Дорога слепых

— Я согласна, мама, — выпалила девушка.

— Вот видишь, Дера-голова? Они там уже между собой сговорились, — засмеялся овцевод и взъерошил Зиану волосы на макушке; тот хмыкнул.

— Чего нам с тобой, старикам, мешаться у молодых под ногами?

Дера одобрительно кивнула:

— Ты прав, незачем, — и продолжила: — Но готов ли твой сын переехать в этот дом и стать частью нашей семьи?

Рунк вскинул кустистые брови:

— Это ещё зачем, Дера-голова? И тебе, и дочери лучше перебраться в мою усадьбу. Поместье большое — места всем хватит. Да и наследнику своему я не позволю менять родовое имя и уходить в чужую семью.

— Жаль. Однако иначе — не выйдет.

— Как так — не выйдет?

— Почтенный Коби, семья Фэй лечит жителей Вайоши уже несколько поколений. Наш прадед пришел сюда нищим, но сумел и дело поднять, и дом отстроить, и сад вырастить. Нам, его потомкам, негоже предавать семейную память, пресекать род и пускать нажитое по ветру.

— Ну ты и сказала! — Рунк чуть не подпрыгнул от возмущения.

— Kто ж просит предавать память предков, пресекать род и, бред какой, дело по ветру пускать?! Наоборот! Станем одной семьей, будем не только овцами торговать, но и лечебные комнаты откроем — уж я-то не поскуплюсь, помогу врачевальню отстроить. Или ты за фамилию цепляешься? Брось.

Сама знаешь, в деревне немало славных семей слились и стали оттого лишь крепче и сильнее.

— Купить нас хочешь? — прищурилась Дера.

— Духи Гор с тобой!

Зиан и Енга с тревогой переглянулись.

— Ты ведь умный человек, Дера-голова, прислушайся к голосу разума. Зачем вам Зиан? Он не лекарь… — Значит, обучится.

— … и умеет кости разве что ломать, а не вправлять, — терпеливо закончил Рунк.

— Он у вас зачахнет со всеми этими травками да цветочками! Зато ты с дочкой под нашим крылом расцвела бы: расширила лавку и, может, даже за пределы Вайоши стала бы чего продавать с моими помощниками!

— Мой муж, да пребудет его прах в покое, стал Фэй и поселился здесь, несмотря на своё богатство!

— Опомнись! Почтенный Нуан, хоть и звенело у него в карманах предостаточно, был, во-первых — круглым сиротой, во-вторых — сам костоправом! Женившись на тебе, он не потерял ни наследства, ни дела, а корни и подавно!

— Если я отпущу свою Енгу с твоим Зианом, род Фэй прервется!

— Да не сошлись Горы клином на вашей фамилии! — сорвался овцевод.

— Тебе самой «Рунк» никто называться не предлагает. Оставайся Фэй, продолжай свой род. Ты хоть и не юная девица, но ещё сможешь сына родить. Короче, давай, ищи мужа, а Енгу… — Енга у меня одна, — с неожиданной злостью процедила Дера.

— Или твой сын идёт в мою семью, или никакой свадьбы не будет.

Старик сердито выдохнул и откинулся назад. Старшая Фэй бросила малахитовое ожерелье на кожаный свёрток и подтолкнула тот обратно к овцеводу. Он протянул руку, чтобы забрать подарок, но оглянулся на сына — Зиан сидел оглушенный, растерянный — и не тронул. Только резко, одним глотком опорожнил кружку и встал, опершись кулаками на стол перед Дерой.

— Ты остынь, ладно? И подумай над моими словами… не сгоряча.

— Мне не о чем тут думать, почтенный Коби.

Рунк посмотрел на неё с укором и хлопнул сына по плечу:

— Пойдем-ка, Зиан.

— Енга, проводи гостей, — холодно попросила мать.

Дочь поднялась с лавки и, не чувствуя ни рук, ни ног, пошла открывать Рункам дверь.

Всё тело девушки будто одеревенело. Слёзы встали в горле острым камнем, сердце застыло от стыда за упрямство матери. Енга вжалась в угол, желая превратиться в пылинку. Она чувствовала себя опозоренной и не смела поднять на гостей глаза. В голове колотилась единственная пугающая мысль: «Сейчас Зиан уйдёт и больше никогда ко мне не вернётся». Однако, выходя, он быстро сжал её пальцы, а почтенный Коби остановился и отечески притянул девушку к груди.

Енга безвольно прислонилась к закрытой двери.

— Зачем ты так, мама?

— Чтобы духу их здесь больше не было! — отрезала Дера и швырнула свёрток с ожерельем на дальнюю полку.

— Раз стыдится этот Зиан быть частью нашей семьи — нет ему рядом с тобой места.

— Мама, — чуть не плача, повторила девушка, — ты же совсем его не знаешь… — Не нужно, милая, — та подошла и обняла дочь за плечи.

— Ты ещё найдешь себе лучше и не такого гордеца. Будут и у тебя сынишка, и у меня внучек… Енга подняла на неё глаза и вдруг застыла — вспомнила, с какой злостью мать выставила овцеводу условие свадьбы. От страшной догадки у девушки подогнулись колени. Она схватилась за дверную ручку, чтобы не упасть.

— Так вот, в чём дело… Неужели ты знала и не сказала отцу?

Заставила его мучиться и ездить по врачам? Как ты могла? Я же его пять лет почти не видела!

— Милая… — Уйди!