Говорят, когда-то в Горах жила красивая и надменная травница Лаок.
Добавить в моё избранное
44 мин, 32 сек 20480
Дера наотрез отказывалась и, стоило дочери начать настаивать, заходилась в рыданиях.
Поэтому и Зиана, сына богатого овцевода Коби Рунка, Енге пришлось лечить без материнской помощи.
Молодой человек подхватил сильную лихорадку — совсем как старший Фэй перед смертью. Он метался в бреду, громко стонал, а кожа стала сухой и горячей. Девушка могла бы лечить Зиана теми же отварами, которые её мать готовила для отца, но решила поступить по-своему и взяла рецепты известного столичного лекаря.
Енга провела у постели больного три дня и три ночи. Наконец, четвёртым утром Зиан приоткрыл глаза.
— Кто ты, нежная горная орхидея? — спросил он, увидев незнакомую красавицу с тёмными косами и карими глазами-звёздами.
Девушка залилась краской и отстранилась.
— Постой, куда ты? Не уходи… — Я — Енга Фэй, — она упрямо ускользнула от протянутой руки, справилась со смущением и строго посмотрела юноше в глаза.
— Почтенный Коби попросил позаботиться о тебе.
— А разве не Дера-голова у нас лекарь?
— Матушке нездоровится, — тихо ответила девушка.
— Тебе лучше отдохнуть, Зиан.
— Погоди-ка, — он приподнялся на локте.
— Да неужели? Как же ты выросла!
— Не вставай! — Енга встревоженно уложила больного обратно.
А тот обнял её и утянул с собой на кровать.
Девушка гневно фыркнула, замолотила его в грудь кулаками. Зиан расхохотался, разжал руки, и она с недовольным сопением скатилась на пол. Поджала губы, встала.
— Ты здоров, раз можешь смеяться.
— Не обижайся, маленькая недотрога, — юноша поймал её за рукав халата, — просто я давно тебя не видел. Ты сильно изменилась… — А ты по-прежнему грубый болван!
— Ну, не сердись, дела прошлые, — Зиан заставил Енгу сесть на край кровати.
— Я уже не тот мальчишка, который вечно попадал в неприятности и кидался в тебя орехами. Помнишь, как я окунул голову в ручей и расшиб себе лоб о дно?
Юноша приподнял кудрявую челку, показав шрам. Енга невольно улыбнулась. Протянула руку и провела пальцами по выцветшему рубцу.
Зиан разнеженно прикрыл глаза.
— Помню. Тебе было очень больно, но ты не плакал. Я отвела тебя к своему отцу. Он до-о-олго удивлялся, как такой неуклюжий медведь не убился насмерть… Многие жители Вайоши знали друг друга с детства, и девушка помнила Зиана неказистым подростком. Он постоянно спотыкался на ровном месте, налетал на стены, двери и словно не мог справиться со слишком быстро ставшими длинными руками и ногами. Когда мальчик подрос, отец послал его учиться на равнины.
Енга не видела Зиана шесть лет. Сын почтенного Коби разительно изменился. В конце лета ему исполнилось двадцать два, и он выглядел сильным и крепким, даже несмотря на болезнь. Со скуластого лица смотрели ясные серо-зелёные глаза, подбородок украсила курчавая борода, руки бугрились мышцами.
— Еще ты дразнил меня «дочкой Лаок». Но, стоило кому другому начать, — защищал.
— Было… — хмыкнул Зиан, опуская голову на подушку и закашлявшись.
— Времени-то сколько прошло… — Молчи, болтун, — Енга подала ему лечебный отвар.
— Помолчу, если побудешь со мной еще немного.
— Разве я могу не остаться?
Зиан успокоенно смежил веки. Енга подоткнула одеяло и почувствовала, как у неё вспыхнули уши, а сердце в груди забилось чаще.
Девушка ухаживала за Зианом ещё шесть дней: приходила, поила лечебными отварами. Потом садилась на край постели, и молодые люди подолгу разговаривали. Вспоминали, как детьми бегали по горам, ловили кумжу в реке неподалёку и собирали в лесах светляков. Вскоре оба обнаружили, что скучали друг по другу и хотели бы встречаться чаще.
К концу декады Зиан окончательно поправился, смог выйти за пределы отцовской усадьбы и решил лично поблагодарить семью Фэй за своё выздоровление.
Он пришел к дому лекарок, ведя на кожаном поводке белоснежного ягнёнка. Миновал калитку, поднялся на дочиста отскобленное крыльцо и постучал в дверь. Раз, затем другой.
Однако ему никто не ответил.
Юноша уже хотел уходить, когда в глубине дома заспорили два женских голоса. Первый — слабый и тихий, другой — низкий и шелестящий;
и ни один из них не принадлежал Енге. Зиан задумался, кто бы это мог беседовать, но затем в прихожей раздались шаркающие шаги, и все посторонние мысли вылетели у него из головы.
Дверь открыла измождённая Дера в мятом ночном платье. Её волосы сбились в колтуны, огромные подёрнутые дымкой глаза запали, веки отекли, потрескавшиеся губы походили на крылья мёртвой моли. Она неприветливо посмотрела на гостя:
— Кто ты и что тебе надо?
— Здравствуйте, Дера-голова, — юноша, не колеблясь, поклонился.
— Я — Зиан, сын овцевода Коби Рунка. Молодая Енга вылечила меня, и я пришел поблагодарить семью Фэй за заботу.
Поэтому и Зиана, сына богатого овцевода Коби Рунка, Енге пришлось лечить без материнской помощи.
Молодой человек подхватил сильную лихорадку — совсем как старший Фэй перед смертью. Он метался в бреду, громко стонал, а кожа стала сухой и горячей. Девушка могла бы лечить Зиана теми же отварами, которые её мать готовила для отца, но решила поступить по-своему и взяла рецепты известного столичного лекаря.
Енга провела у постели больного три дня и три ночи. Наконец, четвёртым утром Зиан приоткрыл глаза.
— Кто ты, нежная горная орхидея? — спросил он, увидев незнакомую красавицу с тёмными косами и карими глазами-звёздами.
Девушка залилась краской и отстранилась.
— Постой, куда ты? Не уходи… — Я — Енга Фэй, — она упрямо ускользнула от протянутой руки, справилась со смущением и строго посмотрела юноше в глаза.
— Почтенный Коби попросил позаботиться о тебе.
— А разве не Дера-голова у нас лекарь?
— Матушке нездоровится, — тихо ответила девушка.
— Тебе лучше отдохнуть, Зиан.
— Погоди-ка, — он приподнялся на локте.
— Да неужели? Как же ты выросла!
— Не вставай! — Енга встревоженно уложила больного обратно.
А тот обнял её и утянул с собой на кровать.
Девушка гневно фыркнула, замолотила его в грудь кулаками. Зиан расхохотался, разжал руки, и она с недовольным сопением скатилась на пол. Поджала губы, встала.
— Ты здоров, раз можешь смеяться.
— Не обижайся, маленькая недотрога, — юноша поймал её за рукав халата, — просто я давно тебя не видел. Ты сильно изменилась… — А ты по-прежнему грубый болван!
— Ну, не сердись, дела прошлые, — Зиан заставил Енгу сесть на край кровати.
— Я уже не тот мальчишка, который вечно попадал в неприятности и кидался в тебя орехами. Помнишь, как я окунул голову в ручей и расшиб себе лоб о дно?
Юноша приподнял кудрявую челку, показав шрам. Енга невольно улыбнулась. Протянула руку и провела пальцами по выцветшему рубцу.
Зиан разнеженно прикрыл глаза.
— Помню. Тебе было очень больно, но ты не плакал. Я отвела тебя к своему отцу. Он до-о-олго удивлялся, как такой неуклюжий медведь не убился насмерть… Многие жители Вайоши знали друг друга с детства, и девушка помнила Зиана неказистым подростком. Он постоянно спотыкался на ровном месте, налетал на стены, двери и словно не мог справиться со слишком быстро ставшими длинными руками и ногами. Когда мальчик подрос, отец послал его учиться на равнины.
Енга не видела Зиана шесть лет. Сын почтенного Коби разительно изменился. В конце лета ему исполнилось двадцать два, и он выглядел сильным и крепким, даже несмотря на болезнь. Со скуластого лица смотрели ясные серо-зелёные глаза, подбородок украсила курчавая борода, руки бугрились мышцами.
— Еще ты дразнил меня «дочкой Лаок». Но, стоило кому другому начать, — защищал.
— Было… — хмыкнул Зиан, опуская голову на подушку и закашлявшись.
— Времени-то сколько прошло… — Молчи, болтун, — Енга подала ему лечебный отвар.
— Помолчу, если побудешь со мной еще немного.
— Разве я могу не остаться?
Зиан успокоенно смежил веки. Енга подоткнула одеяло и почувствовала, как у неё вспыхнули уши, а сердце в груди забилось чаще.
Девушка ухаживала за Зианом ещё шесть дней: приходила, поила лечебными отварами. Потом садилась на край постели, и молодые люди подолгу разговаривали. Вспоминали, как детьми бегали по горам, ловили кумжу в реке неподалёку и собирали в лесах светляков. Вскоре оба обнаружили, что скучали друг по другу и хотели бы встречаться чаще.
К концу декады Зиан окончательно поправился, смог выйти за пределы отцовской усадьбы и решил лично поблагодарить семью Фэй за своё выздоровление.
Он пришел к дому лекарок, ведя на кожаном поводке белоснежного ягнёнка. Миновал калитку, поднялся на дочиста отскобленное крыльцо и постучал в дверь. Раз, затем другой.
Однако ему никто не ответил.
Юноша уже хотел уходить, когда в глубине дома заспорили два женских голоса. Первый — слабый и тихий, другой — низкий и шелестящий;
и ни один из них не принадлежал Енге. Зиан задумался, кто бы это мог беседовать, но затем в прихожей раздались шаркающие шаги, и все посторонние мысли вылетели у него из головы.
Дверь открыла измождённая Дера в мятом ночном платье. Её волосы сбились в колтуны, огромные подёрнутые дымкой глаза запали, веки отекли, потрескавшиеся губы походили на крылья мёртвой моли. Она неприветливо посмотрела на гостя:
— Кто ты и что тебе надо?
— Здравствуйте, Дера-голова, — юноша, не колеблясь, поклонился.
— Я — Зиан, сын овцевода Коби Рунка. Молодая Енга вылечила меня, и я пришел поблагодарить семью Фэй за заботу.
Страница 2 из 13
