Говорят, когда-то в Горах жила красивая и надменная травница Лаок.
Добавить в моё избранное
44 мин, 32 сек 20492
Тарла повесил одну ленту Зиану на правое запястье, другую — на руку Енги и торжественно спросил:
— Скажи, молодой Зиан, сын Коби Рунка, твёрдо ли твое решение стать мужем этой девушки?
— Да, — не колеблясь, ответил тот.
— А ты, молодая Енга, дочь Нуана Фэй, согласна ли взять его в мужья?
— … да, — отозвалась она, едва держась на ногах от волнения.
Тарла поднял с подноса кинжал, крепко сжал руку жениха и полоснул его по ладони — в ней, словно в чаше, заалела кровь. Затем Настоятель вершин коснулся острием тонких пальцев невесты, заставив показаться несколько карминных капель. Резкая боль кольнула руку Енги, но девушка не успела даже ойкнуть. Всё прошло, стоило Тарле переплести её пальцы с пальцами Зиана и обвязать их ладони шелковыми лентами.
— Да будет ваша семья такой же нерушимой, как сами Горы, — закончил он.
Зиан с нежностью взглянул на жену и свободной рукой притянул к могучей груди.
Неожиданно улыбка исчезла с лица Настоятеля вершин.
По священной роще пронёсся холодный ветер, срывая хвою и оплетя стволы белёсой паутиной инея. Берега источника ощерились осколками льда. Затем прозвучал женский голос. Скользкий, он просачивался сквозь шорох крон и журчание воды, подобно ядовитой змее среди камней.
— Стойте… В тот же миг затрубили рога монастыря, и умиротворение обители взорвали хлопки дверей, топот ног и крики братьев.
Небо потемнело, золото крыш поблёкло — и на траву позади молодоженов обрушился чёрный вихрь, щёлкая клювами и разбрасывая перья. Птицы рухнули замертво со свёрнутыми шеями, распластав крылья и глядя в небо матовыми гальками глаз. Взвившийся в воздух тёмный пух разлетелся в стороны. Зиан и Енга обернулись и увидели сгорбившуюся фигуру в драной саржевой сорочке и с ягнёнком на руках. У незваной гостьи не было лица. Спускавшиеся до пят смоляные волосы обрамляли пустой овал без бровей, глаз, носа, ушей и рта.
Юный монах уронил поднос и пролепетал:
— Лаок… Настоятель вершин ринулся к ней мимо молодых, но не успел.
Блеснули длинные когти. Демоница распорола горло испуганному ягнёнку и швырнула того под ноги Зиану и Енге, заставив отскочить друг от друга.
Скреплявший их руки свадебный узел развязался. Ленты упали на траву, а кровь из шеи ягнёнка багровым ручейком влилась в озеро, осквернив священную воду.
Тарла застыл точно вкопанный. Зиан замер. Енга ощутила, как её тело тоже сковала чужая невидимая воля.
— Тупая девка… — просвистела Лаок.
— Грязная потаскуха… Она рванулась к девушке и сжала в когтях невестино ожерелье, стиснув им шею Енги, как удавкой. На пустом лице проступили черты Деры Фэй:
— Ты ослушалась меня, дрянь!
Енга в ужасе захрипела, а Дера притянула её к себе:
— Будь ты проклята, бросившая свою одинокую мать! Будь ты проклята, купленная сыном торгаша! Будь ты проклята, ослеплённая мужчиной!
Она сорвала с груди дочери свадебное ожерелье, и малахитовые бусины разлетелись в стороны. Но не застучали по камням, не утонули в озере, не понеслись по течению, скача по каменистому дну. Они обратились каплями крови. Одни смешались с водой, омывая склоны, другие впитались в землю, глубоко проникая в недра Гор и запечатывая слова проклятья.
Щёки Енги обожгло морозом, в глазах потемнело. Чужая воля схлынула, и девушка вскрикнула, прижав ладони к лицу.
Зиан рванулся к ней, однако чары держали по-прежнему крепко, не позволяя даже разомкнуть губ. Юноша дёрнулся еще раз и глухо зарычал, с яростью глядя на обидчицу жены. Дера повернулась к нему.
Её запавшие глаза полыхали ненавистью. Кожа сморщенным шелком обтянула скулы, искусанные губы запеклись кровью. Скрюченные пальцы напоминали птичьи лапы. Волосы, будто живые, сворачивались в жгуты, перевивались сетями, расплетались плетьми. Она вонзила взгляд в лицо юноши, но Зиан не отвёл глаза. Если бы сейчас он смог вырваться, то ни за что не позволил бы ей снова приблизиться к Енге.
— А ты, соблазнивший мою дочь… — демоница скользнула к нему.
— Ты… — Хватит, Лаок! — перебил её Настоятель вершин.
Юный монах опустил сложенные в молитвенном жесте руки, и Зиан почувствовал, что путы ослабли. Он бросился к жене и загородил её собой.
Дера фыркнула. Повернулась, облизнула посиневшим языком багровые губы и уставилась широко распахнутыми глазами на Тарлу:
— Енга — моя. Зиан — мой. Дитя крови Фэй… Юный монах схватил прислоненный к дереву посох Настоятеля вершин и бросил хозяину.
Тарла с размаху ударил пятой по земле:
— Заклинаю тебя силой Духов Гор! Изыди, злое создание!
Горячий ветер взметнул волосы демоницы, но больше ничего не произошло. Дера оскалила в насмешливой гримасе зубы-пеньки и визгливо расхохоталась.
Тогда Настоятель вершин прыгнул вперёд, обрушив на неё посох.
— Скажи, молодой Зиан, сын Коби Рунка, твёрдо ли твое решение стать мужем этой девушки?
— Да, — не колеблясь, ответил тот.
— А ты, молодая Енга, дочь Нуана Фэй, согласна ли взять его в мужья?
— … да, — отозвалась она, едва держась на ногах от волнения.
Тарла поднял с подноса кинжал, крепко сжал руку жениха и полоснул его по ладони — в ней, словно в чаше, заалела кровь. Затем Настоятель вершин коснулся острием тонких пальцев невесты, заставив показаться несколько карминных капель. Резкая боль кольнула руку Енги, но девушка не успела даже ойкнуть. Всё прошло, стоило Тарле переплести её пальцы с пальцами Зиана и обвязать их ладони шелковыми лентами.
— Да будет ваша семья такой же нерушимой, как сами Горы, — закончил он.
Зиан с нежностью взглянул на жену и свободной рукой притянул к могучей груди.
Неожиданно улыбка исчезла с лица Настоятеля вершин.
По священной роще пронёсся холодный ветер, срывая хвою и оплетя стволы белёсой паутиной инея. Берега источника ощерились осколками льда. Затем прозвучал женский голос. Скользкий, он просачивался сквозь шорох крон и журчание воды, подобно ядовитой змее среди камней.
— Стойте… В тот же миг затрубили рога монастыря, и умиротворение обители взорвали хлопки дверей, топот ног и крики братьев.
Небо потемнело, золото крыш поблёкло — и на траву позади молодоженов обрушился чёрный вихрь, щёлкая клювами и разбрасывая перья. Птицы рухнули замертво со свёрнутыми шеями, распластав крылья и глядя в небо матовыми гальками глаз. Взвившийся в воздух тёмный пух разлетелся в стороны. Зиан и Енга обернулись и увидели сгорбившуюся фигуру в драной саржевой сорочке и с ягнёнком на руках. У незваной гостьи не было лица. Спускавшиеся до пят смоляные волосы обрамляли пустой овал без бровей, глаз, носа, ушей и рта.
Юный монах уронил поднос и пролепетал:
— Лаок… Настоятель вершин ринулся к ней мимо молодых, но не успел.
Блеснули длинные когти. Демоница распорола горло испуганному ягнёнку и швырнула того под ноги Зиану и Енге, заставив отскочить друг от друга.
Скреплявший их руки свадебный узел развязался. Ленты упали на траву, а кровь из шеи ягнёнка багровым ручейком влилась в озеро, осквернив священную воду.
Тарла застыл точно вкопанный. Зиан замер. Енга ощутила, как её тело тоже сковала чужая невидимая воля.
— Тупая девка… — просвистела Лаок.
— Грязная потаскуха… Она рванулась к девушке и сжала в когтях невестино ожерелье, стиснув им шею Енги, как удавкой. На пустом лице проступили черты Деры Фэй:
— Ты ослушалась меня, дрянь!
Енга в ужасе захрипела, а Дера притянула её к себе:
— Будь ты проклята, бросившая свою одинокую мать! Будь ты проклята, купленная сыном торгаша! Будь ты проклята, ослеплённая мужчиной!
Она сорвала с груди дочери свадебное ожерелье, и малахитовые бусины разлетелись в стороны. Но не застучали по камням, не утонули в озере, не понеслись по течению, скача по каменистому дну. Они обратились каплями крови. Одни смешались с водой, омывая склоны, другие впитались в землю, глубоко проникая в недра Гор и запечатывая слова проклятья.
Щёки Енги обожгло морозом, в глазах потемнело. Чужая воля схлынула, и девушка вскрикнула, прижав ладони к лицу.
Зиан рванулся к ней, однако чары держали по-прежнему крепко, не позволяя даже разомкнуть губ. Юноша дёрнулся еще раз и глухо зарычал, с яростью глядя на обидчицу жены. Дера повернулась к нему.
Её запавшие глаза полыхали ненавистью. Кожа сморщенным шелком обтянула скулы, искусанные губы запеклись кровью. Скрюченные пальцы напоминали птичьи лапы. Волосы, будто живые, сворачивались в жгуты, перевивались сетями, расплетались плетьми. Она вонзила взгляд в лицо юноши, но Зиан не отвёл глаза. Если бы сейчас он смог вырваться, то ни за что не позволил бы ей снова приблизиться к Енге.
— А ты, соблазнивший мою дочь… — демоница скользнула к нему.
— Ты… — Хватит, Лаок! — перебил её Настоятель вершин.
Юный монах опустил сложенные в молитвенном жесте руки, и Зиан почувствовал, что путы ослабли. Он бросился к жене и загородил её собой.
Дера фыркнула. Повернулась, облизнула посиневшим языком багровые губы и уставилась широко распахнутыми глазами на Тарлу:
— Енга — моя. Зиан — мой. Дитя крови Фэй… Юный монах схватил прислоненный к дереву посох Настоятеля вершин и бросил хозяину.
Тарла с размаху ударил пятой по земле:
— Заклинаю тебя силой Духов Гор! Изыди, злое создание!
Горячий ветер взметнул волосы демоницы, но больше ничего не произошло. Дера оскалила в насмешливой гримасе зубы-пеньки и визгливо расхохоталась.
Тогда Настоятель вершин прыгнул вперёд, обрушив на неё посох.
Страница 10 из 13
