Говорят, когда-то в Горах жила красивая и надменная травница Лаок.
Добавить в моё избранное
44 мин, 32 сек 20493
Демоница крутанулась на месте. Навершие лишь задело костлявое плечо, однако от прикосновения благословленного дерева ткань рубашки стекла жирным пеплом, а кожа расползлась, обнажив гнилую плоть и пожелтевшие кости. Дера перестала смеяться и озлобленно зашипела.
Юный монах и прибежавшие в рощу братья окружили их, читая мантры. Позади сгрудились послушники, быстро-быстро вращая в руках молитвенные барабаны. Дюжины голосов и непрерывный перестук соединились. Ровный гул наполнил священную рощу и стеной отгородил молодоженов от Тарлы и обезумевшей Деры-Лаок.
Демоница скалила зубы, Настоятель вершин не сводил с неё внимательного взгляда. Она царапала воздух крючковатыми пальцами, он крепко сжимал посох, не позволяя себе ни единого лишнего движения.
Дера плевалась и сыпала ругательствами, но Тарла только без устали шептал мантры, призывая Духов Гор. От их древней силы его глаза полыхали малахитовым огнём, а тело налилось невиданной мощью.
Дера попыталась обойти противника слева — он сразу встал у неё на пути. Справа — опять безуспешно. Попробовала взвиться в воздух и пронестись над лысой головой, но Тарла высоко вскинул посох, и демоница вновь была вынуждена отступить.
— Енга, нежная орхидея, любимая, — тем временем шептал Зиан, отведя жену прочь.
— Что с тобой, моя ненаглядная?
Она не отвечала, закрыв лицо руками; хрупкие плечи вздрагивали от беззвучных слёз. Зиан попробовал раздвинуть её ладони, но девушка замотала головой и едва не вырвалась из его объятий.
— Енга… — Изыди! — громыхнул над озером голос Тарлы.
В кругу монахов противники схлестнулись вновь.
Дера рванулась к Настоятелю вершин с неразличимой для человеческого глаза стремительностью. Бросок слился в поток: в лицо Тарле полетели клубы чёрного дыма и ленты волос с переливающимися на концах иглами. Сверкнули полупрозрачные когти, клацнули зубы. В ответ свистнул посох, и демоница с воем отскочила прочь — воротник её сорочки разошелся, обнажив обвисшие груди со сползающей стружкой кожи.
Братья затопали, добавляя к гулу голосов и стуку барабанов ритмичные удары ног. Дым развеялся. Настоятель вершин шагнул вперёд, размахиваясь для нового удара, и демоница проскользнула под древком.
Напрыгнула на Тарлу, повалила на спину. Посох выпал у него из рук. Дера уселась у Настоятеля вершин на животе, сдавила бока коленями и попыталась впиться зубами ему в горло. Он замотал головой, стиснул в кулаках сухие запястья и отбросил противницу к границе круга.
Схватив посох, Тарла рывком вскочил на ноги.
— Посмотри на меня, Енга, — продолжал уговаривать жену Зиан, гладя её по волосам и без умолку шепча слова утешения.
Однако девушка лишь теснее льнула к нему и никак не могла успокоиться. Из-под прижатых к лицу ладоней катились слезы, щеки побледнели, рот кривился в горькой гримасе.
— Изыди! — в третий раз долетел до молодоженов голос Тарлы.
Настоятель вершин повалил Деру навзничь. Пята пробила ей грудь, обездвижив. По истерзанному телу начала расползаться чудовищная рана.
Демоница заорала, забилась, капая слюной с искусанных губ, и Тарла обеими руками принялся вкручивать посох в каменистую землю, громко обращаясь к Духам Гор:
— Сгинь, злое создание! Исчезни! Тебе не место в благословенной обители!
Его призыв раскатился над священной рощей, и Дера отчаянно захрипела. Изогнулась дугой, вонзила пальцы в грязь, словно пустив в ней корни. Закатила глаза и — вдруг смолкла, перестав вырываться. Обмякла сломанной марионеткой и умиротворённо смежила ветхие веки.
Тарла с облегчением перевел дыхание и ослабил хватку посоха.
Мантры стихли, барабаны смолкли; братья начали радостно переглядываться. Юный монах подался вперёд — взглянуть на мёртвую демоницу.
И внезапно её волосы вновь ожили: обвили тугими канатами Настоятеля вершин и швырнули в братьев. Обжигая руки, Дера вырвала из себя посох и дымным вихрем устремилась точно к молодоженам, вздыбив перья мертвых птиц.
Зиан заметил её, оттолкнул Енгу, схватил с земли свадебный кинжал и кинулся наперерез. Дера осклабилась. Когти на правой руке обратились лезвиями. Она обрушила их на малахитовый клинок. Священный камень пошел трещинами, но не раскололся. Юноша, бледнея не от страха — от ярости, оттолкнул её и выдохнул:
— Не подпущу!
— Ты… — прорычала Дера.
— Ты — вор, укравший мое сокровище, мою единственную Енгу… Будь ты так же, как она, прокля… — Замолчи! — Настоятель вершин тяжело поднялся на ноги и шагнул к ним.
Однако раньше Енга ворвалась между матерью и мужем:
— Мама, прекрати!
Дера отпрыгнула назад.
Свадебный халат девушки смялся беспорядочными складками, полурасплетшаяся коса упала на левое плечо, по щекам и подбородку, не утихая, бежали слёзы. Но лицо выражало решительность, губы были твёрдо сжаты.
Юный монах и прибежавшие в рощу братья окружили их, читая мантры. Позади сгрудились послушники, быстро-быстро вращая в руках молитвенные барабаны. Дюжины голосов и непрерывный перестук соединились. Ровный гул наполнил священную рощу и стеной отгородил молодоженов от Тарлы и обезумевшей Деры-Лаок.
Демоница скалила зубы, Настоятель вершин не сводил с неё внимательного взгляда. Она царапала воздух крючковатыми пальцами, он крепко сжимал посох, не позволяя себе ни единого лишнего движения.
Дера плевалась и сыпала ругательствами, но Тарла только без устали шептал мантры, призывая Духов Гор. От их древней силы его глаза полыхали малахитовым огнём, а тело налилось невиданной мощью.
Дера попыталась обойти противника слева — он сразу встал у неё на пути. Справа — опять безуспешно. Попробовала взвиться в воздух и пронестись над лысой головой, но Тарла высоко вскинул посох, и демоница вновь была вынуждена отступить.
— Енга, нежная орхидея, любимая, — тем временем шептал Зиан, отведя жену прочь.
— Что с тобой, моя ненаглядная?
Она не отвечала, закрыв лицо руками; хрупкие плечи вздрагивали от беззвучных слёз. Зиан попробовал раздвинуть её ладони, но девушка замотала головой и едва не вырвалась из его объятий.
— Енга… — Изыди! — громыхнул над озером голос Тарлы.
В кругу монахов противники схлестнулись вновь.
Дера рванулась к Настоятелю вершин с неразличимой для человеческого глаза стремительностью. Бросок слился в поток: в лицо Тарле полетели клубы чёрного дыма и ленты волос с переливающимися на концах иглами. Сверкнули полупрозрачные когти, клацнули зубы. В ответ свистнул посох, и демоница с воем отскочила прочь — воротник её сорочки разошелся, обнажив обвисшие груди со сползающей стружкой кожи.
Братья затопали, добавляя к гулу голосов и стуку барабанов ритмичные удары ног. Дым развеялся. Настоятель вершин шагнул вперёд, размахиваясь для нового удара, и демоница проскользнула под древком.
Напрыгнула на Тарлу, повалила на спину. Посох выпал у него из рук. Дера уселась у Настоятеля вершин на животе, сдавила бока коленями и попыталась впиться зубами ему в горло. Он замотал головой, стиснул в кулаках сухие запястья и отбросил противницу к границе круга.
Схватив посох, Тарла рывком вскочил на ноги.
— Посмотри на меня, Енга, — продолжал уговаривать жену Зиан, гладя её по волосам и без умолку шепча слова утешения.
Однако девушка лишь теснее льнула к нему и никак не могла успокоиться. Из-под прижатых к лицу ладоней катились слезы, щеки побледнели, рот кривился в горькой гримасе.
— Изыди! — в третий раз долетел до молодоженов голос Тарлы.
Настоятель вершин повалил Деру навзничь. Пята пробила ей грудь, обездвижив. По истерзанному телу начала расползаться чудовищная рана.
Демоница заорала, забилась, капая слюной с искусанных губ, и Тарла обеими руками принялся вкручивать посох в каменистую землю, громко обращаясь к Духам Гор:
— Сгинь, злое создание! Исчезни! Тебе не место в благословенной обители!
Его призыв раскатился над священной рощей, и Дера отчаянно захрипела. Изогнулась дугой, вонзила пальцы в грязь, словно пустив в ней корни. Закатила глаза и — вдруг смолкла, перестав вырываться. Обмякла сломанной марионеткой и умиротворённо смежила ветхие веки.
Тарла с облегчением перевел дыхание и ослабил хватку посоха.
Мантры стихли, барабаны смолкли; братья начали радостно переглядываться. Юный монах подался вперёд — взглянуть на мёртвую демоницу.
И внезапно её волосы вновь ожили: обвили тугими канатами Настоятеля вершин и швырнули в братьев. Обжигая руки, Дера вырвала из себя посох и дымным вихрем устремилась точно к молодоженам, вздыбив перья мертвых птиц.
Зиан заметил её, оттолкнул Енгу, схватил с земли свадебный кинжал и кинулся наперерез. Дера осклабилась. Когти на правой руке обратились лезвиями. Она обрушила их на малахитовый клинок. Священный камень пошел трещинами, но не раскололся. Юноша, бледнея не от страха — от ярости, оттолкнул её и выдохнул:
— Не подпущу!
— Ты… — прорычала Дера.
— Ты — вор, укравший мое сокровище, мою единственную Енгу… Будь ты так же, как она, прокля… — Замолчи! — Настоятель вершин тяжело поднялся на ноги и шагнул к ним.
Однако раньше Енга ворвалась между матерью и мужем:
— Мама, прекрати!
Дера отпрыгнула назад.
Свадебный халат девушки смялся беспорядочными складками, полурасплетшаяся коса упала на левое плечо, по щекам и подбородку, не утихая, бежали слёзы. Но лицо выражало решительность, губы были твёрдо сжаты.
Страница 11 из 13
