежды — только розовый халат без пояса и пуговиц, и, чтобы он не распахнулся, женщина держит руку на животе, другая засунута в кармашек.

Седов заметил какие-то пятна у нее на ногах, но все происходило так быстро. И еще этот запах. Он напоминал… — Они уехали, лейтенант Седов, — быстро заговорила женщина.

— Уехали. Скоро у Томы День Рождения, и они уехали, чтобы найти ей платье.

Казалось, она не хотела, чтобы Седов произнес хоть слово.

— Согласитесь, лейтенант Седов, на тридцатилетие женщине необходимо красивое… В горле у нее забулькало.

Между полураскрытых губ появился кровавый пузырь.

Седов попятился. Происходящее было слишком неожиданно, лейтенант попросту растерялся.

Женщина попыталась сказать что-то еще, но у нее ничего не вышло — слова тонули в омерзительном бульканье. Женщина поднесла руку к горлу, халат распахнулся.

И Седов вскрикнул.

Между полами розового халата зияла дыра — от лобка до самых грудей, повисших как полураздавленные сливы. Внутренностей не было. Незнакомка была выпотрошена, как труп, подготовленный к похоронам. На ногах были узоры из засохшей крови, и стало ясно, какой от нее исходил запах.

Лейтенант оступился и едва не упал, кое-как удержав равновесие. Несмотря на шок, он заметил, что у женщины нет одной руки. Когда незнакомка пошевелилась, рукав в кармане обмяк — он был пуст.

Седов отвернулся, со стоном опорожнил желудок. Вновь посмотрев на крыльцо, он увидел закрытую дверь — незнакомка исчезла.

Лейтенант попятился. Он понимал, что должен зайти в летний домик, но также понимал, что не заставит себя это сделать. В этот момент он услышал какие-то звуки и огляделся.

С двух сторон к нему шли главы странных семейств — Дима и Тима. Они сближались с растерянным Седовым быстро. Их лица ничего не выражали, они молчали, были безоружны, но от них исходила явственная угроза.

— Эй!