Говорят, когда-то в Горах жила красивая и надменная травница Лаок.
Добавить в моё избранное
44 мин, 32 сек 20490
Спустив ноги на пол, Дера надела чувяки и прошлась по дому, проверяя, закрыты ли окна. Потом разожгла огонь, заглянула в комнату дочери и улыбнулась.
— Её нет, — вдруг лукаво сказал кто-то позади.
Женщина обернулась и оказалась лицом к пустому лицу с бледной черноволосой гостьей в истлевших лохмотьях.
— Ты лжешь, — Дера сузила глаза.
— Если не веришь мне, сама загляни под одеяло, — низкий голос гостьи пробуждался из глубины мёртвого чрева.
Она прошла в спальню Енги, погладила простыню костлявыми пальцами и села на кровать, потирая друг о друга острые колени в лиловых струпьях. На пустом лице проступил насмешливо растянутый жабий рот, будто вылепленный из глины неумелым ребёнком, — белый и отвратительный.
Дера сжала кулаки.
— Ты меня не обманешь, — гневно сказала она и сдёрнула одеяло с кровати.
Гостья захохотала, а Фэй в ужасе уставилась на подушки.
— Что ты с ней сделала? — женщина схватила её за руку.
— Где Енга?!
— Я ничего с ней не сделала, прекрасная Дера. Как я могла? Ведь твоя семья всегда хорошо ко мне относилась… — Где моя дочь?! — Фэй в бешенстве встряхнула демоницу.
— Отвечай!
— Она сбежала… — хихикая, та растаяла в воздухе и возникла за плечом женщины.
— Сбежала с Зианом… Бросила тебя — и сбежала… — Быть такого не может! — оттолкнула её Дера.
— Может. Или опять не веришь? С одеялом-то я не ошиблась… — Нет! — яростно воскликнула Фэй, отступила ещё на шаг и внезапно уставилась перед собой остекленевшим взглядом.
— Нет… Она запустила пальцы в седые волосы.
— Нет… нет… нет… — сбивчиво забормотала, — Енга не предала бы меня… не сбежала… не бросила… не оставила… моя кровиночка… нет… нет… — Тс-с-с… — демоница взяла её за запястья.
— Просто скажи мне «да», как твой отец, дед и прадед. Я тут же отправлюсь за ней. Для меня нет ничего невозможного, прекрасная Дера. Я верну негодницу домой, заставлю забыть о Зиане, и она никогда-никогда тебя не покинет.
— Нет… нет… моя доченька не могла… — из груди женщины вырвалось сдавленное рыдание.
— Ты лжешь… Хочешь заманить меня, как пыталась заманить Нуана… — она замотала головой и принялась раскачиваться из стороны в сторону.
— О, как же много в тебе горечи… — на пустом лице проступил нос, ноздри алчно затрепетали.
— Да… Я чую… Она уйдёт с первым же твоим «да»… Я всё сделаю… Ещё… Ещё… — Нет… не могла… — продолжала истово шептать Дера.
— Скажи «да»… скажи «да»… — демоница крепче сжала пальцы на её запястьях, повторяя, как заклинание: — Скажи «да»… И вдруг что-то переменилось.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — пронзительно завизжала гостья.
Она начала отбиваться от Деры, но руки прилипли к ней намертво.
Миг — и демоницу с чавканьем начало затягивать в старшую Фэй, словно та была болотом, а безликая — оступившимся и обречённым путником.
Дера завопила так, что птицы в саду залились свистом. Она снова попыталась оттолкнуть от себя демоницу, однако та стала её уродливой, слипшейся с ней руками и животом единоутробной сестрой. Невидимая сила толкала гостью к Фэй, вдавливала в мягкое тело. И оно с жадностью горного великана огромными кусками заглатывало демоницу. Гостья вопила, царапалась и кусалась, но с каждой секундой лишь глубже проваливалась в ненасытное брюхо.
Её вой метался по дому, заставляя неокрепшее пламя вздрагивать в очаге.
Вот в Фэй исчезла и безликая голова.
— Нет! — застонала женщина.
— Уходи! Убирайся!
Она с ненавистью впилась ногтями себе в живот, пытаясь выцарапать незванную гостью прочь.
Клубок из двух слипшихся тел согнулся и упал на четыре колена.
Одежда на Дере затрещала, обнажая покрытую испариной боли спину.
Кожа то синела, как плоть мертвеца, то шла рябью струпьев, то сминалась оставленным мотылем коконом. Иногда натягивалась — там, где проступала пятерня или острый локоть демоницы: безликая пыталась вырваться из человеческого тела, молотя воздух изъязвлёнными пятками. Хрипя от боли, Фэй била кулаками по этим наростам, выталкивая её из себя, хватала за лодыжки, пытаясь вытащить, но — тщетно.
Птицы не успели смолкнуть, а та уже оказалась в ней целиком.
Седые волосы Деры вновь стали блестяще-чёрными, как в юности.
Пряди растеклись по полу, собравшись непроглядными ручьями в щелях между досками. Худая фигура скорчилась перед кроватью, причитая, и ещё какое-то время по дому разносились жалобные всхлипы.
Пока не стихли совсем.
Когда поднялось солнце, Зиана и Енгу разбудил тот же юный монах, который встретил ночью у ворот.
— С новым днём, молодые. Идёмте, я покажу, где умыться и переодеться. Настоятель вершин уже ждёт.
Молодые люди поблагодарили его и низко поклонились.
Монах привел их к умывальне.
— Её нет, — вдруг лукаво сказал кто-то позади.
Женщина обернулась и оказалась лицом к пустому лицу с бледной черноволосой гостьей в истлевших лохмотьях.
— Ты лжешь, — Дера сузила глаза.
— Если не веришь мне, сама загляни под одеяло, — низкий голос гостьи пробуждался из глубины мёртвого чрева.
Она прошла в спальню Енги, погладила простыню костлявыми пальцами и села на кровать, потирая друг о друга острые колени в лиловых струпьях. На пустом лице проступил насмешливо растянутый жабий рот, будто вылепленный из глины неумелым ребёнком, — белый и отвратительный.
Дера сжала кулаки.
— Ты меня не обманешь, — гневно сказала она и сдёрнула одеяло с кровати.
Гостья захохотала, а Фэй в ужасе уставилась на подушки.
— Что ты с ней сделала? — женщина схватила её за руку.
— Где Енга?!
— Я ничего с ней не сделала, прекрасная Дера. Как я могла? Ведь твоя семья всегда хорошо ко мне относилась… — Где моя дочь?! — Фэй в бешенстве встряхнула демоницу.
— Отвечай!
— Она сбежала… — хихикая, та растаяла в воздухе и возникла за плечом женщины.
— Сбежала с Зианом… Бросила тебя — и сбежала… — Быть такого не может! — оттолкнула её Дера.
— Может. Или опять не веришь? С одеялом-то я не ошиблась… — Нет! — яростно воскликнула Фэй, отступила ещё на шаг и внезапно уставилась перед собой остекленевшим взглядом.
— Нет… Она запустила пальцы в седые волосы.
— Нет… нет… нет… — сбивчиво забормотала, — Енга не предала бы меня… не сбежала… не бросила… не оставила… моя кровиночка… нет… нет… — Тс-с-с… — демоница взяла её за запястья.
— Просто скажи мне «да», как твой отец, дед и прадед. Я тут же отправлюсь за ней. Для меня нет ничего невозможного, прекрасная Дера. Я верну негодницу домой, заставлю забыть о Зиане, и она никогда-никогда тебя не покинет.
— Нет… нет… моя доченька не могла… — из груди женщины вырвалось сдавленное рыдание.
— Ты лжешь… Хочешь заманить меня, как пыталась заманить Нуана… — она замотала головой и принялась раскачиваться из стороны в сторону.
— О, как же много в тебе горечи… — на пустом лице проступил нос, ноздри алчно затрепетали.
— Да… Я чую… Она уйдёт с первым же твоим «да»… Я всё сделаю… Ещё… Ещё… — Нет… не могла… — продолжала истово шептать Дера.
— Скажи «да»… скажи «да»… — демоница крепче сжала пальцы на её запястьях, повторяя, как заклинание: — Скажи «да»… И вдруг что-то переменилось.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! — пронзительно завизжала гостья.
Она начала отбиваться от Деры, но руки прилипли к ней намертво.
Миг — и демоницу с чавканьем начало затягивать в старшую Фэй, словно та была болотом, а безликая — оступившимся и обречённым путником.
Дера завопила так, что птицы в саду залились свистом. Она снова попыталась оттолкнуть от себя демоницу, однако та стала её уродливой, слипшейся с ней руками и животом единоутробной сестрой. Невидимая сила толкала гостью к Фэй, вдавливала в мягкое тело. И оно с жадностью горного великана огромными кусками заглатывало демоницу. Гостья вопила, царапалась и кусалась, но с каждой секундой лишь глубже проваливалась в ненасытное брюхо.
Её вой метался по дому, заставляя неокрепшее пламя вздрагивать в очаге.
Вот в Фэй исчезла и безликая голова.
— Нет! — застонала женщина.
— Уходи! Убирайся!
Она с ненавистью впилась ногтями себе в живот, пытаясь выцарапать незванную гостью прочь.
Клубок из двух слипшихся тел согнулся и упал на четыре колена.
Одежда на Дере затрещала, обнажая покрытую испариной боли спину.
Кожа то синела, как плоть мертвеца, то шла рябью струпьев, то сминалась оставленным мотылем коконом. Иногда натягивалась — там, где проступала пятерня или острый локоть демоницы: безликая пыталась вырваться из человеческого тела, молотя воздух изъязвлёнными пятками. Хрипя от боли, Фэй била кулаками по этим наростам, выталкивая её из себя, хватала за лодыжки, пытаясь вытащить, но — тщетно.
Птицы не успели смолкнуть, а та уже оказалась в ней целиком.
Седые волосы Деры вновь стали блестяще-чёрными, как в юности.
Пряди растеклись по полу, собравшись непроглядными ручьями в щелях между досками. Худая фигура скорчилась перед кроватью, причитая, и ещё какое-то время по дому разносились жалобные всхлипы.
Пока не стихли совсем.
Когда поднялось солнце, Зиана и Енгу разбудил тот же юный монах, который встретил ночью у ворот.
— С новым днём, молодые. Идёмте, я покажу, где умыться и переодеться. Настоятель вершин уже ждёт.
Молодые люди поблагодарили его и низко поклонились.
Монах привел их к умывальне.
Страница 8 из 13
