Ванденрейх — это я

— Вообще-то, — Исида наконец-то нашел очки и надел их, — это моя кровать.

Он попытался спихнуть Куросаки, но ничего не вышло. Тот, упираясь коленом Исиде между ног, даже не думал двигаться с места.

— Ладно, — проговорил Куросаки, — зайдем с другой стороны — какого хрена я делаю в твоей постели?

— А ты не помнишь, как здесь оказался?

Куросаки задумался, и Исида невольно скользнул взглядом по его обнаженной груди. А потом почувствовал, как щеки заливает краска. Обнаженной оказалась не только грудь.

— Прикройся, — выдохнул Исида.

— Или ты совсем уже?

— Что? — нахмурился Куросаки.

— Чем я, по-твоему, должен прикрываться?

И все же дернул на себя одеяло и устроился рядом. Сейчас Исида видел только голову и плечи. А бедро обжигала влажная кожа.

— Я могу тебе что-нибудь принести, — сглотнув, сказал Исида.

— У меня есть… — Лежи уже.

Широкая ладонь легла на грудь, согревая.

— Куросаки… — Эй, Исида, — Куросаки приподнялся на локте, глядя беспокойно и пытливо, — во что ты вляпался?

Наверное, Куросаки был единственным, кто безоговорочно понял и принял бы его решение. Даже, наверное, морду бы не стал бить. Но одновременно с этим он был тем, кому ни в коем случае нельзя было ничего рассказывать. Ладонь на груди дрогнула, и Исиде на миг захотелось просто выговориться. Острое щемящее чувство потери накрыло с головой. Тоска на него накатывала и раньше, но никогда прежде он не понимал с такой отчетливостью, что дороги назад нет и не будет. А его жизнь — просто разменная монета. Он прикрыл глаза, пережидая отвратительный приступ жалости к самому себе.

Куросаки по-прежнему не двигался, а потом откинул одеяло, прижался гладким и горячим телом так, что Исида задохнулся, и пробормотал куда-то в ухо:

— Ты слишком много думаешь, придурок. Расслабься и выспись уже, наконец.

Потом с него осторожно стащили очки, и Куросаки зевнул, закидывая ногу Исиде на бедро. От него текло тепло, успокаивающее и ровное, такое уютное, что даже влага, выступающая у Куросаки на коже и стекающая каплями по шее и губам, была приятной.

Исида лежал спокойно, чувствуя дыхание Куросаки и погружаясь в дрему без сновидений. Только гудел всю ночь в сознании падающий с огромной высоты водопад.

Утром в кровати ожидаемо никого не оказалось. Исиде захотелось снова лечь и уснуть, чтобы было тепло и пришел Куросаки, заставляя забыть обо всех проблемах. Но холод отогнал остатки сна, пришлось подняться.

Хороший отдых помог перезагрузить мозги. Теперь Исида понимал, что нужно делать. Блуждания по округе не принесут больших плодов — змея гниет с головы.

Ответы на все вопросы мог дать только Яхве. Он должен был знать обо всем, что происходит в Силберне и за его пределами. Вряд ли кто-то посмел бы воскреснуть или даже просто замочить документы без его ведома.

Но Исида не представлял, как можно было подойти к нему и поговорить об этом у всех на виду. Он пытался, но подходящая возможность все никак не представлялась. Водоворот дел закрутил Исиду — тренировки, построения, ознакомления с информационными сводками. Переживания последних дней не стерлись, но притупились, даже стук капель почти не беспокоил.

Очнулся Исида только к концу дня и понял, что нужно начинать действовать. Он дождался, пока все разойдутся по комнатам и казармам, потом потратил еще некоторое время, меряя комнату шагами, — все должны были уснуть крепко — и отправился в сторону тронного зала.

Ночной Сиберн отличался от того, что можно было увидеть днем. Тишина казалась хрупкой и обманчивой, будто ее в любой момент мог нарушить душераздирающий крик. Исида не удивился бы, если бы так и произошло. Он почти хотел этого.

Но было тихо, и даже звук собственных осторожных шагов оглушал.

В пути Исида мысленно проговаривал речь, складывал слова, чтобы они звучали как можно более точно и отстраненно. И все равно не получалось сформулировать достаточно убедительно.

Но все слова вылетели из головы, когда Исида остановился у запертой двери тронного зала. Он коснулся холодной двери только кончиками пальцев, когда его окликнули, заставляя вздрогнуть.

— Не спится?

Исида резко обернулся и увидел Хашвальта. Тот подходил медленно и плавно, словно отделилась от одной из стен белая тень.

Хашвальт выглядел так, будто не спал неделю. Исида поймал себя на том, что невольно пытается заметить пятна воды на его одежде или капли на лице. Но не было ни того, ни другого, только глубокие тени под глазами.

— Да, — Исида постарался, чтобы его голос звучал ровно.

— Думаю уменьшить интенсивность тренировок.

Хашвальт обошел его кругу, оценивающе присматриваясь и сокращая расстояние. От его взгляда Исида поежился.

— Значит, пришел сюда подышать воздухом?