Говорят, когда-то в Горах жила красивая и надменная травница Лаок.
Добавить в моё избранное
44 мин, 32 сек 20491
Переглядываясь, они набрали себе каждый по кувшину воды, взяли тазы и разошлись по комнатам.
Девушка быстро переоделась, заплела волосы и венцом уложила косу на голове. Застегнула на шее малахитовое ожерелье и робко посмотрелась в воду, поправляя тут — прядку, там — складку. У неё на сердце до сих пор было неспокойно из-за того, что она обманула мать и сбежала из дома, но тревогу почти вытеснило радостное ожидание скорой свадьбы.
А потом Енга вышла на улицу и увидела Зиана.
Он надел широченные коричневые шаровары, отороченный лисьим мехом жилет им в тон и изумрудного цвета рубаху. Расчесал бороду, волосы и водой уложил кудри за уши тяжелыми блестящими волнами. В его глазах девушка увидела своё отражение и смутилась. Прежде никто и никогда не смотрел на неё с подобным беззастенчивым обожанием.
— Моя нежная… Моя восхитительная горная орхидея, — околдованно прошептал юноша.
Он с трепетом коснулся её щеки, и Енга почувствовала себя самой прекрасной девушкой на свете.
Поджидавший на пороге умывальни юный монах улыбнулся и повел их к Настоятелю вершин.
Монастырь отстраивали веками, и казалось, что он такой же древний, как сами Горы. Одни святилища заросли мхом, другие, наоборот, светлели свежевысеченным камнем, а над некоторыми монахи трудились до сих пор.
Обитель врастала в склон причудливыми изгибами. Хозяйственные постройки, спальни, алтари и храмы располагались ярусами. Будто с небес сошел сель и застыл золотыми гребнями крыш, белоснежной пеной стен и тенистыми впадинами альковов и залов. Повсюду темнели гроты; из их глубин загадочно улыбались Духи Гор — дюжины выточенных из малахита изваяний. Перед каждой статуей курились благовония, наполняя окрестности душистыми ароматами: всех покровителей здесь чтили с равным уважением.
Вслед за юным монахом жених и невеста поднялись по выветренной лестнице в рощу перед главным храмом. У храма не было дверей, как и у других святилищ, и чудилось, что можжевельники, склонившиеся перед ступенями, точно почтительные старики, охраняют его покой вместо запоров. Внутри виднелись резной алтарь и величественные статуи. Одна сидела на полу и из её ладоней бил ключ.
Именно отсюда брала начало река Вайоши. Вытекала из источника, струилась по каменной ложбине в озеро священной рощи и выливалась оттуда узким, постепенно набиравшим силу ручьём. Ручей звенел водопадами на монастырских ярусах, а за стенами обители превращался в грохочущий неуёмный поток. Река неслась по склонам и внизу утихала, маня жителей деревни прозрачными заводями.
Под вечнозелёными кронами жениха и невесту ждал Тарла, Настоятель вершин, лысый крепкий мужчина с густой чёрной бородой, закутанный в коричневые одежды. Его глаза были яркими и молодыми, как весенняя трава — ведь он десятилетиями смотрел на малахиты, — а взгляд — пронзительнее высокогорного ветра.
Он широко развел руки, приветствуя Зиана и Енгу:
— Эх, парень! А невеста твоя даже краше, чем ты говорил!
Юноша гордо выпятил грудь, а у Енги от тёплых слов исчезли последние тревожные мысли. Она застенчиво улыбнулась. Настоятель вершин осторожно коснулся пальцами её подбородка:
— Знавал я твоего отца, молодая Енга… Хороший был человек.
Честный, волевой.
— Спасибо, Настоятель вершин, — растерялась девушка.
Он внимательно посмотрел ей в глаза и со вздохом опустил руку.
— Ну, чего медлить? Подсоби-ка мне, брат!
Юный монах с готовностью взял стоявший на камне позади Тарлы поднос. На гладком можжевеловом дереве лежали малахитовый клинок и зелёные ленты, расшитые бусинами из того же камня.
Зиан смиренно наклонил кудрявую голову. Енга же посмотрела на поднос и вновь залилась румянцем. Она вдруг ясно поняла, что от замужества её отделяли лишь благословение Духов Гор, обрядовый кинжал и две полосы шелковой ткани.
— Эх, два влюбленных сердца… — добродушно усмехнулся Тарла.
Он взял с подноса ленты и принялся обходить жениха и невесту по кругу, напевая густым голосом мантры. От них у Енги вспотели ладони, сердце филином заухало в груди, а между лопатками пронесся холодок. Ей захотелось сбежать, но поворачивать назад было поздно.
— Молодые Зиан и Енга, — Настоятель вершин встал перед ними, — вы пришли за благословением Духов Гор. Они чтут ваше желание объединить сердца, кровь и корни и дарят своё покровительство. Пусть ваш род будет таким же сильным, как реки, текущие по этим склонам. Таким же крепким, как камни в основании этих скал. Таким же могучим и несгибаемым, как эта вершина, где вы клянетесь друг другу в верности и любви. Теперь дайте мне ваши руки.
Зиан посмотрел на Енгу. Она вскинула на него испуганный взгляд, но приободренная любящей улыбкой всё-таки вложила дрожащие пальцы в ладонь Настоятеля вершин.
Девушка быстро переоделась, заплела волосы и венцом уложила косу на голове. Застегнула на шее малахитовое ожерелье и робко посмотрелась в воду, поправляя тут — прядку, там — складку. У неё на сердце до сих пор было неспокойно из-за того, что она обманула мать и сбежала из дома, но тревогу почти вытеснило радостное ожидание скорой свадьбы.
А потом Енга вышла на улицу и увидела Зиана.
Он надел широченные коричневые шаровары, отороченный лисьим мехом жилет им в тон и изумрудного цвета рубаху. Расчесал бороду, волосы и водой уложил кудри за уши тяжелыми блестящими волнами. В его глазах девушка увидела своё отражение и смутилась. Прежде никто и никогда не смотрел на неё с подобным беззастенчивым обожанием.
— Моя нежная… Моя восхитительная горная орхидея, — околдованно прошептал юноша.
Он с трепетом коснулся её щеки, и Енга почувствовала себя самой прекрасной девушкой на свете.
Поджидавший на пороге умывальни юный монах улыбнулся и повел их к Настоятелю вершин.
Монастырь отстраивали веками, и казалось, что он такой же древний, как сами Горы. Одни святилища заросли мхом, другие, наоборот, светлели свежевысеченным камнем, а над некоторыми монахи трудились до сих пор.
Обитель врастала в склон причудливыми изгибами. Хозяйственные постройки, спальни, алтари и храмы располагались ярусами. Будто с небес сошел сель и застыл золотыми гребнями крыш, белоснежной пеной стен и тенистыми впадинами альковов и залов. Повсюду темнели гроты; из их глубин загадочно улыбались Духи Гор — дюжины выточенных из малахита изваяний. Перед каждой статуей курились благовония, наполняя окрестности душистыми ароматами: всех покровителей здесь чтили с равным уважением.
Вслед за юным монахом жених и невеста поднялись по выветренной лестнице в рощу перед главным храмом. У храма не было дверей, как и у других святилищ, и чудилось, что можжевельники, склонившиеся перед ступенями, точно почтительные старики, охраняют его покой вместо запоров. Внутри виднелись резной алтарь и величественные статуи. Одна сидела на полу и из её ладоней бил ключ.
Именно отсюда брала начало река Вайоши. Вытекала из источника, струилась по каменной ложбине в озеро священной рощи и выливалась оттуда узким, постепенно набиравшим силу ручьём. Ручей звенел водопадами на монастырских ярусах, а за стенами обители превращался в грохочущий неуёмный поток. Река неслась по склонам и внизу утихала, маня жителей деревни прозрачными заводями.
Под вечнозелёными кронами жениха и невесту ждал Тарла, Настоятель вершин, лысый крепкий мужчина с густой чёрной бородой, закутанный в коричневые одежды. Его глаза были яркими и молодыми, как весенняя трава — ведь он десятилетиями смотрел на малахиты, — а взгляд — пронзительнее высокогорного ветра.
Он широко развел руки, приветствуя Зиана и Енгу:
— Эх, парень! А невеста твоя даже краше, чем ты говорил!
Юноша гордо выпятил грудь, а у Енги от тёплых слов исчезли последние тревожные мысли. Она застенчиво улыбнулась. Настоятель вершин осторожно коснулся пальцами её подбородка:
— Знавал я твоего отца, молодая Енга… Хороший был человек.
Честный, волевой.
— Спасибо, Настоятель вершин, — растерялась девушка.
Он внимательно посмотрел ей в глаза и со вздохом опустил руку.
— Ну, чего медлить? Подсоби-ка мне, брат!
Юный монах с готовностью взял стоявший на камне позади Тарлы поднос. На гладком можжевеловом дереве лежали малахитовый клинок и зелёные ленты, расшитые бусинами из того же камня.
Зиан смиренно наклонил кудрявую голову. Енга же посмотрела на поднос и вновь залилась румянцем. Она вдруг ясно поняла, что от замужества её отделяли лишь благословение Духов Гор, обрядовый кинжал и две полосы шелковой ткани.
— Эх, два влюбленных сердца… — добродушно усмехнулся Тарла.
Он взял с подноса ленты и принялся обходить жениха и невесту по кругу, напевая густым голосом мантры. От них у Енги вспотели ладони, сердце филином заухало в груди, а между лопатками пронесся холодок. Ей захотелось сбежать, но поворачивать назад было поздно.
— Молодые Зиан и Енга, — Настоятель вершин встал перед ними, — вы пришли за благословением Духов Гор. Они чтут ваше желание объединить сердца, кровь и корни и дарят своё покровительство. Пусть ваш род будет таким же сильным, как реки, текущие по этим склонам. Таким же крепким, как камни в основании этих скал. Таким же могучим и несгибаемым, как эта вершина, где вы клянетесь друг другу в верности и любви. Теперь дайте мне ваши руки.
Зиан посмотрел на Енгу. Она вскинула на него испуганный взгляд, но приободренная любящей улыбкой всё-таки вложила дрожащие пальцы в ладонь Настоятеля вершин.
Страница 9 из 13
